Ольга Волкова – Торт Наполеон - предводитель пирожков (страница 1)
Ольга Волкова
Торт Наполеон - предводитель пирожков
Глава Первая. Вивавкус Хлебокус
Было уже поздно. В небе обозначилась полная луна и замерцали редкие звезды.
Зажглись тусклые огни уличных фонарей, слабо освещая рассеянным светом мощеные тротуары города. По улице твердой поступью шел немолодой мужчина. Вивавкус Хлебокус выбирал для прохода места в тени домов и деревьев, чтобы как можно реже попадаться на глаза редким прохожим, которые, впрочем, не обращали на него никакого внимания.
Дом, куда он направился, выйдя из пивной, находился на тихой улочке, у фрагмента старой стены, за которой был неглубокий овраг, плавно переходящий в лесной массив, за которым виднелись горы. Добравшись до лестницы в конце улицы, он забрался по каменным ступеням наверх и с облегчением заметил массивные очертания фасада дома, внутри которого проживал.
Вивавкус был привязан к старому двухэтажному строению и к своему дому в нем: огромной печи в старинных изразцах, которая занимала четверть самой большой комнаты первого этажа здания.
Попасть в свой дом и выйти из него он мог тремя способами: через потайную дверь в стенке печи со стороны большой комнаты на первом этаже, внутри дома, через печное отверстие на крыше или открыв люк погреба, спустившись в который, нужно было ключом открыть дверь и пройти по узкому подземному проходу, заканчивающемуся в овраге.
Вивавкус спустился в овраг, прошел по тропинке, еле видной среди зарослей кустов можжевельника, и оказался у заветного камня. Из кармана пиджака он вынул крохотный, серебряный стаканчик, зажал его в пальцах левой руки, а правую занес над ним и крепко сжал в кулак, – в стаканчик стали падать крупные, мутные капли, наполнив его до краев. Старик поднял стаканчик вверх, – жидкость была кристально чистой, а на внутренних стенках стаканчика высветились зеленовато-голубоватым светом волшебные руны. Тут таинственный незнакомец залпом выпил жидкость, от чего принял свой настоящий вид, значительно похудел и уменьшился в размере. Отвалив камень, он оказался в узком, каменном проходе, по дну которого текла чистая, ключевая вода.
Проход был вырыт под землей сотни лет назад подземным ключом, берущем свое начало на дне колодца, у него в доме. По отводной трубе, излишки ключевой воды выводились наружу и она текла маленькой струйкой по неглубокой ложбинке на дне прохода. Мириады светлячков, живущих на влажных стенах узкой пещеры, своим таинственным свечением довольно сносно освещали путь Вивавкуса к двери, служащей входом в подземелье. Чтобы замаскировать вход в пещеру снаружи, он поставил камень обратно, не спеша дошел до двери подземелья и, отперев ее ключом, вошел во внутрь. У левой стены погреба виднелась маленькая лестница, по которой наш герой поднялся наверх, открыл крышку и оказался в просторной комнате своего дома.
Предметы обстановки были слабо различимы в лунном свете, проникавшем через окно в потолке, которое выходило застекленным отверстием на черепичную крышу. Отгороженное пространство за стойкой буфета служило кухней, где у разделочного стола хозяин дома лепил свои изделия из теста, беря для его приготовления воду тут же, из небольшого колодца, наполненного прохладной, ключевой водой. Колодец находился ближе к проходу, в стороне от буфетной стойки, и из него росло дерево желейной фасоли.
Когда-то, очень давно, Вивавкус приготовил сладкое тесто, слепил семечко с отростками, которые вылепил так, чтобы вырастая, они превращались в нужные элементы обстановки его жилища: так отросток с миниатюрным краником был предназначен для мойки на кухне, отросток с открывающимся и закрывающимся клапаном на конце – для бочки в душевой комнате, множество других отростков были крохотными лесенками и мостиками, которые он сделал по своим чертежам и приклеил к основному семечку в виде отростков так, чтобы прорастая они двигались в нужном ему направлении, соединяя нижний ярус его жилища с надстройкой второго яруса наверху. Когда семечко, величиной с большое страусиное яйцо, было готово, – он сходил в пещерный проход, подобрал камень, прилепил к нему семечко и бросил свое изделие в колодец. Через несколько дней показался молодой стебель с усами отростков, побег желейной фасоли скоро перерос в желейно-фасолевое дерево, которое имело лестницу-ствол, где ступеньками служили косые наросты на коре, и лестницы-ветви, отходящие от ствола в разные стороны, с лиано-образными ступеньками и перилами, которые вели на длинную, по всему периметру комнаты “антресоль” – второй ярус комнаты-печи. С этим ярусом смыкались ветки дерева небольшими мостиками-переходами, которые вели к дверям, сложенным из разноцветных кирпичиков теста желейной фасоли. Если смотреть на них снизу вверх, то они напоминали витражи из цветной мозаики, в виде ярких цветов на ветках дерева, через эти мозаичные двери Хлебокус мог проникнуть в любую из комнат большого дома. При его приближении кирпичики расступались, образуя проход, и, по мере прохождения по нему, обратно смыкались позади него. Все слушалось Хлебокуса в его доме и работало вокруг него так, как будто было с ним одним, неразрывным целым.
