Ольга Волкова – Торт Наполеон - предводитель пирожков (страница 2)
Так, однажды, пребывая дома в “разобранном” состоянии, он услышал тонкий голосок: “Ах, Фолли, я боюсь.” Голос тембром пониже ответил: “ Глупышка Грета, здесь никого нет.! Давай, спускайся вниз.!”. Тонкий голос возразил: “Печь эта старинная.. Зачем мы в нее забрались.? Я чувствую магический след, будто здесь кто-то есть..: одно или даже пара существ, наделенных магическими свойствами; одно из них не может говорить и скорее находится в подчинении у своего хозяина, существа несколько более высокого порядка..” Далее последовал диалог: “Ерунда.., бред.. Как тебе удается распознавать такие подробности.?! Мы тоже несем магию и оставляем после себя магический след..” Затем послышалось еле разборчивое бормотание: “Кто из нас двоих существо высокого порядка я знаю, а кто зависимое догадываюсь..” “ Хе-Хе!”– громко закашлял ворчливый, низкого тембра голос, желавший быть непонятым, в части, высказанных полушепотом, комментариев, который громко и назидательно продолжил: “А залезли мы сюда потому, что из этой комнаты-печи дьявольски вкусно пахнет, что-то я проголодался на вечеринке у старого Олли… Уверен, мы отлично проведем время в этом укромном уголке дома…” “Надо все проверить,” – послышалось в ответ, – “нельзя рисковать: если мы покажемся и будем схвачены, то каждый из нас может лишиться золотой пуговицы и должен будет отдать часть магической силы на исполнение желаний того, к кому мы угодим..” Послышался недовольный, со скрипом голос: “Ох-уж, эти трусихи..! Если ты боишься, то сиди на стене, а я спущусь вниз. Не представляю: к кому в этом месте мы можем угодить.?! Надо сходить посмотреть. ”
Серое пятно тени на стене грузно скользнуло вниз и превратилось в упитанное существо, одетое в красную рубашку, подпоясанную ремешком, поверх которой сидел синий кафтан, застегнутый на три крупные, золотые пуговицы. Из-под кафтана выглядывали короткие ноги в зеленых штанишках до колен с гольфами в бело-желтую полоску, обут он был в туфли с крупными, латунными пряжками. Существо посмотрело по сторонам серыми глазами, выглядывающими из-под нависших, густых бровей, которые излучали живое любопытство. Нижнюю часть лица закрывала короткая, рыжевато-охристых оттенков борода лопатой, ее окрас был схож с окрасом оперения филина. Пепельного цвета волосы на его большой голове, гладко причесанные на две трети длины, были несколько взъерошены и пушисты на концах темно-серого цвета, переходящего в черный. Овального размера, мясистые, розоватые ушки, густо покрытые короткими ворсинками по краям, оттопыривались по обе стороны головы, подпирая собой шапочку-таблетку темно-зеленого цвета. Обладатель необычных ушей стоял у стены, чутко прислушиваясь и прощупывая внимательным, цепким взглядом обстановку комнаты. Фасолевое дерево ему особенно понравилось и целиком завладело его вниманием. Гость заулыбался и довольно потер пухлые ладошки. Вдруг в углу комнаты, еле слышно, завозилась мышь, – его совиные ушки моментально раскрылись, став круглыми, и он ими беспокойно закрутил в разные стороны. Подождав немного, когда шорох уляжется, необычный гость осторожно двинулся вперед валкой походкой крупной птицы, створки его ушей закрылись, оставив еле заметную щелку посередине, в месте смыкания волосков, тем самым показывая, что их обладатель сохраняет бдительную настороженность. Его грузное тело, с брюшком любителя крепкого эля, проворно и бесшумно двинулось на противоположный конец комнаты, но ноги ступали так, будто он двигался не по гладкому полу, а по болоту, скрывающему под проталинами чистой воды коварную глубину трясины, в которую можно погрузиться с головой.
“Осторожность – это не трусость, “ – раздался голос его спутницы, – “Фолли, сейчас же забирайся назад на стену, прояви умную осторожность..! Только благодаря мне у тебя все пуговицы пока еще на месте..” Фолли недовольно поморщился и, быстро семеня ногами, упрямо продолжил свой путь.
Глаза Вивавкуса внимательно следили за “эльфо-гномом” внизу и серой тенью на стене, которая говорила с ним. Фолли, тем временем, уже зашел за кухонную стойку и теперь рылся в шкафу, где хозяин дома хранил выпечку. Очень скоро он позвал оттуда свою подругу густым баритоном: “Ты только посмотри, Грета, что я нашел..! Ням-ням..,” – раздались смачные причмокивания, – “Ты только попробуй! Вот это вкус! Я раньше таких печений не пробовал.. Иди скорее сюда, не бойся! Меня же никто не поймал..!” Серая тень шумно вздохнула и метнулась со стены вниз.
