Оливер Ло – Арсенал Регрессора. Том 3 (страница 36)

Следом за данными от Ока, перекрывая сумрачный лес, всплыло окно задания. Искажения всегда генерируют свои собственные интерфейсы, отличные от того что показывает Око.

[Основной Сценарий: Тайные Тропы Буяна]

[Ранг: S]

[Категория: Мифологическое испытание]

[Три дороги ведут к Алатырь-камню, но лишь одна — истинная.

Первая — из памяти живых.

Вторая — из забвения мёртвых.

Третья — путь, которого никогда не существовало.

Найдите Камень до заката пятого дня. Ошибка или промедление сделают вас частью острова навеки.]

Тали присвистнула.

— Загадки. Обожаю загадки. Особенно когда за неправильный ответ смерть, вечное заточение и отсутствие возможности принять нормальный душ.

— Пять дней, — Роман нахмурился. — Это много или мало?

— Зависит от того, что нас ждёт внутри, — я смотрел на изменённый лес, чувствуя, как знакомое напряжение стягивает мышцы. — Слушайте внимательно. Информации у меня насчет этого места почти нет. Знаю только, что оно должно было открыться именно здесь и именно сейчас.

Лиза повернулась ко мне, и в её взгляде я прочитал удивление.

— Ты всегда знал, что нас ждёт. Каждый раз.

— Не в этот раз.

Тамамо чуть склонила голову, принюхиваясь к изменённому воздуху.

— Старая магия, — произнесла она тихо. — Очень старая. Пахнет кровью и забытыми клятвами.

Где-то впереди, в глубине искажённого леса, раздался звук. Низкий, протяжный вой, от которого по спине побежали мурашки. За ним последовал другой, ближе, потом третий. Целый хор голосов, которые не принадлежали ничему живому.

— Нас уже ждут, — Артём шагнул к границе Искажения, его глаза сканировали пространство впереди.

Я положил руку на рукоять Грани Равновесия.

— Тогда не будем заставлять их ждать долго.

Лес за границей Искажения не имел ничего общего с тем пригородным массивом, который мы оставили позади.

Деревья здесь росли неправильно. Стволы изгибались под невозможными углами, словно что-то заставило их корчиться от невыносимой боли и застыть в этой агонии навечно. Кора, покрывавшая их, была испещрена чем-то вроде лиц, вдавленных в древесину изнутри. Искажённые черты с разинутыми ртами, пустые глазницы, из которых сочилась чёрная смола. Некоторые лица моргали, когда я проходил мимо, и их беззвучные крики отдавались в висках тупой болью.

Под ногами не было земли в привычном понимании. Мы шли по сплетению корней толщиной с человеческую руку, между которыми хлюпала густая чёрная жижа. Она поднималась почти до щиколоток в низинах, и иногда в ней что-то шевелилось, оставляя на поверхности маслянистые разводы.

Тали наступила на особенно тонкий корень, и тот хрустнул, как сломанная кость. Из разлома потекла тёмная субстанция, пахнущая гнилью и чем-то сладковатым, от чего сводило желудок.

— Место как из дурного сна, — прошептала она, и её голос прозвучал глухо, словно сам воздух поглощал звуки.

Где-то в глубине леса раздался протяжный вой, больше похожий на человеческий плач, растянутый и искажённый до неузнаваемости. За ним последовал треск ветвей, хотя ни малейшего дуновения ветра я не ощущал. Шёпот скользил между деревьями на языке, который казался почти понятным, как будто кто-то говорил на старославянском, пережёванном и выплюнутым чем-то нечеловеческим.

Тамамо принюхалась, и её ноздри раздулись.

— Древняя хтонь, — произнесла она тихо. — Здесь обитает нечто, что было старым, даже когда мои предки ещё не приняли свою первую форму.

Лиза сжала рукоять меча, её глаза забегали из стороны в сторону.

— Движение справа.

Твари выползли из болотной жижи одновременно, в нескольких местах по периметру нашей группы. Существа, которые когда-то могли быть людьми, но теперь представляли собой нечто среднее между утопленником и деревом. Раздутая гнилая плоть переплеталась с древесиной и мхом, конечности заканчивались корнями вместо пальцев. Вместо глаз в их черепах горели жёлтые огоньки болотного газа.

За ними из тумана выступили и другие. Существа с головами волков на человеческих телах, сросшихся с лесной подстилкой так, что при каждом шаге за ними тянулись обрывки корней и гнилых листьев. Русалки с чешуёй цвета тины и ртами, полными игольчатых зубов, скользили между корнями, оставляя за собой след слизи.

Одна из тварей, огромная и бесформенная, состоявшая из переплетённых тел и ветвей, приподнялась над остальными. Из её массы торчали человеческие руки, всё ещё шевелящиеся, всё ещё тянущиеся к чему-то невидимому.

— Двенадцать, — Артём считал быстро, его глаза метались от твари к твари. — Четырнадцать. Семнадцать.

