Оливия Стилл – (Не)желанный малыш для доктора Титова (страница 9)
– Что вы сделали? – медленно переспросил я, боясь осознать сказанное до конца.
Женщина несчастно кивнула, снова прикрывая лицо руками.
– Да, настоящую лягушку. В книжке писали, что это улучшает женское здоровье, укрепляет семью, я подумала…
– Господи… – пробормотал я, на мгновение прикрыв глаза, чтобы не начать орать. – Вы вообще понимаете, насколько это опасно?!
Внутри все колотится от абсурдности происходящего… Да как так-то блин?!
– Скажите мне, Воропаева, зачем? Зачем вы вообще это сделали?! – спрашиваю я, едва сдерживая гнев и растерянность.
Женщина снова краснеет, глаза её бегают по стенам кабинета, а потом, наконец, она неловко пожимает плечами и тихо бормочет:
– Понимаете, доктор, там, в книжке написано, что если поместить внутрь лягушку… то через некоторое время слизистая покрывается бородавками, которые создают… э-э… дополнительную стимуляцию для мужа. Ну вы же понимаете, о чём я?
Я буквально чувствую, как у меня дёргается глаз. Господи, за что мне всё это?!
– А презервативы ребристые использовать религия не позволяет?!
Она робко сжалась, не отнимая рук от лица. Я заставил себя успокоиться и медленно выдохнул, пытаясь прийти в себя и найти профессиональное решение.
– Вам срочно нужно на УЗИ, Воропаева. И затем – немедленное извлечение. Сейчас я дам вам направление и отправитесь сразу. И впредь советую обсуждать такие «эксперименты» с врачом заранее, а ещё лучше – вообще не заниматься подобным.
Женщина жалко закивала, снова покрывшись краской от стыда. Я выписал направление и отпустил её, с трудом сдерживаясь от язвительных комментариев.
Когда дверь за ней закрылась, я устало сел обратно в кресло и обхватил голову руками. Вот сейчас ещё только лягушек мне не хватало, для полного счастья! Мир окончательно сошёл с ума.
Я взглянул на часы… Приемное время еще не закончилось…
Тяжело вздохнув я мысленно вернулся к мыслям о том, как встретиться с Ариной. Эта история с лягушкой явно отвлекла меня от злости и ревности, но ненадолго. Я вновь подумал о белом внедорожнике, о странном мужчине и улыбке Арины, адресованной ему.
Нет, так дело не пойдёт. Нужно как можно быстрее разобраться, что там происходит. Я тут с ума схожу от страха за здоровье нашего сына, а она вовсю общается с каким-то типом, который точно что-то замышляет.
В голове снова возник образ её улыбки, адресованной другому, и я сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Кто бы этот мужчина ни был, я всё узнаю. А ещё я сделаю всё, чтобы Арина вернулась ко мне.
И это не обсуждается.
Глава 12
Арина Максимова.
Утро начинается с резкой, неприятной, тянущей боли внизу живота. Я открываю глаза и тут же ловлю себя на мысли, что что-то идёт совсем не так. Сердце сжимается от тревоги.
Вчерашняя процедура прошла вроде бы гладко, но организм явно не в восторге от вторжения постороннего предмета.
Может, это нормально? Может, я просто паникую на пустом месте?
Но боль не проходит, и тревога перерастает в панику. Я резко сажусь на кровати, прикладывая руку к животу и чувствуя, как там, внутри, снова беспокойно шевелится сын, приписывая мне не меньше, чем двоечку в печень… Его явно что-то беспокоит… Голова кружится, дыхание сбивается.
Весь прошлый вечер и половину ночи я провела в тревожных мыслях о Титове и о том, что делать теперь с врачом. Искать нового специалиста или всё-таки терпеть и довести беременность до конца именно с ним?
Мысли метались из одной крайности в другую, и под утро я окончательно потеряла сон, уткнувшись в телефон и просматривая все возможные отзывы о докторе Константине Титове.
Оказалось, я совсем плохо знала человека, с которым прожила почти год. В отзывах и на сайте клиники о нём было написано столько всего впечатляющего, что я даже испытала укол гордости за него.
Костя оказался не просто талантливым врачом, а буквально светилом в своей области. Награды, научные статьи, десятки благодарностей и отзывов пациентов. И ещё одно – он служил в армии не только срочную службу, но и как контрактник. Оказавшись в горячей точке, он принимал роды в полевых условиях, вытаскивал младенцев чуть ли не с того света, спасал матерей… И за всё это был награждён после возвращения. Да что уж говорить, не так давно он принял роды в местном центре искусств прямо в аудитории, а потом вплоть до больницы сражался за жизнь молодой матери…
Я почувствовала гордость и одновременно ещё большую тревогу.
Почему? Почему человек с такой биографией, таким набором талантов и невероятными внешними данными категорически не хотел детей? Что там за тайна, которая заставляла его так резко и бесповоротно отказываться от собственного потомства?
