Оливия Штерн – Камилла. Жемчужина темного мага (СИ) (страница 8)

— Если не будешь воровать, то наверняка мне пригодится

горничная и прачка. Хотя некоторые вещи может делать и Енм.

— Енм… Это то самое, что развалилось у нас под окнами?

 — Это мой голем, — он покачал головой, — знаешь, очень

удобно. Есть не просит. Форму принимает ту, которая мне удобна.

— Знаешь, — в тон ему ответила Годива, — а ты ничего, хоть и

темный маг. Рыжий темный маг, ну надо же.

— Глава ковена вообще блондин, но раз в месяц красится в

брюнета, — заметил Аларик.

И они расстались практически друзьями. Годива серьезно пожала

ему руку и расцвела, когда обнаружила в своей ладони серебряный

пятак.

— Куплю себе новые чулки, — сказала она и подмигнула, — а ты

подумай… ну, вдруг?

…К бургомистру Аларик все же отправился верхом на Енме, коекак придав ему форму

четвероногую и с головой. на хвост глины не

хватило — видать, унесли на одежде. но даже то, что получилось, выглядело внушительно. По крайней мере, люди шарахались, едва

завидя фигуру в черном плаще на спине глиняного чудовища.

Днем ворота была открыты, и он въехал в них почти

беспрепятственно: все-таки снова пришлось объяснять, кто он и что, показывать предписание и медальон. Потом ему приказали оставить

голема во дворе, а самому, уже безоружному, подняться по во-он той

лестнице и ждать.

Аларик прождал два часа под закрытыми дверями и, наконец, был

принят господином градоначальником Шаташверина.

Лафрой, тучный, с лоснящимся круглощеким лицом, сидел за

большим столом и изволил то ли завтракать, то ли уже обедать. он

прищурился на темного мага и многозначительно протянул «ага». так

же многозначительно умолк, откусывая от жареной куриной ноги.

Аларик, не одобрявший такое отношение к собственной особе, но

привыкший к оному, спокойно ждал, стоя.

— Покажите-ка вашу печать, — наконец изволил сказать господин

бургомистр.

Аларик пожал плечами, подкатил рукав и, быстро преодолев

разделявшее их расстояние, сунул предплечье в лицо Лафрою.

— Фу, — сказал он и передернулся, — мерзость-то какая. Это

точно оно?

— точно, — Аларик провел подушечкой пальца по застарелому

бугристому шраму от ожога, и по нему скользнули белые крошечные

 молнии.

— Хорошо, — наконец смилостивился Лафрой.

он помолчал, выпил из высокого стакана морса, а потом

заговорил.

— Верги полезли к западу от Шаташверина. Прямо из-под земли

лезли, хорошо, что в ту пору там неподалеку городской гарнизон

учения проходил. Их, конечно, порубили в фарш, но не обошлось без

потерь… А коль они однажды тут вылезли, я понял, что теперь надо их

ждать частенько. И написал письмо Светлейшему, чтобы помог решить

эту проблему. А Светлейший, наш архимаг то есть, дал высочайшее

разрешение обратиться к вашему ковену… Что там за ковен у вас?

Запамятовал.

— Ковен ворона, — подсказал Аларик.

— Ишь ты, как глазами сверкает, — пробормотал бургомистр, —

ну, в общем, теперь вы поживете в Шаташверине, до тех пор, пока мы

не убедимся, что опасность миновала.

— И где я буду жить? В крепости? — поинтересовался Аларик.

— Еще чего не хватало, — Лафрой смешно вытаращился, став

чем-то похожим на вареного рака, такой же красный и глаза

выпученные, — здесь я живу и моя семья. Еще не хватало нам тут

темного мага каждый день видеть. Вас, кхе, мой слуга отведет… У нас

тут есть дом у реки, на окраине, все, кто в нем жил, умерли от холеры, а наследников не осталось. так что поживете там. Рядом роща и река, Свуфтица. Правда, после сильных дождей она разливается, и порой

сильно, но дом был построен на сваях, добротный такой дом, и

поэтому ему разливы реки не страшны.

Аларик ничего не ответил, но подумал, что разливы реки страшны

голему. И значило это, что Енма придется держать в доме, а это, в свою

очередь, уже означало, что весь пол будет измазан глиной. но —