Оливер Ло – Системный Друид (страница 20)

Когда мир перестал вращаться, я огляделся.

Прямо перед носом, в полуметре от моего лица, темнело округлое сооружение из веток и мха. Птичье гнездо, довольно крупное, размером с глубокую миску. Внутри виднелись три голубоватых яйца.

А рядом с гнездом, обвившись вокруг толстой ветки, замерла змея.

Тварь была длинной, около метра, с чешуёй болотно-зелёного цвета, испещрённой чёрными ромбами. Треугольная голова характерно расширялась у основания, вертикальные зрачки уставились на меня с выражением, которое я слишком хорошо знал по прошлой жизни. Удивление, быстро сменяющееся агрессией.

Моё появление спугнуло её за мгновение до атаки на гнездо. Теперь она видела новую цель, крупную, потенциально опасную, оказавшуюся слишком близко.

Змея атаковала молниеносно.

Голова метнулась вперёд, пасть распахнулась, обнажая загнутые клыки, с которых уже сочился яд. Инстинкт сработал быстрее разума, моя рука перехватила змею прямо за шею, сжимая чешуйчатое тело в кулаке.

Тварь забилась, хвост хлестнул по предплечью, оставляя красные полосы на коже. Я чувствовал, как напрягаются мышцы под чешуёй, как змея пытается вывернуться, дотянуться до моих пальцев, вонзить клыки хоть куда-нибудь.

Я размахнулся и швырнул её в сторону.

Змея пролетела между ветками и исчезла в подлеске далеко внизу. Характерный шелест листьев отметил её падение, потом наступила тишина.

Я выдохнул, разжимая сведённые судорогой пальцы. Рука дрожала, на запястье проступали царапины от чешуи, но укуса удалось избежать.

Система мигнула уведомлением:

Объект: Древесная Гадюка.

Тип: Ядовитая.

Ранг: 1.

Состояние: Ошеломлена, отступает.

Я хмыкнул. Запоздалая информация, но полезная. Ранг первый означал, что яд был опасен, но вряд ли смертелен для человека с моей «Стойкостью к ядам». Всё равно приятно, что проверять это на практике не пришлось.

Спуск с дерева занял несколько минут. Я двигался осторожно, проверяя каждую ветку, прежде чем перенести на неё вес. Высота была ощутимой, падение с такой грозило неизбежной травмой.

Когда ноги коснулись земли, я присел на корточки, восстанавливая дыхание. Мышцы гудели от напряжения, мана просела заметно, хоть и не критически. Рывок вверх потребовал больше энергии, чем обычное горизонтальное перемещение. Да и расстояние оказалось больше.

Полезный опыт. Дорогой, но полезный.

Я понял, в чём была ошибка. Направление рывка определялось не столько мыслью, сколько ощущением, тем самым внутренним компасом, который формировался где-то в районе солнечного сплетения. Я представлял следующую сосну, но моё тело в этот момент было напряжено, скажем так, вертикально, готовое к прыжку вверх. Способность считала именно это напряжение, а мысленный образ цели проигнорировала.

Ключ был в единстве. Мысль и тело должны были указывать в одном направлении. Хотеть переместиться туда, и физически тянуться туда, всем существом, от кончиков пальцев до макушки.

Следующие два часа я отрабатывал новое понимание. Медленно, осторожно, без резких рывков. Представлял цель, направлял туда всё тело, потом активировал способность. Результаты улучшились немедленно: перемещения стали точнее, контроль дистанции наладился.

К вечеру я был измотан, но доволен. Очередная грань способности раскрылась, очередной урок усвоен.

И какой все же удивительный этот мир!

Система не переставала удивлять.

Её возможности захватывали, манили обещанием силы, которую можно было буквально собирать по крупицам. Каждая встреча с мана-зверем, каждый осмотр нового растения добавлял информацию в растущий каталог. Мир переставал быть непонятным и враждебным, превращаясь в головоломку с чётко обозначенными правилами.

Но правила эти оказались сложнее, чем я думал поначалу.

Я уходил в лес каждый день, расширяя радиус исследований. Двигался осторожно, избегая опасных зон, которые Торн обозначил мне ещё в первые дни. Наблюдал, запоминал, классифицировал.

Мана-звери попадались регулярно. Рогатые зайцы, серебристые лисы с хвостами-перьями, огромные совы с глазами, светящимися в темноте. Система послушно выдавала информацию: ранг, состояние, особенности. Полезно для выживания, и бесценно для охотника.

Но раздел способностей появлялся далеко не у каждого существа.

Рогатый заяц второго ранга, которого я выследил у ручья, был обозначен полным набором характеристик: скорость, выносливость, острота чувств. Никаких способностей, доступных для копирования. Просто быстрое, хорошо приспособленное к выживанию животное.

