Оливия Стилл – (Не)желанный малыш для доктора Титова (страница 7)

Мать резко замирает, её лицо искажается, глаза вспыхивают гневом и обидой. Она поворачивается ко мне, явно ожидая поддержки, но я лишь молча поднимаю руку, останавливая её очередной поток слов.

– Мама, – мой голос звучит тихо, но уверенно, – я взрослый человек, и я сам решу, как мне жить. Арина скоро родит моего ребёнка, твоего внука, и сейчас мне нужна твоя поддержка, а не осуждение.

– Поддержка?! – голос матери снова становится визгливым. – Я должна поддерживать тебя в твоём стремлении угробить свою жизнь?! Никогда! Знай, я сама найду эту швабру и выскажу ей всё, что думаю. Ведь только специально можно так подло захомутать моего талантливого сына!

Наташа фыркает, отворачиваясь к окну, явно не желая больше слушать этот спектакль. Я же делаю шаг вперёд, приближаясь к матери почти вплотную, заставляя её замолчать.

– Арина ничего не знает о диагнозе отца и детей Наташи, и ты, слышишь меня, мама, не имеешь никакого права лезть к ней и говорить что-либо подобное. Я крайне убедительно рекомендую тебе не вмешиваться, иначе наш разговор в следующий раз будет совсем другим.

Мать смотрит на меня, её глаза наполняются болью, гневом, бессилием и, наконец, яростью. Она резко хватает сумочку, не говоря ни слова, разворачивается и хлопает дверью так сильно, что в квартире слегка вибрируют стёкла в окнах.

Я медленно выдыхаю, опускаюсь на стул и чувствую, как меня покидают последние силы. Наташа тихо подходит ко мне и кладёт руку мне на плечо. Её прикосновение успокаивает, хоть и не до конца.

– Не обращай внимания, Кость, – тихо говорит сестра. – Ты же знаешь маму. С тех пор как папы не стало, она не в себе. Она просто не справляется.

– Наташ, что мне делать? – я устало смотрю на неё. – Я даже представить не могу, как Арина отреагирует, если узнает правду. Она и так на меня зла до безумия, а тут ещё и это…

Сестра задумчиво смотрит на меня, а потом осторожно касается моей руки.

– Послушай, Кость, тебе нужно сказать ей правду. Она заслуживает знать, что происходит в твоей семье. Ты не имеешь права скрывать такое. Тем более она уже глубоко беременна. Она должна понимать, на что идёт.

– Я знаю, – соглашаюсь я тихо. – Я завтра же с ней поговорю и всё расскажу.

Наташа задумчиво хмурится, потом вдруг её глаза светлеют, и она тепло улыбается:

– Знаешь что? Не говори ей ничего. Лучше покажи. Привези её к нам домой. Пусть увидит всё своими глазами. Мне кажется, это будет проще для вас обоих. И честнее.

Я понимающе киваю, чувствуя, как внутри рождается слабая надежда. Наташа, как всегда, права. Возможно, так и правда будет легче. Арина увидит, поймёт и сможет принять собственное решение, а я не буду больше ничего скрывать.

– Спасибо тебе, Наташ, – я поднимаюсь и крепко обнимаю сестру, чувствуя её поддержку и тепло. – Ты не представляешь, как ты мне сейчас помогла.

– Перестань. Мы же семья, – тихо говорит она, похлопывая меня по спине. – И еще…

Она тихонько отходит в сторонку, облокачиваясь на стену.

– Знаешь, братишка, я никогда не скажу, что мне легко… Да, иногда я не сплю сутками, иногда сижу на полу в ванной и плачу от бессилия. Но поверь, всё это ерунда по сравнению с тем, как много счастья приносят мои мальчишки. Они не такие, как другие дети, но они мои. Я люблю их именно такими, какими они пришли в этот мир, и ни за что не променяла бы свою жизнь на какую-то другую. Запомни это, пожалуйста.

Я киваю, чувствуя, как преисполняюсь не просто любовью, а еще огромным уважением к своей сестре.

Да, мы странные… Но ни я, ни она никогда не причиним никому вреда. Я выбрал спасать и дарить жизни своим путем, а она… Она иначе. Но мы всегда были будто двумя кусочками одного пазла… Дополняли друг друга.

Выйдя от сестры, я прыгаю в тачку и долго катаюсь по вечернему городу, чувствуя, как внутри всё ещё бурлит. Я не могу просто так поехать домой и забыть этот день. Мне нужно увидеть её хоть издалека, хоть на секунду.

Сам того не понимая, оказываюсь рядом с домом Арины. Старенькая панельная пятиэтажка с облупленными стенами, тусклыми фонарями и пустым двором. Окна почти все тёмные, только в паре из них горит слабый жёлтый свет.

Я останавливаю машину недалеко от подъезда и, взяв на заправке стаканчик кофе, просто сижу и смотрю на окна, не понимая, зачем вообще здесь оказался.

Вдруг возле подъезда останавливается внедорожник, дорогой и белый, словно заблудившийся в этом сером пейзаже. Я напрягаюсь, даже не понимая, почему меня это насторожило. Из водительской двери выходит мужчина, уверенный и высокий. Он обходит машину, открывает пассажирскую дверь, и оттуда выходит…

Арина.