Посередине комнаты, перед очагом печи, стояло старинное кресло. У подножия его был постелен пестрый коврик, который яркими красками выделялся на темном деревянном полу.
Главным украшением дома Вивавкуса Хлебокуса была печь. В левой стороне печи находилась духовка, металлическая дверь которой, закрывалась на заслонку, когда хозяин дома выпекал в ней разнообразные изделия из теста, в правой половине печи находился, вделанный в нее, глубокий, прямоугольный, металлический противень, наполовину наполненный золой, который выполнял роль кровати; к нему вели ступеньки из краев кирпичей, выдвинутых из кирпичной кладки стенки печи, по которым хозяин необычной квартирки поднимался и ложился в постель. Внизу печи находился камин, состоящий из двух отсеков: квадратная его половина располагалась под духовкой, а его узкая часть находилась под постелью Хлебокуса, к полу, перед каминным отверстием, был прикреплен большой, металлический лист.
Хлебокус подошел к печи, вытащил из кармана кусочек угля и, положив его перед отверстием камина, позвал тихим голосом: “ Хоха, выходи, посмотри: какой вкусный уголек-сахарок я тебе принес..” Из норки очага на зов высунулся синеватый, огненный лучик, который задвигался из стороны в сторону, прощупывая металлическую грань порога камина. Ничего не найдя, лучик вытянулся в хоботок и стал лихорадочно шарить по металлическому листу, стараясь нащупать предложенное угощение. Хлебокус, желая подразнить своего питомца и выманить Хоху из норы, переместил кусочек угля подальше от отверстия очага, а потом и вовсе взял его в руки. Когда и эти поиски не увенчались успехом, огненный лучик вспыхнул ярко – красным светом и рассерженный Хоха, стремительно выпрыгнул из недр камина на железный лист. Он добежал до конца металлического листа, задрал лепесток огненной головки вверх, выразительно посмотрел на хозяина черными бусинками глаз, полыхнул боковыми лучиками, отделившимися от огненного лепестка его тела, встал на расставленных лучиках ног. Вивавкус подошел поближе и бросил угощение вниз. От радости Хоха пожелтел, обвил кусочек угля, проникая во внутрь и впитывая его в себя, в комнате сразу стало тепло и уютно. Хлебокус с улыбкой наблюдал, как живой огонек с наслаждением поглощает предложенное угощение, издавая приятное потрескивание. Утолив первый голод, Хоха закатил раскрасневшийся уголек к себе в норку, в нижнем очаге разгорелся огонь, согревая своим теплом продолговатое днище противня.
Вивавкус сел в кресло и принялся ждать пока в камине догорит огонь и Хоха поднимет наверх теплую золу. Как только аккуратные кучки горячей золы появились на прохладной поверхности серого слоя постели, – из отверстия бокового прохода вылез Хоха и закувыркался в протвине, перемешивая его содержимое. Изрядно поработав над приведением постели хозяина в порядок, Хоха наконец ушел к себе и спокойно заснул. Хлебокус забрался наверх, и, убедившись, что зола не очень горячая, лег в свое ложе и, мирно посапывая, проспал до самого утра, укрывшись серой, пушистой золой.
На утро следующего дня, лучи солнца разбудили его, проникнув во внутрь жилища через окно в потолке. Вивавкус встал, залез в очаг, в виде легкого пара вылетел из трубы своего дома, затем прошествовал до здания по соседству и опустился густым туманом на трубу винокурни, из которой выходил клубами душистый пар, образующийся при варке пива. Насытившись парами и позавтракав таким образом, он перелетел на черепичную крышу своего дома, залез в печную трубу и, оказавшись в просторной комнате, зашел за занавеску душевой кабинки, встал под бочку, прикрепленную вверх тормашками, и принял душ под струйками жидкой бражки.
В своем настоящем виде, герой нашего повествования являлся существом из особого теста ростом в полтора аршина, с головой овальной формы, вместо волос покрытой торчащими в разные стороны спиральками застывшего желатина желто-коричневого цвета, на лице висел большой нос-капля. Круглые глаза плотно прилегали к носу, их радужная оболочка была темно-коричневого цвета с оттенками черного, зрачки напоминали живые угольки, которые то тлели нежно-розовым светом, то вспыхивали ярко-красным, отражая настроение обладателя колоритной внешности. Слегка изогнутая линия рта ничем особо не выделялась. Тело, к которому примыкали ноги с четырех-палыми ступнями и руки с четырех-палыми кистями, напоминало тело игрушечного человечка, слепленного из белого пластилина, с той только разницей, что материалом для лепки послужило сдобное тесто. Вышеописанную форму и внешность Вивавкус принимал, когда ему надо было передвигаться в пространстве по причине какой-нибудь надобности. Излюбленной формой одежды у него были черные, лакричные штанишки, рубашечки с длинными рукавами из теста фруктовых жвачек, застегивающиеся на леденцовые пуговки. Когда идти было некуда и незачем, – он обычно присутствовал в пространстве комнаты-печи в виде паров душистого тумана, два его глаза лежали в золе постели и оттуда наблюдали за всем происходящим.