Оливер Стормс – Тени прошлого (страница 2)
Она была нежной розой с лепестками, хранящими утреннюю росу, а теперь выцветала между страниц семейной жизни, как гербарий. Вместо любящего мужа и заботливого отца в их с Дженни мире присутствовал банковский счет Дугласа Джонса. Если они и выходили с ним в свет, то только на званые вечера, где Сандра исполняла роль идеальной жены успешного топ-менеджера.
И сейчас, глядя на темный потолок с отблесками неоновых огней, Сандра не понимала, почему все пошло под откос. Может, она что-то сделала не так? Вдруг именно из-за нее их отношения стали холодными, как стылая земля?
Сандра повернулась к мужу и потянулась к нему рукой, она словно хотела проверить, кто из них двоих теплее, но в дюйме от его плеча Сандру остановил телефонный звонок. Громкий и тревожный.
Она подскочила на кровати и потянулась за мобильным. Слово «мама» на экране заставило сжаться от напряжения – ее точно ждали плохие новости. Эбигейл Локвуд звонила дочери редко и уж тем более не имела привычки беспокоить среди ночи.
– Сандра! – всхлипнула мать, отчего у Кассандры все оборвалось внутри, и руки затряслись.
– Что случилось, мама? – упавшим голосом спросила она и почувствовала, как от волнения закружилась голова.
– Бабушка умерла…
– Как умерла?
На мгновение показалось, что она ослышалась. Сандра готовилась узнать о чем угодно, даже о смерти отца, но бабушка… Ей ведь едва исполнилось семьдесят.
– Тромб оторвался! Приезжай, Сандра! – прокричала мать и бросила трубку.
Сандра какое-то время смотрела перед собой, пробуя осмыслить слова матери. Она раз за разом повторяла:
– Бабушка умерла. Бабушка умерла.
Трагичная весть не оседала в голове и даже звучала бессмысленно. И стоило Дугласу прижать Сандру к себе и обнять, из нее словно выдернули пробку, и слезы хлынули наружу неконтролируемым потоком. Она зажимала рот ладонью, чтобы не закричать и не разбудить Дженни, но не могла унять боль, пронзившую насквозь.
Ее бабушка… Добрая, ласковая, заботливая бабушка Руби… Больше никогда Сандре не почувствовать ее тепла, не услышать родной голос и слова поддержки. Да, все люди рано или поздно умирают, но к этому нельзя подготовиться. Часто смерть приходит внезапно, она не стучит в дверь и не спрашивает разрешения. Вместе с жизнью близкого она отнимает часть тебя, оставляя в душе черную пустоту.
– Тише, Сандра, тише. Ее уже не вернуть, – успокаивал ее Дуглас, гладя по голове, как маленькую девочку.
– Да, я понимаю. Понимаю, – всхлипывала она.
Плечи Сандры все еще подрагивали, но она попыталась взять себя в руки. Следовало начать собираться в путь.
– Милая, попробуй успокоиться и уснуть. Поедешь утром.
Кассандра замерла. Она не ослышалась? Что ее муж только что сказал?
– А ты разве не поедешь со мной? – уточнила она, надеясь, что неправильно его поняла.
Дуглас замешкался.
– Ты же знаешь, что я не могу, – наконец-то ответил он, с мимолетной, почти незаметной тенью вины на лице. – Похороны – всего лишь формальность, да и к тому же мы виделись с ней от силы три раза.
– Дуглас?! – Сандре захотелось встряхнуть его, выбить лед из его души. Они ведь семья! Разве близкие люди не должны держать за руку в трудную минуту?
– Так будет лучше, бабушка Руби останется живой в моих воспоминаниях, – продолжил убеждать ее муж.
Решение Дугласа ударило под дых и до боли сжало сердце. Сандра почувствовала себя преданной, одинокой, брошенной. Ее скорбь обесценили работой, поставили деньги на первое место.
– Работа? Дуглас, ты серьезно? Мне нужна твоя поддержка! Какая, к черту, работа? – не выдержав, прокричала она. Она физически ощущала, как щупальца разочарования, гнева и боли разрывали ее на части.
Дуглас закрыл ей рот ладонью:
– Прекрати! Дженни разбудишь! – прошипел он. – У меня завтра важная сделка, я не могу ее пропустить или перепоручить кому-то другому. На кону стоит слишком много, – в голосе Дугласа послышалась сталь, она царапнула Кассандру по живому.
– Знаешь что? – вскинулась она.
– Что?
– Работай!
Обида на Дугласа возрастала с каждой секундой, она проникала под кожу и разъедала изнутри. Сандра смотрела на него и не понимала, что их вообще связывало, кроме Дженни? Ничего. Даже запах его туалетной воды, который ей нравился, начал раздражать.
