Ольга Ярошинская – Искры на ветру (страница 44)

Он все же не сдержался и, приподняв брата за шкирку, вырубил его одним точным ударом. Вмазал бы чуть посильней — и Тириан никогда бы уже не очнулся. Но Элай научился соизмерять свою силу с тех пор, как получил знак меча.

Он смотрел на распростертое у его ног бесчувственное тело и не узнавал в нем брата. Драконья кровь выявляет истинную суть человека, подсвечивает и сильные стороны, и слабые. Может, после инициации Тириан не изменился, а всего лишь стал самим собой?

— Значит, королева мертва? — переспросил Элай.

— Я убил ее, — прошептал Рони и вскинул на Элая повлажневшие глаза. — Я нацепил личину принца, и она подпустила меня совсем близко. Элай, она говорила ужасные вещи! О том, что убьет и тебя, и Вив, строила планы… И я хотел спасти Инея! Все казалось простым и правильным. А теперь… Что будет теперь⁈

На тронный зал опустилась тень, словно вдруг наступили сумерки или за окнами сгустилась туча. Элай дважды свистнул, и уцелевшие витражи зазвенели дождем.

— Оставайтесь здесь, — приказал он. — Вив, прикрой парней.

— Подожди! — вскинулась она.

Но Элай уже взлетел в зияющую прореху окна — туда, куда заглядывала зубастая морда Дымка.

Сомнения мелькнули — и пропали. Нет, нельзя убивать Тириана. Элай взойдет на престол по праву наследника, а не убийцы.

Но, кажется, Вив в нем слегка разочаровалась.

Он и сам себя ругал — не за то, что оставил брата в живых, а за то, что подверг всех такой опасности. Совесть жрала его изнутри как дракон. Если Иней погибнет, это ляжет еще одним тяжким камнем на его сердце. А Рони… Надо вытащить парня из передряги прямо сейчас. Как он там сказал — под личиной принца?..

Оседлав Дымка и поднявшись выше, Элай подал знак, и его драконье войско выстроилось позади. Он не оглядывался, и так отлично зная, что шеренги кривые, и за ним сейчас сборище степных головорезов, а не армия. Зато они умеют сражаться. И этот сверкающий золотыми латами отряд, что летит ко дворцу, встретят со свирепой яростью, стоит ему лишь приказать.

— Держать строй! — выкрикнул Элай и медленно направил Дымка вперед, подняв руку.

От золотого отряда тоже отделился дракон. Переговоры.

По мере приближения Элай вглядывался в лицо парламентера, и с облегчением узнавал его черты. Когда-то они учились на военке вместе, как и, наверное, с половиной его отряда. Воин тоже явно узнал его и не скрывал радости.

— Я пришел с миром, — сказал Элай. — Но буду защищать свое, если понадобится.

— Ваше величество, — произнес воин, склонив голову в золотом шлеме. — Мы вас ждали.

* * *

Хильда забрала карту с пометками, а вместе с ней и бразды управления дворцом. Он мигом ожил: вдруг появились слуги, наводнившие коридоры и залы, кто-то уже сметал разбитые витражи, и отравленная корона исчезла. А Элай поздравил себя с тем, что отказался от идеи сжечь дворец к драконьей матери.

— Я прослежу, чтобы никто больше не пострадал, — пообещала Хильда, хмурясь и изучая карту с пометками королевы.

— И еще кое-что, — вздохнул Элай и, склонившись, прошептал ей на ухо щепетильную просьбу.

Инея унесли в лекарню. Рони последовал за носилками, как привязанный.

— Мне нужна консультация целителя, — услышал Элай. — Есть ли последствия у передозировки оффрезии льдистой? И еще мне потребуется мазь из драконьего дерьма. Много! Очень много мази!

Вот же Рони, какой многогранный. Нельзя такого парня под суд. Его в советники, не иначе.

Туч вновь занял место за правым плечом, а Вив держала Элая за левую руку. Тириана он не спешил развязывать, но брат уже приходил в себя.

— Ты откажешься от прав на престол, — предложил Элай.

— Вот еще! — фыркнул Тириан, стараясь держаться надменно, хоть лежа на полу это было непросто. — Ты захватчик. Ты убил мою мать! Люди, это убийца!

Вив склонилась к нему, подтянула выпавший шарф и затолкала поглубже в рот, так что теперь принц мог только мычать и пылать взглядом.

— Почему ты не убил его, когда была возможность? — укоризненно прошептала Вив.

— Боялся, что ты меня разлюбишь, — сказал Элай.

Она закатила глаза.