Она улыбается ему, что-то говорит и смеётся. Он наклоняется и целует её в щёку, поддерживая за локоть, помогает дойти до подъезда, а она, уже на пороге, шлёт ему воздушный поцелуй.

В этот момент я сжимаю стаканчик в руке так сильно, что тонкий пластик лопается, и горячий кофе резко разливается мне на штаны. Я даже не замечаю этого, уставившись на закрывшуюся за Ариной дверь подъезда и чувствуя, как в груди что-то болезненно сжимается.

Что за хрень тут происходит?!

Глава 10

Арина Максимова.

Выхожу из кабинета Титова, едва переставляя ноги, и тут же оказываюсь в крепких объятиях сестры. Аня смотрит на меня обеспокоенно, глаза её полны вопросов, но я лишь устало качаю головой и прикрываю глаза, давая понять, что сейчас не до разговоров. Сил на объяснения совершенно нет. Моральная борьба с Костей выжала из меня все соки, и я чувствую себя абсолютно опустошённой.

– Арин, ты как? – Аня осторожно гладит меня по спине. В её голосе слышится неподдельная тревога и забота, и я слабо улыбаюсь, пытаясь успокоить сестру.

– Пока жива, – выдыхаю я, стараясь говорить ровно. – Поехали домой, а?

– Ладно, – Аня бросает на меня ещё один внимательный взгляд. – Но знай, я с живой тебя не слезу! Дома расскажешь мне всё-всё, что там случилось, и никаких отмазок не принимается!

Я обречённо киваю, хотя сама понимаю, что сестра права. Надо выплеснуть это наружу, иначе просто взорвусь.

В голове мечется тысячи мыслей, и я никак не могу понять, как докатилась до такой ситуации. Всё это кажется мне каким-то нелепым сюром: мужчина, которого я так любила и которому доверяла больше всех на свете, оказался совершенно не тем, кем я его представляла. Вместо поддержки и заботы я получила холод, страх и одиночество. А теперь мне ещё и воевать с ним приходится… За право просто быть мамой.

Странно и страшно понимать, что мы с ним теперь не одна команда, а будто враги, которые защищают каждый свою территорию. И самое обидное, что я по-прежнему не могу до конца его понять. Почему он так отчаянно не хочет этого ребёнка? Что стоит за его категоричностью? И есть ли вообще надежда, что когда-нибудь мы перестанем быть врагами и снова станем союзниками?..

Мы медленно выходим из клиники на улицу, и я тут же замираю от неожиданности. Там, где Аня оставляла машину, пусто. Вместо её старенькой «Шкоды» только сырое пятно на асфальте. Рядом стоит знак «Стоянка запрещена», на который, конечно, мы обе не обратили внимания в спешке.

– Аня… а где машина? – испуганно спрашиваю я, уже догадываясь, какой будет ответ.

Сестра стоит как вкопанная, потом резко хватает телефон и начинает нервно набирать номер.

– Да чтоб тебя! Эвакуатор! Я даже не заметила этот знак! Ну почему сегодня-то?! – Аня ходит кругами по тротуару и пытается дозвониться в ГИБДД, а я в изнеможении опускаюсь на лавочку возле здания клиники, чувствуя, как в животе мой сын начинает устраивать настоящий футбольный матч. Меня захлёстывает изжога, я прикрываю глаза и медленно дышу, пытаясь хоть как-то успокоиться.

– Сейчас, Ариша, сейчас я тебе такси вызову, потерпи чуток, – шепчет Аня, продолжая набирать номер и раздражённо сопя от бесконечных гудков.

Я молча киваю, не открывая глаз. Вдруг кто-то подходит сзади и закрывает мне глаза ладонями. От неожиданности я резко подскакиваю, хватаясь за живот, и ошарашенно оборачиваюсь. Передо мной, широко улыбаясь, стоит Андрей Желтиков – мой друг детства, которого я старательно избегала последние полгода.

– Андрей? Ты чего здесь делаешь? – поражённо смотрю я на него, пытаясь прийти в себя.

– Вот тебе и здрасти… А как же обнять друга?! – театрально хватается за сердце Андрей, а я невольно улыбаюсь.

Да… Давненько мы не виделись…

– Привет, Анют! – Аня машет ему рукой, мол занята, а я поеживаюсь.

Андрей с Аней никогда не дружили… С годами ничего не изменилось…

Андрей выглядит уверенно и спокойно, его серо-голубые глаза изучают меня с теплотой и какой-то странной нежностью. Но когда взгляд его падает на мой явно округлившийся живот, лицо парня слегка темнеет. Однако он тут же справляется с собой, снова улыбаясь и протягивая руки для дружеских объятий.

– Аринка, поздравляю! – говорит он мягко, но я чувствую напряжение в его голосе. – Давно не виделись. А где же твой герой? Почему беременная жена одна сидит на лавочке?

Я машинально отмахиваюсь, не желая погружаться в подробности. Слишком длинная история, чтобы обсуждать её на бегу.

– Это слишком длинно, Андрюш. Не сейчас.

Он внимательно смотрит на меня, а потом вдруг широко улыбается, протягивая руку.

– Поехали, пообедаем где-нибудь? Заодно и расскажешь мне всё, что захочешь. Я ужасно соскучился, Арина.