Чтобы не наговорить ему слов, о которых она потом пожалеет, Сандра схватила телефон и выскочила из комнаты, не обращая внимания на оклик Дугласа. Она тихо зашла в спальню Дженни и легла рядом, прижавшись к ней.
Слезы то текли по щекам, то высыхали, неприятно стягивая кожу, то снова бежали ручьем до самого рассвета. Воспоминания их с бабушкой посиделок на ее кухне, казавшиеся до этой ночи незначительными, разом обрели огромную ценность. Сандра цеплялась за них, будто этим могла повернуть время вспять, увидеть бабушку и сказать, как сильно она ее любит. Люди часто забывают говорить такие простые, но значимые слова, а ведь в них заключена чудодейственная сила, способная излечить от душевных ран.
Глава 2
На память
Апрель выдался переменчивым – то теплым, то холодным, будто весна не могла определиться: задержаться ей или уйти. Взяв с собой Дженни, Сандра выехала из Нью-Йорка ранним утром, когда город потихоньку просыпался, а мокрый асфальт сливался по тону с низким облачным небом.
Трасса тянулась длинной графитовой лентой, где-то за Балтимором пошел настойчивый дождь, капли ритмично стучали по крыше серебристой «Тойоты», вызывая у Кассандры зевоту – бессонная ночь давала о себе знать. Она притормозила у придорожной забегаловки, где купила себе крепкий американо, а Дженни – пончики с розовой глазурью, единственное, что внушало доверие среди заветренных бургеров.
Через шесть часов пути наконец-то открылся вид на Арлингтон – город, где родилась и выросла Сандра. Дорога сужалась, а родительский дом становился ближе. Ветер качал деревья, а небо затягивало одеялом туч, грозя вот-вот обрушиться ливнем, словно они знали, что в ее жизни случилась трагедия, и собирались плакать вместе с ней.
Если Нью-Йорк Сандра сравнивала с гигантским вечным двигателем, пульсирующим жизнью, то этот город – полная его противоположность. Арлингтон дышал спокойствием, тут время текло иначе – медленнее, как широкая и ленивая река Потомак, огибающая его. Местные здания не стремились проткнуть небо, а скромно выстраивались вдоль широких улиц. И засыпал Арлингтон рано, к полуночи улицы пустели, словно все подчинялись негласному комендантскому часу. Возможно, сказывалось соседство с Пентагоном.
Уют города не вызывал у Сандры ностальгии, она не любила здесь бывать из-за острых приступов меланхолии. Если бы бабушка не переехала в дом родителей из-за больных суставов и гипертонии, Сандра вряд ли ездила бы сюда чаще раза в год.
«Не дом, а тюрьма», – подумала она, припарковавшись на площадке у гаража.
Сандра отстегнула ремень безопасности, посмотрела на спящую дочь и ощутила приятное тепло в душе. Дженни – ее неиссякаемый источник сил.
– Детка, просыпайся, мы приехали.
Дженнифер потерла кулачками глаза и потянулась в детском кресле. Она проспала почти всю дорогу, а теперь смотрела на маму расфокусированным взглядом.
– Плиехали? Так быстло?
Увидев дом своих бабушки и дедушки, Дженни оживилась и заерзала в кресле.
Сандра вышла из машины, немного размялась, бросила взгляд на идеальный газон и поморщилась. Не то чтобы ей не нравилась сочная зеленая трава, скорее наоборот, Сандра обожала в Нью-Йорке гулять с дочерью по парку и устраивать пикники на газоне. Просто тут все воспринималось иначе… Роберт Локвуд – отец Сандры – следил за ним с какой-то маниакальной одержимостью и свирепел, если кто-то мало-мальски портил его. Перед тем как уехать в Нью-Йорк учиться, Сандра засыпала весь газон солью, отчего тот пожелтел и засох через две недели. Она не видела реакции отца, но знала от мамы, что он задыхался от бешенства и грозился убить того, кто так подло поступил с ним, если узнает.
Кассандра не могла простить ему разбитые мечты о колледже изящных искусств. Детство отца, о котором он рассказывал, вызывало уважение, но не оправдывало поступков.
Отец Сандры рос шестым ребенком в небогатой семье, донашивал одежду и обувь за старшими братьями, часто недоедал и трудился на ранчо наравне со всеми. В шестнадцать лет он сбежал из дома, не окончив школу. Роберт разгружал вагоны, работал на складах и спал там же. Он упорно стремился к хорошей жизни и уже к сорока годам владел сетью строительных супермаркетов в Вирджинии.