Оливия Лоран – Бывшие. Мы (не) твои (страница 6)
Расслабиться? Расслаблюсь я, если сегодня же куплю обратный билет и улечу с Соней домой!
Прежде чем ко мне приходит осознание надвигающихся проблем, он выпрямляется. В шоке смотрю, как он отступает в сторону и больше не преграждает мне путь.
Очень хочется его осадить, но я не трачу время. Куда больше мне хочется поскорее уйти и больше не видеть его.
Чувствую жар между лопаток, пока спешно спускаюсь по лестнице вниз. И долго не могу еще успокоиться, когда возвращаюсь за стол.
Поглядываю постоянно в дверной проем, но Саша к нам не присоединяется. В какой-то момент мне даже кажется, что он уехал.
Но когда мы с Олей убираем со стола и зовем детей на торт, он приходит спустя несколько минут.
Не знаю, намеренно ли так долго не появлялся или был чем-то занят, но сейчас он ведет себя так же, как и в начале ужина.
Спокойно и уверенно общается с Игорем, вместе с ним над чем-то смеется.
Я же не могу вникнуть в разговор и с трудом дожидаюсь окончания вечера. А успокаиваюсь, только когда Аверины уезжают домой.
— Вы разговаривали, — обращается ко мне подруга, оставшись со мной наедине. Не спрашивает, утверждает. — И что он хотел?
— Чтобы я позанималась с его сыном, — поясняю отстраненно.
Он из меня словно все силы выжал. И делиться сейчас с подругой подробностями нашего разговора почему-то не хочется.
— Сколько лет Матвею? — вырывается вдруг у меня.
— Четыре, — тут же отвечает Оля. — Мать его я никогда не видела. Саша не рассказывал о ней. Знаю только, что у него серьезных отношений, — рассказывает вдруг сама. — Еще что-то хочешь узнать?
Подруга не сводит с меня пристального взгляда, отчего я чувствую себя некомфортно.
— Нет, — отвечаю резко и поднимаюсь к места. — Пойду, уложу спать Соню.
Я и этого не хотела знать… Что это изменит?
Хотя меня не отпускает мысль, сколько же лет его сыну… Зачем он солгал?
Нахожу дочку в игровой с Мишей и увожу в нашу спальню. После ванной долго не могу ее уложить и не замечаю, как засыпаю вместе с ней.
Следующий день проходит насыщенно, и я отвлекаюсь от мыслей о Саше.
Мы отправляемся в торговый центр, много гуляем, а затем ведем детей на новогоднее представление, как и планировала Оля.
Ближе к вечеру покупаем билеты на мультфильм и занимаем кресла, усаживая детей между нами с подругой.
В зале гаснет свет, и на экране запускаются трейлеры новинок.
Боковым зрением замечаю, как рядом со мной опускается кресло, и поворачиваюсь. А затем в шоке наблюдаю за тем, как Аверин подает сыну попкорн, который сидит теперь около меня.
— Ты же не против? — обращается ко мне, не скрывая самодовольной улыбки.
Не знаю, что ему на это ответить. Я всё еще не верю своим глазам и не могу смириться с тем, что мы находимся в одном зале кинотеатра, да еще и на соседних местах…
— Папа, можно я сяду к Мише с Соней? Пожалуйста!
На просьбу Матвея реагируют наши дети и замечают его.
— Если Аня не будет против поменяться с тобой местами, — прожигает меня взглядом Саша с той же улыбкой.
Борюсь с внутренней злостью на Аверина, но отказать ребенку, конечно же, не могу. Тем более Миша с Соней этой встрече рады.
— Хочешь сказать, что ваши места по счастливой случайности оказались рядом с нашими? — шиплю раздраженно, не удосужившись даже повернуться к нему и посмотреть прямо.
Из динамиков льются первые аккорды веселой мелодии, и я уже не жду ответа.
Слишком рано расслабляюсь... Если мое состояние сейчас вообще можно таким назвать.
