Оливия Штерн – Дракон с королевским клеймом (страница 22)

Однако старичок ничем не выдал своего удивления, а сразу нырнул в шкаф, доверху забитый бумажными пакетиками и пузырьками из темного стекла.

– Вот, извольте. – На прилавок лег аккуратный маленький пакетик.

Итан невольно нахмурился. Лессия всегда отмеряла капли… Не обман ли это, который потом будет стоить слишком дорого?

– Это сухой экстракт, – пояснил старичок, – пилюли. Очень удобно.

– Я видел только капли…

– Пилюли удобнее, поверьте. Говорят, королеве поставляли вытяжку в каплях, но в высушенном виде концентрация действующего вещества еще выше, так что вашей подруге не о чем беспокоиться.

Итан кивнул. Ох, если бы этот алхимик знал истинное предназначение препарата…

Он расплатился, сунул упаковку в карман и вышел из лавки. Собственно, основное дело сделано, можно возвращаться.

Но перед тем как повернуть обратно, Итан зашел в цветочную лавку и купил тюльпанов – свежих, только что срезанных. Они были изумительного розового цвета, с махровыми лепестками, и, покупая их, Итан почему-то думал о том, что Вельмина обрадуется. По слухам, женщины вообще любят цветы, но у него не было возможности проверить.

Домой он торопился, потому что цветы – вещь хрупкая и недолговечная, быстро вянут. Пожалуй, успел: лепестки оставались упругими, и воображение даже нарисовало, как Вельмина уткнется носом в букет, чтобы вдохнуть нежный, с горчинкой, аромат, а он будет смотреть на нее и тихо радоваться.

Итан прошел сквозь калитку, поднялся по ступеням крыльца, с удивлением отметил, что не заперто. Удивление превратилось в обеспокоенность, когда он оказался в пустом холле. Поэтому Итан позвал:

– Госпожа де Триоль?

И прислушался.

Ничего… Сердце сжалось в недобром предчувствии.

А потом – тихий, едва различимый звук, как будто кто-то плачет. И какая-то непонятная мышиная возня на втором этаже.

Итан сам не понял, как бросил тюльпаны, как взлетел по лестнице. Звуки стали громче, нехорошие, от которых все внутри скрутилось в тугой узелок. Дверь в спальню была приоткрытой, Итан шагнул туда… То, что он увидел, мгновенно обратилось болью, которая полоснула стальными когтями сердце, и перед глазами все подернулось багровой пеленой.

Его птичка… Сопротивлялась, теряя перышки.

Но что она может сделать против здоровенной бычьей туши, словно в насмешку наряженной в щегольской сюртук?

Глава 6. Полет дракона

Когда Итан ушел, Вельмина закрыла сундучок с жалкими остатками денег и долго сидела за столом, не имея сил даже подняться, уронив лицо в ладони. Наступало время, когда придется решить: то ли сдаться Ариньи, хотя от одной только мысли об этом начинает подташнивать, то ли начинать распродавать драгоценности, которые все еще лежали нетронутыми, припрятанными в тайнике. Был, конечно, и другой выход: она могла вернуться в родительский дом, но… Вельмина подозревала, что это не решит проблемы с наместником. Ее отец стар и немощен, а Ариньи – при силе, власти и деньгах. Вельмина хмыкнула, мимолетно подумав о том, что ее, скорее, снова выдадут замуж, если не за наместника, то за какого-нибудь первого попавшегося старика побогаче. И это тоже не выход.

В довершение всего с каждым днем ей все тяжелее было находиться в доме рядом с Итаном.

Да, он не делал ровным счетом ничего дурного, он не навязывал ей своего общества, он всего лишь работал… Время от времени подглядывая в щель приоткрытой двери, Вельмина видела, как под тонкой сорочкой перекатываются мышцы на спине и плечах, и от этого зрелища ее бросало то в жар, то в холод. Она быстро, на цыпочках, убегала к себе.

Странное дело: хотелось спрятаться в лаборатории, чтобы не видеть – или наоборот, хотелось… страшно даже представить. Ей хотелось потрогать его, ощутить под пальцами тугие мышцы… Как тогда, тот единственный раз, когда осматривала затянувшуюся рану. Это было какое-то наваждение, природы которого Вельмина не могла объяснить.

Она захлопнула сундучок. Вспомнила о том, что ей было неприятно, когда Фебба повисла на Итане, хотя, по-хорошему, должно быть все равно… Ну не глупо ли? Похоже, она становится неравнодушной к человеку, которого практически не знает. Кто он, откуда… Ясное дело, что все, что он ей рассказал, вряд ли правда. Возможно, он преступник. Или даже убийца. А ей наплевать, в самом деле наплевать – да пусть хоть сам король-дракон, лишь бы только посмотрел на нее как-нибудь по-иному, не этим задумчивым и отстраненным взглядом.

На вопрос «А каким?» Вельмина не знала ответа, потому что Кельвин вообще смотрел на нее как на предмет обстановки, старый и никому не интересный.