Серебристая лиса третьего ранга, с её странными перьевыми хвостами, имела какую-то магию иллюзий, Система показывала это в описании. Но условий получения опять не было, словно способность была встроена в саму природу зверя и не подлежала передаче даже через Систему.

Закономерность начала проступать к концу второй недели.

Условия появлялись только у тех существ, с которыми возникало какое-то особое взаимодействие. Скальный Медведь, которого я спас от отравления. Сумеречный Волк, который по непонятной причине решил показать мне истинную технику рывка. Столетний Ядозуб, на которого я охотился и от которого пострадал.

Просто увидеть зверя было недостаточно. Нужно было войти с ним в контакт, создать связь, историю. Система фиксировала отношения, а не просто факт наблюдения.

Это многое объясняло. И многое усложняло.

Собрать коллекцию навыков, просто разгуливая по лесу и сканируя каждое встречное существо, было невозможно. Каждая способность требовала истории, а истории в этом лесу чаще заканчивались смертью, чем успехом.

Вызов принят. Я всегда любил сложные задачи.

Вскоре Торн сделал шаг, которого я не ожидал.

Это случилось вечером, когда я вернулся с очередной вылазки, перепачканный землёй и листьями, но довольный собой. Три часа в глубине леса принесли мешочек редких грибов, пучок корней, которые Система определила как ценный алхимический ингредиент, и ещё одну крупицу понимания того, как работают мои способности.

Торн сидел на крыльце, дымя своей вечной трубкой. Рядом с ним, аккуратно сложенные, лежали вещи.

Я остановился, разглядывая их.

Куртка из плотной кожи, сшитая мелкими стежками, с усиленными плечами и локтями. Штаны из того же материала, с карманами на бёдрах и ремешками для крепления снаряжения. Сапоги, высокие, на толстой подошве, с металлическими вставками на носках.

И пояс. Широкий, с петлями для ножа, фляги, мешочков с травами.

— Бери, — буркнул Торн, не глядя на меня. — Подгонял три дня, чтоб по размеру село.

Голос его был нарочито равнодушным, словно речь шла о какой-то мелочи, не стоящей внимания. Но я видел, сколько работы было вложено в это снаряжение. Швы ровные, кожа мягкая и одновременно прочная, каждая деталь продумана для удобства и защиты. Для ручной работы чудо как хорошо сделано.

Я взял куртку, примерил. Она села идеально, словно была сшита специально на меня. Ну, она и была сшита специально на меня, просто осознание этого факта вызывало странное тепло где-то в груди.

— Спасибо.

Торн отмахнулся трубкой, выпуская облако дыма.

— Нечего в обносках по лесу шастать. Сам себя опозоришь и меня заодно.

Ворчание было привычным, почти уютным. За ним скрывалось то, что старик никогда не произнёс бы вслух: забота, признание, может быть, даже гордость.

Я не стал давить, требовать слов, которые ему было трудно выговорить. Просто кивнул, собрал снаряжение и унёс в хижину.

Этого было достаточно.

Снаряжение изменило всё.

Раньше каждая вылазка в лес была компромиссом между необходимостью и осторожностью. Старая одежда прежнего Вика защищала от холода, но была слишком тонкой для густого подлеска, слишком неудобной для быстрого движения. Я возвращался с царапинами на руках, с занозами в ладонях, с синяками от столкновений с ветками.

Теперь я двигался по лесу как его часть.

Кожаная куртка отражала шипы и колючки, сапоги уверенно держались на скользких камнях и влажных корнях. Пояс с петлями позволял держать всё необходимое под рукой, нож справа, фляга слева, мешочки с травами сзади. Руки оставались свободными для работы или защиты.

Торн больше не следил за мной. Иногда, вечерами, он просматривал добытые мной травы и коренья, поправлял сортировку, указывал на ошибки в обработке. Реже и реже, с каждым днём. Я учился быстро, впитывая его опыт, как сухая земля впитывает дождь. Все же эти знания были залогом выживания.

К концу третьей недели старик окончательно отступил.

— Делай как знаешь, — сказал он однажды, глядя на развешенные под навесом связки трав. — Похоже, толк из тебя всё-таки выйдет.

Для Торна это было равнозначно торжественной речи с вручением диплома.

Я кивнул, пряча улыбку. Впереди лежал лес, полный тайн и опасностей. Впереди ждали мана-звери с их способностями, которые можно было заработать потом и кровью. Впереди маячила тень графа де Валлуа и его людей, которые однажды вернутся закончить начатое — иного просто и быть не могло.

Но это было впереди. Сейчас у меня было снаряжение, навыки, цель.

И дед, который наконец-то начал видеть во мне внука и, возможно, преемника своих тайн.