Вздрагиваю и крепко сжимаю подлокотники, когда слишком близко раздается его низкий голос.
— Какое совпадение, — горячее дыхание Саши опаляет мою шею. — Тоже приятно удивлен.
7
7
Не верю ни единому слову Аверина.
Не знаю, как так получилось, что они с Матвеем оказались здесь и нашли нас в темном зале. Оля бы точно не стала ему говорить. А то, что Саша по случайности взял билеты с местами рядом с нашими больше похоже на фантастику. Скорее всего эти места чужие или просто остались свободны.
И судя по тому, что мы находимся в кинотеатре уже минут десять, а он всё так же сидит рядом со мной, вероятность, что кто-то придет и потребует освободить кресла, сводится к нулю…
Дети увлеченно смотрят на экран, не замечая ничего вокруг, и я тоже пытаюсь сосредоточиться на мультфильме. Но это невыносимо сложно…
Чувствую, как горит мое лицо, словно я нахожусь под прицелом пристального взгляда. Уверена, если повернусь, то пойму, кому принадлежит этот взгляд.
Но я не стану…
Не дам ему повода думать, что меня это хоть немного волнует. А то, что мое сердце стучит так громко, словно сейчас вырвется из груди, он не услышит.
Вздрагиваю от неожиданности, когда его колено ударяется об мое бедро.
На деле же это прикосновение легкое, едва ощутимое. Но я так напряжена, что это действие кажется резким, будто меня толкнули. А на чувствительной коже до сих пор ощущается зудящее покалывание…
Двигаюсь подальше, насколько это возможно. И застываю в растерянности. Практически не дышу, замечая боковым зрением, как Аверин снова тянется ко мне.
— Прости, — обжигает низким голосом, и в следующую секунду я вся сжимаюсь.
Его ладонь ложится на мое бедро…
Меня словно парализует. Не могу пошевелиться, скинуть его руку. Я в ужасе от ощущений, которые пронзают меня яркой вспышкой.
По телу разливается огонь, обжигает точечно. Особенно в тех местах, где чувствую его пальцы.
Медленными движениями он растирает воспаленную кожу, будто действительно сделал мне больно. И прежде чем убрать руку, Саша легко сжимает место «ушиба».
— Не болит? — спрашивает предельно серьезно.
Он издевается надо мной…
Не буду ему отвечать. Вообще не собираюсь реагировать. Делаю вид, будто не слышу его.
Несколько мучительно долгих секунд я возвращаю себе способность дышать. И как только я отмираю и хочу что-то сделать, Саша убирает свою ладонь с моего бедра.
Кажется, будто он всё еще гладит меня, так горит кожа под плотной тканью джинсов. Я даже смотрю на свою ногу, где только что ощущались его прикосновения. Убеждаюсь, что это не так и только потом перевожу на него недовольный взгляд.
Его глаза светятся в тусклом свете экрана. Смотрят на меня, затягивают, гипнотизируют. А я почему-то забываю, что собиралась сказать, и не нахожу в себе сил разорвать этот странный контакт.
Нервы натягиваются до предела. Не выдерживаю, лишь когда он смотрит на мои губы, и отворачиваюсь.
— Ты дрожишь. Не замерзла? — снова обращается ко мне. — Могу дать тебе свою куртку.
Не успеваю выразить протест, как слышу шорох одежды, и мне на грудь ложится его тяжелая куртка.
Так мне по крайней мере кажется. Словно бетонной плитой придавило. Не получается даже вздохнуть. В легкие тут же пробирается отравляющий запах парфюма.
Запоздало скидываю его куртку и вцепляюсь в Аверина возмущенным взглядом. Но больше всего злит, что… мне понравился аромат. И я уловила в нем запах его тела.
— Я не просила, — цежу сквозь зубы и перевожу взгляд на экран.
Мельком проверяю, что наши препирательства остаются незамеченными, и дети с улыбками смотрят на экран. И злюсь еще больше, когда с другой стороны слышится усмешка, а затем скрип кресла.