Ольга Волкова – Торт Наполеон - предводитель пирожков (страница 7)

Тем временем, горящий лепесток цветка опустился на землю неподалеку и из него вверх потянулся росток, который притягивал к себе пузыри вместе с магическим потоком, от соприкосновения с огнем пузыри лопались, подпитывая костер, который разрастаясь, принял размеры “Цветка Большой Любви”. Эльфиты, облюбовав сухой пригорок, куда доходило тепло костра, устало опустились на землю и забылись тяжелым сном.

Грета замолчала, а Фолли промолвил нетерпеливо: “Ну же, Грета, скажи: что случилось с ними потом..?“– и добавил, – “Я думаю, им повезло иметь большую лужу, наполненную до краев колдовской жидкостью, ведь ее чертовски трудно приготовить. У нас в деревне у тебя это получается лучше всех: уж если колдовать, то твое варево никогда не подведет..” Тут он вдруг лукаво прищурился и предположил: “Уж не приносишь ли ты ее к себе домой в ведерке, зачерпнув в луже на Горке..? По законам магии только прямой потомок двоих влюбленных может безопасно для себя придти в место, где растет “Цветок Большой Любви”. Известно также, что “Цветок” может защитить от холода, на его огне можно приготовить еду, но он же является и тюремщиком: влюбленные могут находится только в радиусе его света, а это медленная смерть от голода..” “Ты прав, во многом твои догадки верны,” – утвердительно кивнув головой, согласилась Грета и продолжила свой рассказ..

Костер “Цветка” щедро дарил тепло, а заколдованный круг света от него защищал их от холодного, пронизывающего ветра. Утром следующего дня они проснулись бодрые и осмотрелись вокруг. Огонь “Цветка” горел на лужайке перед очень ветхим, давно заброшенным домом с деревянной крышей. Входная дверь дома висела, покосившись, на слабых, дверных петлях, окно чердака смотрело на мир незастекленной глазницей, за которой притаилась темнота. Они подошли к дому и вошли в переднюю комнату ветхого жилища. Прогнившие половицы трещали и прогибались у них под ногами, стены дома пошатывались и скрипели при каждом порыве ветра. В доме, впрочем, был очаг, шкаф для посуды, открыв который, они обнаружили пару кастрюль, сковороду, стопку тарелок, несколько кружек, восемь ложек и такое же количество вилок. Посередине комнаты стоял стол и шесть стульев. За очагом был небольшой проход, пройдя через который, они вошли в маленькую комнатку, освещенную светом, исходившим из окна в боковой стене. Слева от входа стояла единственная кровать, сколоченная из досок, на которой сверху лежал дырявый матрас, плотно набитый сухой травой, у изголовья кровати стояла тумбочка без дверки. У стены, напротив дверного проема, располагался пустой шкаф для одежды. Лилион заметил в углу комнаты лестницу, ведущую на чердак. Эльфиты поднялись по ней наверх и оказались в просторной, чердачной комнате, из окна которой открывался вид на горную гряду слева, на кусочек озера справа, на долину между ними, покрытую лесом. Посередине леса, были еле видны крошечные домики деревни эльфитов. Место нахождения их можно было угадать по тонким струйкам дыма, выходящим из печных труб на крышах домов. Пара влюбленных грустно посмотрела на место, где прошли их детство и юность, они знали, что хотя их дом находится теперь на высокой скале, – они всегда смогут с ее высоты посмотреть на место, с которым их связывало столько светлых воспоминаний, а значит: они остаются частью его, даже находясь за три дня пути от него..

Весь следующий день прошел в заботах. Лили мыла окна, Лилион таскал ей воду из ручья. На их счастье у входа на плато возвышалась скальная стена с которой стекал узкий ручей, во время дождя превращавшийся в бурлящий поток. Его вода вымыла несколько углублений в каменной породе внизу. Они были похожи на сообщающиеся между собой круглые чаши, располагающиеся одна за другой, соединенные узким углублением, по которому, как по желобу, вода перетекала из одной округлой чаши, в другую. Вода из последней чаши узкой струйкой текла далее и падала мелким каскадом брызг к подножию скалы, где росла гигантская сосна.

Молодая пара не могла нарадоваться на наличие чистой воды, пригодной для питья. Впоследствии, они стали выращивать овощи и фрукты повсюду, где на камнях скалы было достаточно почвы для посадки дерева или разметки овощной грядки. Вокруг чаш, заполненных водой, Лили, со временем, высадила яркие цветы, чтобы их было заметно издалека, невозможно было оступиться и упасть в воду. “Грета, ”– вставил слово потрясенный Фолли, -” ты так все подробно описываешь, что чертовски захотелось побывать в столь красивом месте, бьюсь об заклад, – ты сама там не раз бывала, а ведь в месте изгнания стражем посажен “Цветок”.. Я весь сгораю от любопытства, чтобы узнать кем ты им приходишься и как они сделали “подкоп”, открывший им лазейку в мир, ведь семена цветов, овощей, да и живность, если она у них была или есть, надо где-то найти и на скалу принести..” Грета вздохнула и сказала: “Ты прав, Фолли, но до этого очередь еще дойдет., ” – и снова, в наступившей тишине, зазвучал ее голос.

