Ольга Волкова – Торт Наполеон - предводитель пирожков (страница 8)

Милти с теплотой посмотрела на Лили так как понимала, что перед ней живой представитель ее рода, с помощью магического ритуала призвавший ее в мир живых в трудной, почти безвыходной, ситуации… Она приветливо помахала в знак приветствия, бегло окинула взглядом лужайку перед домом, затем спокойно отошла в сторону и осталась стоять, выжидающе наблюдая за происходящим. Эльфитка видела, что пришла первой, ритуал еще не окончен и, пока все не будут в сборе, ей нельзя вступать с кем-либо в контакт.

Затем Лили со словами: “Гледис приди и к столу подойди”, – бросила в, кипящую зелеными пузырьками, жидкость вторую бумажку, которая тут же развернулась и из колдрона стали стремительно выплывать одна за другой жирные, черные буквы, которые быстро проигрывались клавесинно-музыкальным голосом: “Г..Л..Е..Д.. И..С,” – и, превратившись в густую черную дымку, буквы также были отнесены порывом ветра прочь. В конце плато послышался глухой шум шагов. Подойдя к столу, тень выпила колдовскую жидкость, после чего превратилась в полноватую, рыжеволосую, курносую эльфитку, с румяной кожицей лица, обильно усеянной веснушками и мелкими морщинками. В ее лучистых, зеленовато-серых глазах, казалось, запрятались лукавые смешинки. Она была одета так, как обычно одеваются кухарки: волосы были аккуратно заправлены под круглый, серый чепец, отороченный узкой полоской белых кружев, на талии был завязан серый фартук из того же материала с кружевами по краям. От массивного кружевного воротника, обрамляющего треугольный вырез на полной груди, до талии, – платье было застегнуто на три золотые пуговицы. Ниже колен, из-под подола темно-синего со светло-синими полосками платья, виднелись полные ноги в темных чулках, обутые в просторные туфли с латунными пряжками. Она приветливо кивнула, здороваясь с молодой парой, затем осмотрелась по сторонам. Увидев Милти, она, как-то по особенному тепло, улыбнулась и, раздвинув руки, не говоря ни слова, двинулась к своей родственнице, которую, приблизившись вплотную, сердечно обняла, заключив в крепкие объятия. Было видно, что они при жизни хорошо знали друг друга и между ними существовали весьма теплые, дружеские отношения..

Тем временем, из третьего клочка бумаги, брошенного со словами: “Кула приди и к столу подойди” выплыли четыре жирные, черные буквы, составляющие имя “К-У-Л-А”, которые были пропеты музыкальными нотами клавесина. Послышались легкие шаги по дорожке. В месте, где рос “Цветок”, обозначилась звездная тень с очертаниями женской фигуры, которая, выпив колдовского зелья, превратилась в стройную брюнетку с голубыми глазами и правильными чертами лица. На голове была изящная шляпка, из прорезей которой выглядывали кончики ушей, напоминающие уши чернобурой лисицы. Ее белую блузку, закрывала зеленая накидка, застегнутая на груди золотой пряжкой, темная, в складку, юбка опускалась ниже колен, стройные ноги облегали темно-зеленые чулки, на элегантных башмачках поблескивали узкие, узорчатые пряжки из латуни. Взгляд этой гостьи был задумчив, движения неторопливы. Увидев молодых хозяев дома и двух эльфиток, стоящих в стороне от стола по правую руку от Лили, Кула, приставив ладонь правой руки к левой части груди, кивнула в знак приветствия, молчаливо здороваясь со всеми из присутствующих, затем, приблизившись к Милти и Гледис, молча встала рядом, ожидая дальнейшего разворота событий.

Лили, наконец, бросила в кипящую жидкость последний, бумажный свиток. После произнесения ею слов: “Ромна приди и к столу подойди”, клавесинный голос пропел имя “Р-О-М-Н-А”. Выплывшие буквы растворились в воздухе темной дымкой, как и в прошлые три раза, но приближающихся шагов никто не услышал.. Все стали беспокойно всматриваться вдаль, но вдруг, прямо у стола, возникла темная тень, сотканная из мириад сверкающих частичек звездной пыли. Тень стояла раздумывая. Вдруг, по ней волнообразно пробежал заряд энергии, сине-голубые частички звездной пыли ярко вспыхнули и, как ожившившие светлячки, ринулись в головную часть тени, из них нарисовалось лицо старой эльфитки. Плотно сомкнутые веки на маске лица дрогнули, они медленно открылись и на Лили посмотрели внимательным взглядом старческие глаза. Лили в немой мольбе сложила руки на груди и жестом указала на троих эльфиток из их рода, ожидавших окончания ритуала в сторонке. Тень “глубоко вздохнула” приподняв плечи, затем нехотя выпила колдовского зелья.. И вот у стола возникла четвертая эльфитка из рода Лили. Она была древней старушкой.. При ее появлении Лилион украдкой бросил обеспокоенный взгляд на невесту, но та только молча положила руку на его плечо, слегка сдавив его, будто говоря: “ Не беспокойся, доверься мне, все будет хорошо.”