— Контролируйте пространство, не оставляйте спину открытой, — я вытащил Грань Равновесия, и клинок приветственно мигнул светом.

Роман шагнул вперёд, и воздух вокруг него сгустился золотистым сиянием. Барьер возник мгновенно, отсекая двух болотников от основной группы, но Роман на этом не остановился. Второй барьер материализовался позади тварей, и обе плоскости энергии начали сближаться, сдавливая существ между собой. Хруст ломающихся костей и древесины донесся до ушей.

Это был уже другой Роман. В Гробнице Императора он держал оборону, реагировал на угрозы. Сейчас он атаковал, контролировал пространство, диктовал правила боя. Ещё один барьер ударил снизу вверх, подбрасывая тварь с головой волка прямо под клинок Лизы.

Тали отпустила своих конструктов, и я впервые увидел, чему она научилась за последние недели. Статуэтка Тота выросла, а затем разделилась, порождая трёх ибисоголовых воинов вместо одного. Каждый чуть меньше оригинала, но действующий как часть единого организма. Они врезались в строй болотников с разных сторон, орудуя посохами с безупречной синхронностью.

Валькирия развернулась рядом с ними, её крылья расправились, бросая на деревья угловатые тени. Конструкт обрушил меч на русалку, разрубив тварь от плеча до бедра одним ударом.

Девушка теперь контролировала сразу несколько конструктов, и делала это, должен сказать, отлично. держала небольшую дистанцию, чтобы, в случае чего, можно было бросить все силы на защиту своего тела, ведь в процессе контроля она была беззащитна.

Лиза тем временем тоже двигалась иначе, чем раньше. Меньше широких замахов, больше точных, экономных движений. Святое пламя на её клинке горело ярче, но занимало меньше места, концентрируясь на кромке лезвия раскалённой полосой. Каждый удар прожигал гнилую плоть насквозь, оставляя чистые, дымящиеся раны.

Она срубила двух болотников и развернулась к третьему, когда сразу четыре русалки бросились на неё из тумана. Слишком много, слишком близко. Роман был занят, прижимая барьером огромную многорукую тварь к земле.

Воздух треснул.

Артём возник между Лизой и нападавшими, его короткий клинок уже в движении. Удар, вспышка телепортации, удар с другой стороны, ещё одна вспышка. Он танцевал вокруг русалок, появляясь и исчезая быстрее, чем они успевали развернуться. За три секунды три твари рухнули с перерезанными глотками.

Лиза развернулась и вонзила пылающий меч в четвёртую, добивая последнюю из нападавших. Она посмотрела на Артёма и коротко кивнула. Одно движение, почти незаметное, но говорящее больше любых слов.

Тамамо сражалась по-своему, и это зрелище заставило даже меня на мгновение отвлечься. Древний огонь кицунэ был иным, нежели священное пламя Лизы. Он горел голубым и белым, пожирая тварей без остатка, превращая их в пепел прежде, чем они успевали закричать. Тамамо перемещалась между врагами с грацией, которая выдавала столетия практики, её тело изгибалось под невозможными углами, пропуская когти и зубы в сантиметрах от кожи.

— Слева! — крикнул я, и она среагировала мгновенно, развернувшись в прыжке и выпустив струю пламени в выползавшую из жижи тварь.

Я двинулся вперёд, позволяя Грани Равновесия делать свою работу. Клинок рассекал плоть и древесину с одинаковой лёгкостью. Коготь Фенрира выстрелил, трос обвился вокруг шеи многорукой твари, и я рванул на себя, одновременно делая выпад мечом. Голова отделилась от тела, и из обрубка шеи хлынула чёрная жижа.

Болотник справа попытался схватить меня корневыми пальцами. Я ушёл под захват, полоснул по ногам, развернулся и добил падающую тварь ударом сверху. Грань Равновесия поглощала энергию с каждым убитым врагом, и я чувствовал, как меч становится легче, послушнее.

Тамамо оказалась рядом, её спина почти касалась моей. Мы двигались синхронно, я рубил тех, кого она опаляла, она добивала тех, кого я ранил. Старая кицунэ умела работать в паре, и наша импровизированная хореография оказалась смертоносно эффективной.

— Странные ёкаи, — она опалила очередную тварь и отпрыгнула от брызг кислотной крови. — Таких я ещё не встречала. Они пахнут неправильно.

Последняя тварь, огромная масса сросшихся тел, попыталась поглотить Романа, но его барьер выдержал давление, а затем расширился изнутри, разрывая существо на части. Куски плоти и древесины разлетелись по поляне, и наступила тишина.

Относительная тишина. Далёкий вой-плач продолжался, и шёпот между деревьями стал громче, настойчивее.

— Все целы? — я осмотрел команду.

Кивки по кругу. Несколько царапин, ничего серьёзного.

Тали стояла неподвижно, её конструкты уменьшились и вернулись на пояс. Она смотрела куда-то вперёд, её голова была чуть наклонена.

— Странно, — произнесла она медленно. — Я слышу… море?