..Они отмыли дом, Лилион нашел старые инструменты и сделал мелкий ремонт внутри дома. Работы проделано было много, оба чувствовали острый голод, но еду взять было неоткуда. Они сели и стали думать. Лили сказала: “ Давай, я попробую использоваться колдовскую жидкость из лужи под “Цветком”, свою записную книжечку я всегда ношу в кармане платья…” Лилион кивнул, но заметил озабоченно: “Хорошая магия притягивает плохую. Я не хочу опять попасть в беду, но и без нее нам не обойтись. Давай, я попрошу у предков по прямой линии: эльфитов мужского пола из моего рода, а ты – у ушедших эльфиток по женской линии из твоего рода все, что нам нужно на первых порах. Главное не ошибиться с их именами, не рассердить, испрашивая слишком много или прося то, чего они не могут или не захотят нам дать из-за привязанности к этим вещам при жизни. Надо решить: как бы это сделать поделикатнее..?” Лили внимательно слушала его, потом предложила: “А давай устроим нашу свадьбу и позовем их в гости.. От них остались только души, – значит “ Цветок” их не испепелит потому, что гореть там нечему, да и каждый из них принадлежит либо к твоему, либо к моему роду, следовательно, они одной с нами крови… На свадьбу приносят еду и подарки молодым. Их дары мы будем обменивать на колдовскую жидкость и все остануться довольны.” План обоим очень понравился и они принялись за необходимые приготовления.

Итак, на лужайку перед домом вынесли стол из гостиной комнаты и стулья. Молодые решили сидеть на скамейке, найденной за домом, которую они поставили во главу стола. С крюка очага сняли металлический котел и, наполнив его колдовской жидкостью, водрузили посередине стола, рядом поставили восемь кружек, чтобы каждый из гостей, подойдя, смог зачерпнуть себе колдовской жидкости. Лили вырвала из записной книжечки листок и, аккуратно сложив много раз, разделила его на восемь равных частей. Она оставила себе четыре бумажных обрывка и столько же протянула Лилиону. Они по очереди написали простым карандашом на каждом клочке бумаги имя одного из своих предков, затем скатали каждый обрывок в крохотную трубочку. Лили встала справа от колдрона, а ее суженый – слева, перед невестой лежали четыре свитка и перед ее женихом столько же.

На небе обозначилось зарево солнечного заката и ярко загорелась первая звезда. Не теряя времени, Лили вынула свою книжечку и, помешивая в колдроне палочкой, стала читать, произнося слова на эльфите напевно и протяжно:

“Луна и Солнце, день и ночь..

Сойдитесь вместе и разбегитесь прочь.

Придите души ко мне в ночи,

Останьтесь в доме на три зори.”

Со словами: “Милти приди и к столу подойди,”– она опустила бумажную трубочку в колдрон с кипящей колдовской жидкостью. Трубочка мгновенно развернулась, буквы ярко обозначились жирными, черными чернилами, от бумаги оторвалась буква “М”, вылетела из колдрона и клавесинный голос пропел ее, будто кто-то невидимый ударил по клавише на клавишной доске клавесина, после чего буква растворилась в сумерках ночи и ветер отнес прочь чернильную дымку, оставшуюся после нее. Следом за “М” оторвалась буква “И” и тот же голос клавесинно озвучил ноту, в которой явственно слышался звук “И’’ и так далее, пока имя было полностью проиграно: “М..И..Л..Т.. И..!” Тут же, на конце плато, послышались спешные шаги по узкой дорожке, замедлившиеся у места, где рос “Цветок Вечной Любви”. Как только “Цветок” был пройден,– на дорожке стала видна темная тень-призрак с сияющими в ней точечками звездной пыли. Тень подошла к столу, взяла в руки кружку и, опустив ее в колдрон, зачерпнула столько колдовской жидкости, сколько та могла вместить. Содержимое кружки было тут же быстро выпито и тень, не успевшая оторвать кружку от губ, превратилась в эльфитку с правильными чертами лица, светлыми волосами, гладко зачесанными спереди и собранными сзади в валик, который выглядывал из-под, покрывающей макушку головы, продолговатой фетровой шапочки-наколки синего цвета, похожей на ободок. Милти была миловидной блондинкой со спокойными, несколько навыкате, карими глазами. Ее округлые, “мышиные” ушки, были прижаты к голове с боков. На ней была надета белая блузка, синяя с золотой оторочкой жакетка, застегнутая спереди на три золотые пуговки, бирюзового цвета шерстяная юбка ниже колен с золотой каймой по краю, серые чулки и черные башмачки с латунными пряжками. Грудь украшали красные, коралловые бусы. При взгляде на нее, было ясно, что она находится в преклонном возрасте, но в каком именно, трудно было сказать с определенностью потому, что эльфиты после пятидесяти лет переставали изменяться и стареть.