— Мы еще можем сделать это по-тихому, — прогудел Туч. — Прикажи отвести принца в камеру, я пристукну его по пути. Потом прикопаем, хоть в королевском саду. Ты видел их клумбы? И скажем — сбежал, мол…

— Не надо, — отказался Элай. — Он мне еще нужен.

Он самолично отвел Тириана в камеру в подвалах дворца, приставил к охране млечников. С ними у принца договориться не выйдет.

— Нам не нравится здесь, Черный Огонь, — пожаловался один. — Мы не привыкли к камням над головой.

— Скоро мы улетим, — пообещал он. — Мне тут тоже не нравится.

Глава 20

По праву

Совет собрался на удивление быстро, как будто все эти мужчины, облеченные властью, прятались где-то в потайных коридорах дворца, которыми тот был изрыт точно муравейник.

Элай заранее занял кресло в голове стола, не забыв перед этим подвинуть такое же для Вивианы.

— Моя жена, — представил он ее первым делом и по взглядам, которые скрестились на их сплетенных пальцах, понял, что это правильно.

— Значит, твое пламя ее не обжигает? — спросил Чезарь Мареска.

Ему не нашлось кресла, и он стоял позади Луциана Крауфа, который занимал место в совете задолго до того, как Элай покинул дворец. Он помнил еще нескольких мужчин — изрядно поседевших и обрюзгших за годы его ссылки, но половина советников была ему незнакома.

Они смотрели на него так, словно пытались разобрать на части. Снять и пропотевшую после перелета рубашку, содрать кожу вместе с драконьими знаками, заглянуть в самую душу, взвесить ее и понять, что он из себя представляет.

Казалось, они с Вив попали еще в одну западню, и здесь ее чешуя не поможет.

— Мой огонь больше никого не обжигает, — подтвердил Элай. — Если только я этого не захочу. Я получил еще один знак, который уравновесил драконью кровь.

Привстав, он протянул старому другу руку, и тот, подойдя ближе, осторожно ее пожал, а после, расплывшись в улыбке, обхватил обеими ладонями и энергично потряс.

— Не жжется! — изумился Чезарь. Забывшись, а может, специально допустив фамильярность, он воскликнул: — Проверьте сами!

Советники потянулись один за одним, и, пожимая им руки, Элай думал, что пока все идет очень даже неплохо.

— И какой же новый знак получил… наш принц? — поинтересовался тучный мужчина с черными угольками глаз.

— Сердце, — ответил Элай.

Взгляды советников сошлись теперь на Вивиане, и Элай пожалел, что не может прикрыть ее от любопытных глаз. Но она держалась с молчаливым достоинством.

— Риан, так у тебя еще один легендарный знак? — ахнул Чезарь, слегка переигрывая. — Давненько на престоле не было короля, осененного такой благодатью дракона!

— Еще скажите, что он может превращаться в ящера, — фыркнул один из советников, худой и юркий как ящерица. Он раздраженно побарабанил пальцами по столу, демонстративно отпустив когти и царапая благородное красное дерево.

— Хватит с нас королевы с хвостом, — заявил другой, убеленный сединами дед.

— Кстати, где она? — не отставал тот, с когтями, и с преувеличенным ужасом схватился за грудь, когда ему сообщили о смерти Сивилл.

— А второй Риан? — спросил еще один советник, с тонким бледным лицом. — Король назвал преемником младшего сына!

— Это не так, — возразил Луциан. — Король бредил и видел перед собой старшего. Он просил показать крылья, которых у младшего Риана точно нет. К слову, обстоятельства смерти короля вызывают сомнения…

Советники принялись спорить, а Элай повернулся к Вив, погладив ее прохладные пальцы.

— Есть хочу, — тихо пожаловалась она.

— Я бы тоже не отказался, — пробасил из-за плеча Туч, решивший взять на себя обязанности королевского охранника.

— Мы требуем освобождения из-под стражи принца Риана, наследника трона! — разорялся когтистый. — Расследовать трагическую смерть королевы Сивиллы! Ее убийца должен взойти на плаху! Не сносить ему головы!

— Я бы не торопилась с поспешными решениями, — Хильда вошла в зал совета с такой уверенностью, словно была одним из его членов.

За ней вошел статный блондин в черном камзоле с приметным знаком в виде глаза, вышитым поверх рукава. Королевский дознаватель. Глаз дракона рождает не только гениальных живописцев, иногда этот знак позволяет видеть недоступное другим. Но сейчас Элай надеялся, что дознаватель посмотрит не слишком глубоко.

Коротко поклонившись Совету, мужчина повернулся к Элаю и дальше обращался только к нему.

— Есть основания полагать, что роковой удар, прервавший жизнь королевы Сивиллы, был нанесен ее сыном, принцем Тирианом, — сразу перешел он к делу.