Глаза Ромны, на круглом, морщинистом лице, почти полностью обесцветились, цвет сохраняли только черные зрачки посередине… Спиральки ее коротких, седых волос походили на нити серебряной проволоки, упрятанные под сеточкой шапочки из золотых нитей. Кончики желтовато-серых ушей по бокам головы эльфитки имели темного окраса волоски, напоминающие рысьи кисточки на ушах. На ней были надеты: желтая, шелковая блузка, оранжевый, прямого покроя, просторный жакет из тонкого льна, застегнутый на крупные, золотые пуговицы счетом пять, оранжевого цвета, прямая юбка ниже колен с небольшими разрезами по бокам. Этот наряд являлся у эльфитов женским саваном, который надевали при погребении умершей эльфитки на вершине магического могущества.

Старушка устало окинула взглядом молодую пару, затем недоуменно уставилась на почти пустой стол. Подумав, она выставила в сторону ладонь правой руки и прошла вдоль стола от начала до конца, слегка шевеля пальцами. Воздух над столом вдруг зашевелился, за рукой потянулся шлейф радужной дорожки, из которой посыпались маленькие звездочки и на деревянной поверхности стола возникло угощение из всевозможных блюд, любимых в эльфитской среде: жарко дымящаяся румяной корочкой, курица с рисом, смешанным с морковью и пряностями, бараньи ножки с овощами, огромный, запеченный лосось, обильно посыпанный зеленью, свежий хлеб, овощи, фрукты и, конечно, несколько кувшинов с элем. Эльфитка отошла в сторону и все присутствующие, ставшие свидетелями чуда, совершенного без видимых усилий, почтительно поклонились ей в знак приветствия, признания и безмерного уважения. Лилион благодарно взглянул на Лили, глазами полными слез, и увидел, что она растрогана не меньше, чем он.

И вот, наконец, настала очередь Лилиона показать Лили, кто из его рода удостоился приглашения на их свадьбу. Он сменил ее у колдрона и стал читать по раскрытой книжечке напевно и протяжно :

“Луна и Солнце, день и ночь..

Сойдитесь вместе и разбегитесь прочь.

Придите души ко мне в ночи,

Останьтесь в доме на три зори.”

Дрожащими от волнения пальцами, он взял первый свиток и со словами: “Тутта приди и к столу подойди,”– бросил его в колдовскую жидкость. Клавесинный голос пропел: “ Т..У..Т..Т..А.!!”. Тучная тень из звездной пыли возникла на дорожке, подошла к кружке и, зачерпнув ею зелья, залпом выпила его. Взору эльфитов предстал плотного телосложения эльфит средне-неопределенного возраста. Он был лысым, на лице красовался нос “картошкой” с красными прожилками, несколько помутневшие, голубые глаза смотрели на окружающих с настороженной, но вместе с тем напористой уверенностью, подбородок прятался в, аккуратно подстриженной, бороде “лопатой” из темных и седых волос. Он был в рабочем комбинезоне, простой полотняной рубахе, откидной воротничок которой застегивался на две золотые пуговки, его поношенные, выше щиколотки, башмаки, с тупыми носами, были застегнуты наверху массивной, латунной пряжкой, на талии у него был широкий пояс с, привешанными к нему, кожаными карманами, в которых лежали всевозможные инструменты, и отдельно находился, заложенный за пояс, топор, заключенный в кожаный, старый, коричневый футляр, в котором местами зияли дырки. Поприветствовав хозяев дома поднятием руки и галантно поклонившись дамам, стоявшим по правую сторону от Лили , – Тутта отошел и встал в отдалении, с левой стороны от Лилиона. Не успел он занять выбранное место, как взоры всех присутствующих обратились ко второй тени, следующей за ним, ведь, пока гости осматривали вновь пришедшего, второй свиток со словами: “Дорса приди и к столу подойди,”– уже был, тем временем, брошен в кипящее зелье колдрона и клавесинный голос пропел новое имя: “ Д..О..Р..С..А.!”

К удивлению окружающих, Дорса выглядел точно так же как и Тутта, за исключением разве что добродушного, открытого взгляда, присутствия обильно растущих на голове, слегка вьющихся, каштановых волос и того факта, что он не носил бороду. Даже его наряд был таким же как у Тутты с двумя магическими, золотыми пуговками на откидном воротничке рубашки. По тому как заволновался

Тутта и принялся украдкой вытирать набежавшие слезы, а потом и вовсе бросился к брату навстречу (ни у кого не было сомнений в том, что они братья-близнецы в виду их поразительного сходства ) и принялся его молча, горячо обнимать, – было видно, что каждый рад этой встрече, которой предшествовало трагическое событие, унесшее с собой жизни обоих братьев.