Оливия Стилл – (Не)желанный малыш для доктора Титова (страница 6)
Даже если мне придётся столкнуться со всеми моими самыми глубокими страхами лицом к лицу.
Ради них – ради Арины и нашего сына – я готов на это пойти.
Глава 8
Константин Титов.
– Всё, Темыч, мне пора. У меня ещё дела, – я резко поднимаюсь со стула, чувствуя, что не могу больше сидеть на месте.
Внутри всё бурлит, как будто я случайно проглотил стакан кипятка. От мысли, что совсем скоро я стану отцом, у меня внутри одновременно всё сводит и расправляет крылья. Я пытаюсь сохранить внешнее спокойствие, но Артём пристально смотрит на меня и понимающе улыбается.
– Я даже не буду спрашивать, что ты собираешься делать. Просто держи меня в курсе, хорошо? Ты не один, помни об этом.
Я благодарно хлопаю его по плечу, а затем быстро выхожу из кабинета. Мне надо закончить все рабочие дела, хотя мысли мои уже далеко отсюда. Установка пессария процедура хоть и простая, но адаптация организма к чужеродному предмету бывает довольно сложной. Арина наверняка чувствует себя сейчас не лучшим образом, и я даже представить боюсь, какие мысли её мучают.
Её номер телефона я успел подсмотреть в карте, но звонить пока не решаюсь, боясь спугнуть. Решаю, что завтра обязательно приеду к ней домой по адресу, который тоже предусмотрительно записал, и попробую спокойно поговорить. Нужно будет потихоньку начинать склонять её к переезду ко мне. Моя квартира большая, там будет удобно и Арине, и малышу, да и нам самим будет проще выстраивать отношения, находясь рядом друг с другом.
Решимость завоевать обратно мать моего ребёнка с каждой секундой только растёт. Артём сказал, что Арина всё ещё неравнодушна ко мне, и я хочу верить в это всей душой.
Весь оставшийся рабочий день я провожу как на иголках, постоянно поглядывая на часы и не в силах сосредоточиться на рутинных задачах. Нужно чем-то отвлечься на вечер, иначе просто сойду с ума.
После работы, недолго думая, решаю поехать к сестре. Наташа всегда рада меня видеть, и, если быть честным, я скучаю по племянникам, хотя общение с ними никогда не было лёгким. Мы не так уж часто виделись, и каждый мой визит был эмоционально тяжёлым, но сейчас мне как никогда нужно её мнение и поддержка.
Приехав к Наташе, я поднимаюсь на четвёртый этаж её старой хрущёвки. В подъезде пахнет сыростью, стены выкрашены в мрачные цвета и покрыты непонятными надписями. Наташина дверь облупилась и давно требует ремонта, но ей явно не до этого.
Сколько раз я предлагал ей денег, даже рабочих пригонял, но стоило им только пересечься с Наташей, она безапелляционно выгоняла всех до единого, а со мной переставала разговаривать…
– Ты мой брат, а не муж, Костя! – строго рапортовала она, поправляя выбившуюся кудри из высокой прически. – Хочешь помочь – просто приезжай. Мне не финансово тяжело, а морально…
И я понимал. Приезжал, как только мог, но вот последние полгода что-то пошло не так. Я вообще закрылся ото всех, пытаясь, видимо переварить произошедшее…
Нажимаю звонок. Сестра открывает сразу, и её усталое лицо тут же расплывается в улыбке. Наташа выглядит старше своих лет: тёмные круги под глазами, волосы, кое-как стянутые в небрежный пучок. Но улыбка у неё всегда теплая и искренняя.
– Костька! Какими судьбами? – Она тут же обнимает меня, крепко прижимаясь и вздыхая.
– Просто заскучал по тебе и мальчишкам, – я мягко улыбаюсь, заходя в прихожую и снимая куртку.
– Ой, врунишка, – отмахивается она, но все равно крепко сжимает мою руку. – Проходи, я заварю чай!
Квартира Наташи всегда выглядит хаотично, повсюду разбросаны игрушки, книги, одежда и какие-то мелочи. Из комнаты доносятся звуки мультиков и повторяющиеся монотонные хлопки. Мои племянники увлечённо занимаются каждый своим делом. Пятилетний Лёша сосредоточенно складывает башню из кубиков, даже не поднимая головы в мою сторону. Восьмилетний Витя сидит в углу на ковре, раскачиваясь и что-то тихо напевая себе под нос. Мой приход совершенно не вызывает у них никакого интереса, и я не удивлён, но внутри меня снова что-то болезненно сжимается.
Я осторожно подхожу и пытаюсь заговорить с мальчишками, но никакой реакции. Наташа наблюдает за мной с грустной улыбкой, затем тихо произносит:
– Сегодня они не в настроении. Лучше не трогай пока.
Я тяжело вздыхаю, отступаю назад и сажусь за кухонный стол, куда Наташа уже несёт чашку горячего чая. Она внимательно смотрит на меня, явно чувствуя, что я приехал не просто так.
– Что случилось? – тихо спрашивает сестра, глядя мне прямо в глаза.