Вскоре на полу комнаты оказалась подружка Фолли в голубой жилетке, застегнутой на три золотые пуговицы, в слегка расклешенной, собранной складками, желтой юбке до колен. На ее стройной талии красовался расшитый узорами пояс. У этой особи женского пола были удлиненные, заостренные кверху, “беличьи” ушки по обеим сторонам головы. На приятном личике, усеянном морщинками и веснушками, выделялись большие, карие глаза. Светлые волосы на голове, были аккуратно собраны под малинового цвета шапочкой с отверстием наверху и торчали оттуда пушистым комком спутанной “пакли” наподобие помпона. Гладко причесанная челка, отодвинутая слегка наискосок, закрывала высокий лоб гостьи.
Она направилась к кухонной стойке, за которой возился ее друг, и за ней проследовали клубы сгущающегося тумана. Как только Грета оказалась вблизи Фолли, – капельки тумана стали падать частыми, увесистыми каплями жидкого теста вниз и оседать на них в виде тягучей, клейкой и прочной сети, похожей на паутину. Оба старались руками разорвать липкое тесто, но оно налипало на них все больше и больше так, что очень скоро они стали похожи на два кокона шелкопряда, плотно приклеившихся друг к другу. Грета заплакала: “Говорила я тебе, что поймают нас здесь.. А ты, глупая, старая, порванная калоша, мне все твердил: “ Трусиха…! Никого здесь нет..! ” “Ух, склеились мои руки, а то бы я тебе показала…! Вот как только они освободятся, – я сама с твоего кафтана пуговицу срежу и отдам, так и знай..!”. На это Фолли приготовился было что-то ответить, но тут оба услышали где-то снизу голос: “Трудно мне вас удерживать, пожалуйста, не шевелитесь, я и так совсем маленький уже стал: перевел я на сетку из теста почти весь сахар, воду и клейковину из моего тела…” Оба посмотрели вниз и увидели маленькое, желеобразное существо белого цвета, которое потребовало: “А-ну, перестаньте ссориться, а то от этого дрожжи в моем теле начнут бродить..! Я-то сразу в размере, конечно, увеличусь, да только сахар в моем теле заменит алкоголь, а это, знаете ли, мне доброты совсем не прибавит, а скорее наоборот.. “ Эльфиты, а это были именно они, с изумлением уставились на Вивавкуса, и хором спросили: “Кто ты.?!”
Происхождение мастера выпечки было загадкой, но сам он был уверен, что родился в этом доме (в котором возможно когда-то была пекарня с магазином) из запаха свежеиспеченного хлеба, от пара, который выходил из печи, когда открывали дверь духовки, от пара горячей сердцевины пирогов и булочек, когда их разламывали, чтобы после остудить и кусочками отправить в рот.. Так он обьяснял самому себе наличие в большом количестве в строении своего тела некоей парообразной консистенции с душистым запахом выпечки, настолько сильным, что его нахождение вблизи любого, кто имел органы обоняния, пробуждало апетит и настороженное любопытство: “Откуда такой вкусный запах мог бы исходить..? ”. Еще Вивавкус был убежден, что имя любого, живого существа имеет свой вкус. Надо только наедине с самим собой позвать самого себя, громко произнеся свое имя, и “попробовать” его на язык, – духовное “Я” обязательно откликнется и придет, волоча за собой шлейф запаха и вкуса, и сразу станет ясно: кто ты и каков ты есть на самом деле; и вот тогда можно будет поработать над улучшением вкуса теста, из которого сделано тело, как и той духовной начинки, которую оно в себе несет..
Вивавкус Хлебокус верил, что его имя означает: Славься Вкус Хлебного Кусочка. Хлеб он считал самым главным продуктом, который необходим всем.
Вивавкус представился: “Меня зовут Вивавкус Хлебокус. Эта комната в старинной печи – мой дом. Я давно имею желание выходить из дома, быть среди людей в любое время и сколько угодно долго, но, из-за моей необычной внешности, не могу себе этого позволить. Я не умею быстро перевоплощаться в кого-либо, только иногда у меня получается превращаться в человека, внешность которого врезалась в мою память потому, что я, как и он, сильно испугался при нашей встрече.
Это был, пожилой, просто одетый мужчина, который устав, присел на крыльцо этого дома. Я стоял на подоконнике и смотрел на тротуар через запыленное окно первого этажа. Он обернулся на дом, наши взгляды встретились, он меня заметил и от испуга даже грубую ладонь на левую сторону груди положил, стараясь успокоить сердце. Потом старик взобрался по ступенькам крыльца, приблизился к окну и, тщательно протерев стекло рукавом пиджака, зажатым в кулаке, посмотрел во внутрь дома. Я успел спрятаться за раму окна и он меня не заметил. С этого дня образ этого прохожего будто стал моим двойником в мире людей. Только его внешность я могу себе отчетливо представить и “нацепить” на себя. Моя магия очень слабая и действует только двенадцать часов. За это короткое время, я должен успеть управиться со всеми делами и во что бы то ни стало вернуться домой. Я вас отпущу, только, пожалуйста, если можете, научите меня перевоплощаться в человека и оставаться в принятом образе сколько угодно долго.. Если вы мне поможете, то я дам вам в подарок мое самое вкусное печенье.., ”– он с мольбой и надеждой посмотрел на своих пленников.