Я наткнулась на список его научных работ и удивлённо застыла. Почти все работы были посвящены генетическим расстройствам, диагностике этих проблем в утробе и попыткам их предотвратить. Моё сердце резко кольнуло. Он явно был одержим этой темой. Но почему он не рассказал мне ничего? Может, я просто сама не хотела слушать, когда он так резко говорил о детях…
Боль в животе резко усилилась, отогнав мысли в сторону. Нет, нужно срочно ехать в больницу и убедиться, что всё в порядке. Набираю по привычке номер Зои Ефимовны, но телефон её не отвечает, а номера Кости у меня нет. Я вскрикиваю от злости и паники, быстро собираюсь, бросая на себя первое, что попалось под руку.
Аня тут же срывается с места, едва не уронив чашку с кофе, кружа вокруг меня и пытаясь помочь одеться и найти ключи от машины.
– Спокойно, родная, всё будет хорошо, – шепчет сестра, но сама бледнеет и нервно покусывает губы.
Добираемся до больницы мы невероятно быстро. Я выхожу из машины и почти бегом направляюсь к стойке регистрации, придерживая живот и чувствуя, как паника начинает брать верх.
И тут моё имя резко звучит из-за спины:
– Арина? – Я оборачиваюсь и вижу доктора Кравцова. Мы были с ним знакомы поверхностно, чуть ближе познакомились на свадьбе у доктора Романова… Он тут же бросает карты, которые изучал, и буквально подлетает ко мне.
– Что случилось? Что-то болит? – Он быстро осматривает меня, хватая за руку и тут же командуя медсёстрам, которые словно по волшебству материализуются рядом. Меня укладывают на каталку, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, уже везут по коридору.
Аня бежит рядом, не сводя с меня испуганного взгляда и крепко сжимая руку, и только мы оказываемся в отделении, как перед нами внезапно возникает Костя. Я его узнаю даже не глядя в глаза… Он стоит спиной ко мне и на повышенных тонах разговаривает с какой-то женщиной, которая выглядит очень строго и уверенно. Я впервые её вижу, но улавливаю сходство между ними – та же осанка, тот же упрямый изгиб губ. Кто она? Неужели, мама? Или сестра? У него вообще есть сестра?!
Резко отмахиваюсь от посторонних мыслей, концентрируясь на своем состоянии…
Услышав шум, Костя резко поворачивается и мгновенно срывается с места, бросив женщину посреди коридора, чему она категорически не рада… Его взгляд полон тревоги, лицо напряжено и мрачно.
– Что случилось? – спрашивает он резко и даже грубо у Кравцова, но взгляд его тут же цепляется за меня, и он буквально выдёргивает каталку из рук медсестёр, везя меня в ближайший кабинет.
– Живот болит, – быстро отвечает за меня Аня, и Костя кивает, тут же включая аппарат УЗИ.
– Как давно? Как болит? – забрасывает меня вопросами Костя, быстро натягиваю перчатки и начиная слегка надавливать на живот. – Скажи, где будет сильнее больно.
Я молчу, пытаясь прислушаться к ощущениям, но, как ни странно, от прикосновений ничего не болит…
– Нигде?
Я молча отрицательно качаю головой, тяжело дыша, радуясь, что пока ничего вообще не болит…
– Пока отпустило, – морщусь я.
– Так, ладно…
Сердце моё колотится так быстро, что кажется, оно готово вырваться наружу. Я лежу на кушетке, и прохладный гель касается моего живота, по коже пробегает холодок. Костя внимательно всматривается в экран, брови его резко сходятся на переносице, губы сжимаются в тонкую линию. Мне становится страшно.
– Что там? – тихо спрашиваю я, чувствуя, как по спине пробегает холодный пот.
Костя молчит, продолжая пристально смотреть на экран. Его взгляд напряжён, он словно вглядывается во что-то, что совсем ему не нравится. Моё сердце сжимается в груди.
– Костя, что там?! Скажи! – голос мой дрожит от страха.
Он молчит ещё несколько долгих, невыносимых секунд, а затем резко переводит взгляд на меня. В его глазах отражается что-то такое, от чего у меня внутри всё падает вниз, в пропасть.
– Подожди, – резко говорит он, и его голос звучит напряжённо и сухо. Он начинает осмотр ещё раз, молча водя датчиком по моему животу и снова внимательно рассматривая экран. Мне кажется, я сейчас просто не выдержу.
– Что-то не так с ребёнком?! Костя! – уже почти кричу я от отчаяния.
Но он не отвечает, лишь продолжает нахмуренно и молча водить датчиком. Меня охватывает паника, сердце начинает колотиться так, что я с трудом дышу.
– Костя, говори уже, что ты там видишь?!
Он медленно поднимает на меня глаза, и я вижу в его взгляде тяжёлое и глубокое беспокойство. В комнате становится невыносимо тихо, лишь прибор тихо пикает, создавая монотонный фон.
И тут он произносит то, чего я боялась больше всего на свете:
– Арина… Похоже, у нас серьёзные проблемы…