– Просто в гости приехал! – улыбаюсь я загадочно, но сестренка не покупается. – Честно!
– Ой, давай мы пропустим момент, пока я предлагаю тебе достать клещи, а ты театрально закатываешь глаза, ладно? Рассказывай! А ну сейчас же! – сестренка картинно замахивается полотенцем и бьет меня по коленке, а я не могу перестать улыбаться.
Она была для меня всем… Обычно брат и сестра ругаются, как кошка с собакой, а мы были другими… Нас очень пугал отец, а потом и в последствии мама, что мы просто скрепились «хвостами», как говорила наша прабабушка, и никогда друг от друга далеко не уходили…
Врать ей я не собирался, поэтому:
– Наташ… У меня будет ребёнок, – говорю я без всяких вступлений, наблюдая за её реакцией.
Она на мгновение замирает, а затем медленно ставит чашку на стол. Её взгляд наполняется тревогой и пониманием одновременно. Но прежде, чем она успевает что-то ответить, дверь в квартиру открывается снова, и на пороге появляется наша мама…
Ольга Александровна Титова.
Мать, как всегда, выглядит безупречно и строго. На ней идеально сидит тёмно-синий костюм, белая блузка застёгнута на все пуговицы. Её седые волосы аккуратно уложены в высокую причёску, глаза холодные, словно два куска льда. Она скользит равнодушным взглядом по комнате и по мальчишкам, не проявляя к ним никакого интереса. Её приход всегда носит исключительно формальный характер.
Но как только взгляд матери падает на меня, лицо её мгновенно теплеет. Она подходит ко мне, обнимает и целует в щёку, будто совершенно не замечая напряжения, повисшего в воздухе.
Наташа фыркает и отодвигает стул, чтобы мама могла протиснуться в маленькой кухне.
– Костенька! Как я рада тебя видеть, – её голос звучит тепло и ласково, совсем не так, как минуту назад, когда она смотрела на внуков и Наташу. – Что за семейный совет без меня? О чём говорите?
Я вздыхаю. Что ж, наверное, это даже к лучшему. Пусть узнает сразу.
– Мама, присядь. Я как раз рассказывал Наташе… – начинаю я осторожно, чувствуя, как внутри начинает разгораться напряжение.
Мать садится напротив, внимательно и даже подозрительно глядя на меня, будто заранее ожидает неприятностей. Протягивает руку к чашке Наташи и бесцеремонно пододвигает ее к себе, даже не поблагодарив дочь… Да что уж тут, она же даже с ней не поздоровалась!
Меня неприятно кольнуло плохое предчувствие.
Нет, я знал, что у Наташи с мамой напряженные отношения, но не настолько же… Что произошло за эти полгода?!
– Мам, у меня была девушка… Арина. Мы с ней расстались полгода назад, но… Она была беременна и сохранила беременность. У меня скоро будет ребёнок, – произношу я ровно, внимательно наблюдая за реакцией матери и сестры.
Наташа почти не меняется, она уже слышала это мгновение назад, ей скорее интересна реакция матери, на которую она тут же поворачивает голову и с интересом выгибает бровь. Мать же резко вздрагивает, её рука, державшая чашку с чаем, дрожит. В следующий миг чашка с грохотом падает на пол, горячий напиток разлетается во все стороны, пачкая идеально чистую кухню.
– Ты совсем с ума сошёл?! – вскрикивает мать, глядя на меня расширившимися от ужаса глазами.
В её голосе слышится не просто возмущение или злость – там звучит настоящий страх и паника, которые заставляют моё сердце резко сжаться в груди.
Кажется, последствия моего признания будут намного серьёзнее, чем я мог себе представить…
Глава 9
Константин Титов.
Я стою на кухне сестры и тупо смотрю на осколки разбитой чашки и расплескавшийся кофе. В ушах гудит голос матери, которая уже битых полчаса мечется по крошечной кухоньке, яростно жестикулируя и читая нотации нам с Наташей. Я вижу, как сестра периодически вздрагивает, но продолжает молчать, лишь изредка сурово шикнув на маму, чтобы та перестала так громко кричать, пугая мальчишек.
– Как ты мог?! Ты что, совсем ничего не понял из того, что мы пережили с твоим отцом? Ты забыл, как я днями и ночами рыдала от бессилия, не зная, как успокоить его или себя?! Ты думаешь, твоя сестра счастлива?! Ты хочешь такой же жизни себе и этой девчонке?! – мать кричит и голос её срывается, дрожит, но она не останавливается.
Я молчу, скрестив руки на груди, ощущая внутри глухое раздражение и одновременно глубокую усталость. Эта женщина, моя мать, внезапно предстала передо мной совершенно другой. Я всегда думал, что если кто-то и поймёт меня, поддержит и даст мудрый совет, то это будет она. Но сейчас передо мной стояла совершенно незнакомая мне женщина, переполненная злостью, страхом и какой-то отчаянной ненавистью.
– Остановись, мама! – резко и холодно произносит Наташа, впервые за всё время поднимая голову и глядя на мать прямо и твёрдо. – Тебя никто не просит делиться своим мнением, и ты не имеешь никакого права говорить, счастлива я или нет.