«Что ж, – подумала она, – если ты сама не знаешь, что тебе нужно, то лучше ему и вправду уйти. Ты будешь сильной. Ты отбросишь все свои странные и неуместные желания. Ты выплатишь ему жалованье за то, что он сделал, и отправишь восвояси. А все остальное – куда он пойдет, где будет жить, тебя не должно волновать».

С этими мыслями она встала из-за стола. Дальше… можно было спуститься в лабораторию и попытаться закончить ту интересную трансмутацию мыши, но при одной только мысли о том, что снова придется несколько часов кряду просидеть в промозглом подвале, Вельмину передернуло. В самом деле, что-то творилось с ней не то: теперь хотелось выходить на улицу и наслаждаться тем, как солнце оглаживает щеки, любоваться цветущими тюльпанами и просто смотреть по сторонам, как будто – стыдно даже думать о подобном – смерть Кельвина подарила ей свободу, от которой она совершенно отвыкла.

Поэтому Вельмина просто прошлась по дому, заглянула в кладовую, сварила себе чашечку кофе и уже вместе с ней вышла на залитое солнцем крыльцо. Наверное, будет неплохо вынести сюда плетеное кресло и маленький столик, чтобы просто наслаждаться теплыми весенними днями… Вельмина зажмурилась, представляя себе, как это было бы здорово: пить кофе по утрам в компании… Нет, не думай так, не нужно. Он скоро исчезнет навсегда, а ты останешься одна, так лучше, спокойнее…

А когда открыла глаза, то увидела за чугунными завитками ограды остановившуюся самоходную повозку. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы сообразить, кто это пожаловал.

Вельмина вздохнула: ей совершенно не хотелось ни разговаривать с Ариньи, ни тем более пускать его в маленький садик, что между оградой и домом. Но наместник уже лихо спрыгнул на тротуар и помахал ей рукой.

«Надо же, без букета». – Вельмина даже обрадовалась, потому что это означало, что Дэррин Ариньи хотя бы не будет настаивать на свидании.

Так и держа чашку в руках, она все же подошла к калитке и приоткрыла ее.

– Добрый день, господин наместник.

Ариньи окинул ее липким взглядом, недобро блеснул глазами, но тут же расплылся в сахарной улыбке.

– Моя дражайшая госпожа де Триоль! А я тут по делам ехал мимо, решил заглянуть. Удивлен, отчего это вы здесь совсем одна… Вы позволите?

Вельмина шагнула в сторону, позволяя Ариньи пройти. Он подавлял ее – своим ростом, объемами и неприятными, как будто ощупывающими, взглядами.

– Не пристало вам калитки открывать, – сказал он добродушно. – Или прислуга разбежалась?

«Твоими стараниями», – подумала Вельмина, а вслух сказала:

– Я отпустила их на несколько дней, господин Ариньи…

– Дэррин.

– Хорошо, – вздохнула неслышно, – Дэррин. Они отправились повидать своего сына.

– А раб ваш где? – Взгляд Ариньи упал на ее руки, на которых не было перстня.

– Я отправила его по делам, – соврала Вельмина и покраснела. – А перстень… он наверху.

– Опрометчиво отпускать его без присмотра. – Ариньи нахмурился. – Не боитесь, что сбежит?

Вельмина пожала плечами. Нет, она не боялась, потому что пообещала Итану жалованье, а еще потому, что в глубине души верила в такое явление, как благодарность.

– Не нальете ли мне кофе? – с улыбкой спросил наместник, снова меряя Вельмину липким взглядом. – Заодно и обсудим… Судьбу дома вашего супруга.

Вельмина вздрогнула и подумала о том, как было бы хорошо, будь в доме Итан. Впрочем, причины отказывать наместнику в кофе не находилось, и Вельмина, через силу улыбнувшись, пошла вперед. Ариньи топал следом и шумно сопел.

Потом Ариньи ждал в гостиной, а Вельмина сама сварила кофе, налила в белую фарфоровую чашечку, поставила ее на поднос с эмалевой росписью. Зачем-то добавила хрустальную розетку с песочным печеньем.

Ариньи, судя по всему, все это время расхаживал по гостиной и рассматривал портреты предков Кельвина. Завидя хозяйку, он снова расплылся в улыбке, потер ладони.

– Премного благодарен.

И пока он медленно пил кофе, Вельмина села в свободное кресло и принялась ждать того самого неприятного разговора о владении домом – в том, что это будет именно неприятный разговор, она почему-то не сомневалась.

– Вы думали над моим предложением? – наконец спросил Ариньи, вальяжно закидывая ногу на ногу.

– Я бы попросила повторить, чтобы не упустить мелких, но значительных деталей.

– Да бросьте, все вы прекрасно понимаете. Да и я предельно прямолинеен. Вы становитесь моей любовницей, а я вам возвращаю документы на дом и на счета де Триолей. А то уже и слугам нечего платить будет.

Вельмина вскинулась, но тут же поникла. Накатила усталость – да когда он угомонится? Как ему еще объяснить, что она не хочет быть любовницей наместника?

– Это низко, – сказала Вельмина тихо, – и это называется шантажом.