Оливия Лоран – Бывшие. Мы (не) твои (страница 9)

Это не изменит наших отношений с Сашей. Но он имеет право узнать о том, что у него есть дочь.

Но говорить с ним об этом сейчас я не готова.

— Просто уезжай.

Он не спешит уходить. А я чувствую, как с каждой секундой во мне угасает решительность. И когда он всё-таки кивает и направляется к двери, я медленно опускаюсь на стул и прикрываю глаза.

— Видимо, поговорить нам всё-таки придется.

Вздрагиваю, реагируя на голос Саши с усмешкой. В непонимании смотрю на него и просто молчу.

— Дверь заперта.

10

10

Подрываюсь с места и несусь к выходу, надеясь, что это глупая шутка Аверина. Дергаю ручку до тех пор, пока не приходит осознание того, что он говорит правду.

— Это ты запер? Где ключи?

Обернувшись, вижу, как он сжимает телефон около уха и недовольно смотрит в мою сторону.

— Я похож на идиота? — бросает раздраженно и переключается на разговор.

Судя по тому, что я успеваю услышать, пока Саша не уходит в другую комнату, разговаривает он с Игорем. И… кажется, Аверин действительно ни в чем не виноват.

Перевожу взгляд на его растерянного сына, который подходит ближе и смотрит на нас.

— Давай, помогу тебе раздеться, чтобы не было жарко, — стараюсь улыбнуться ему и помогаю снять утепленный комбинезон. — Папа попытается решить проблему с замком, а мы пока подождем его на кухне.

— Мы останемся здесь? С ночевкой? — спрашивает Матвей.

Нервно посмеиваюсь, ощущая, как всё внутри холодеет от такого предположения, хотя стараюсь верить, что совсем скоро Аверин уедет.

— Это вряд ли. Твой папа дозвонился дяде Игорю, и сейчас он нам откроет дверь удаленно. Ты, кстати, голодный? — спохватываюсь я, когда мы заходим на кухню. — Садись за стол, я пока позову Соню.

Дочь спускается со второго этажа сама и сразу же прыгает на стул рядом с сыном Саши. Она не замечает суеты вокруг и радуется тому, что видит Матвея.

— Я скоро вернусь, кушайте, — оставляю детей и направляясь на поиски Аверина.

Нахожу его в гостиной около панорамного окна. И когда я подхожу ближе, он заканчивает разговор.

— Саш? — тихо зову, предчувствуя неутешительные новости.

Его молчание только обостряет это ощущение.

— Что сказал Игорь? — спрашиваю, когда он оборачивается.

— Они вернутся завтра, — отвечает тихо, но его слова обрушиваются на меня громом.

— Ладно, — стараюсь оставаться спокойной. — Что с замком? Он открыл дверь?

Аверин как-то недобро усмехается, подходя ближе, а затем добивает меня…

— Мы останемся сегодня здесь.

Смотрю на него, не веря тому, что слышу. Даже думать не хочу, что подруга могла такое устроить, тогда как обещала мне, что я вообще больше не увижу своего бывшего.

— Я позвоню Оле, — бросаю спешно и хочу развернуться, чтобы уйти, как ощущаю его пальцы на своем запястье.

— Ань, — прожигает взглядом. — Запереть нас в доме было ее идеей, и вряд ли твой звонок ее переубедит.

— Она бы этого не сделала… — выдергиваю руку и направляюсь на кухню за своим телефоном.

За прошедшие полчаса я успеваю разозлиться на подругу, ее мужа, Аверина, дать себе обещание, что обязательно выскажу Оле всё, что думаю о таком самоуправстве, попытаться взломать какой-то хитроумный электронный замок, расстроиться и, наконец, смириться…

«Вам нужно поговорить» — те слова подруги, которые не выходят у меня из головы до самого вечера.

В чем-то я с ней согласна, но для этого мне не нужно оставаться с ним на ночь в одном доме. Да и не готова я сейчас рассказать ему про Соню…

Надо отдать должное Саше, так как он не трогает меня и даже не пытается завести личный разговор или подловить где-нибудь за углом этого большого дома.

Он проводит время с детьми, периодически отходит, чтобы поговорить по телефону, и снова возвращается к нам.

Каждый раз, когда он обращается к Соне, я внутренне напрягаюсь, но не могу не заметить, как моя дочь легко с ним общается.

А стоит ему похвалить ее рисунок, она светится от радости и убегает за своим рюкзаком, в котором лежит ее блокнот с работами.

— У тебя хорошо получается рисовать людей, — подмечает Саша, медленно листая страницы. — Занимаешься где-то?

— Мама тоже так говорит, — хвалится дочь. — Я хочу в художественную школу.

— А Матвей любит конструктор. На Новый год он подарил мне крутой самолет, который собрал сам.

— Хочешь покажу? — оживляется Матвей, глядя на Соню.

Она быстро кивает и косится на меня.

— Только он дома… У папы в кабинете.

— Если Соня с мамой придут к нам в гости, то обязательно покажем, — подхватывает Саша, не сводя с меня глаз.

— Кажется, мы засиделись… Вам уже пора ложиться спать, — отчего-то смущаясь, перевожу тему и поднимаюсь, чтобы собрать игрушки.

Уложив Соню в кровать, захожу в комнату Миши, в которой сегодня остался Матвей. Он крепко спит, а Саша, по всей видимости, уже в гостиной.

Неспешно спускаюсь по лестнице, ощущая нарастающее волнение в груди. Как ни стараюсь хоть немного успокоиться, выходит плохо.

Но когда я натыкаюсь взглядом на его обнаженную спину, так и вовсе цепенею на месте и прячу глаза.

Боковым зрением замечаю его приближение, и даже осознание того, что он всё еще в штанах, не снижает нервного напряжения.

— Рад, что ты пришла, — слышится где-то рядом, после чего я ощущаю теплое прикосновение. — И сбежать от разговора ты теперь не сможешь, — притягивает меня ближе.

11

11

Аверин отступает к дивану и тянет меня за собой. И когда он садится, я уворачиваюсь, чтобы избежать падения прямо к нему на колени. С колотящимся сердцем двигаюсь подальше к краю, наивно полагая, что так будет легче мыслить. Но так и не решаюсь начать разговор.

Проблема в том, что еще несколько дней назад я вообще не собиралась говорить ему о дочери, а сейчас… Сейчас что-то изменилось. Я не имею права это скрывать. И мне страшно предположить, какой будет его реакция…

Волнение нарастает всё больше, а подходящих слов, которые смогут выразить мои чувства и объяснить причины, почему я столько лет молчала, становится всё меньше.

Это единственное, о чем нам нужно поговорить. Обсуждать прошлое я не хочу. От Саши я не жду каких-либо слов, но именно он первым разрывает затянувшееся между нами молчание.

— Ты вышла за него замуж?

Короткой фразой он выбивает почву из-под ног. Вынуждает замереть в оцепенении и убивает всю надежду на то, чтобы ко мне вернулась способность мыслить.

— Ты сказала, что мужа нет, — продолжает он, замечая мою растерянность. — Развелась с ним, или до свадьбы не дошло? Дочь от него?

— Да о ком ты говоришь? — всё, что мне удается прохрипеть в момент севшим голосом.

Он усмехается и отводит взгляд в сторону панорамного окна. Я же пристально слежу за каждой его эмоцией, не понимая, о ком он спрашивает.

Всё, что Саша говорит дальше, слушаю с таким же недоумением, как и вопросы о каком-то муже.