Ольга Власова – Титус, наследник Сан-Маринский (страница 30)
Когда жена Большого Феодала – уже в новом платье – вошла в комнату со смешанным выражением злости и интереса на лице, хозяин дома сгреб со стола деньги и благостно сообщил:
– Дорогая, в качестве премиальной услуги проводи нашего… друга в «Антония и Клеопатру».
На следующий день газета «Вечернее Сан-Марино», печатавшаяся в ста сорока трех экземплярах, была расклеена во всех людных местах города Сан-Марино вместе с объявлением Титуса.
5. Заговор
В пятницу с раннего утра Титус был сам не свой. Беспрестанно мерил нервными шагами убогую квадратную комнатушку на втором этаже постоялого двора «Антоний и Клеопатра». В глубине души, конечно же, ему страстно хотелось, чтобы спасать мир по объявлению вызвался лично Архивариус или, на худой конец, Мюллер. Хотя более вероятным казался другой итог этой затеи: никто вообще не придет. Зря он только мучился, прилаживая к лицу вонючим, пахнущим псиной клеем вторую, фальшивую бороду и усы, чтобы скрыть всякое сходство с наследником Сан-Маринским… Ближе к полудню Титус окончательно убедил себя в том, что именно так все и произойдет.
– Нет, никого, – раз в пятый вполголоса повторил наследник, остановившись у хлипкой двери и прислушиваясь к звукам в коридоре. Вот кто-то храпит в соседнем номере после вчерашней попойки. Торопливый перестук ножей на кухне. Трактирщик что-то крикнул внизу, на первом этаже…
Тут часы на площади начали гулко отсчитывать удары. Титус, повернувшись к окну, принялся считать следом за часами. Вскоре он поймал себя на мысли, что часы бьют уже в шестнадцатый или семнадцатый раз, а это, согласитесь, весьма странно. Все, однако, быстро объяснилось. Из-за волнения наследник принял за бой часов стук в дверь. Стучали, надо сказать, так, как обычно стучат заговорщики в книгах, – сначала сильный удар, потом два слабых, и так несколько раз. Мюллер! Точно старина Мюллер, мистификатор чертов! Дрожащей от возбуждения рукой Титус отодвинул засов и радостно распахнул дверь.
Вместо Архивариуса или Мюллера на пороге обнаружился белобрысый молодой человек весьма нетипичного для средневекового города вида – чистенький, с крайне вежливым лицом, в аккуратных очечках с серебристым отливом металлической оправы. Одет был гость с ног до головы во все зеленое, словно хотел спрятаться от кого-то в лесу. Лицо, кажется, также отсвечивало зеленью. Титус, как ни странно, немедленно вспомнил, где и при каких обстоятельствах он видел этого странного субъекта. Во рту появилось кислое послевкусие – как от пары незрелых яблок.
– Приветствую хозяина этого чудесного жилища, – странно начал разговор гость, топчась на пороге жалкой комнатки и время от времени тоскливо улыбаясь. – Сиятельная Фортуна почти самолично вручила мне газету «Вечернее Сан-Марино» с вашим роковым объявлением, и я сразу понял – судьба направляет меня по благословенной колее! Так как уже пять недель, как я нахожусь в поиске музы вдохновения, думаю, острые ощущения, как отточенные пики, заставят эту негодницу наконец проснуться и вспомнить обо мне!
Титус закашлялся, словно в воздухе стало тесно от множества напыщенных и ненужных слов и он поперхнулся одним из них.
– Вы…
– Я Шекспирус. Автор театральных постановок и собиратель древних преданий. Чрезвычайно, до невозможности приятно познакомиться!
Очутившись внутри комнатушки, ловец муз робко присел на застеленную грязной ветошью кровать и, судя по отрешенному выражению лица, сразу же отправился путешествовать куда-то в параллельные миры. Так, в совершенном молчании, они провели еще минут двадцать.
Тут в дверь опять постучали – так сильно, что Титус поначалу решил, что ее хотят выбить. Следующим, кто клюнул на объявление, оказался белобрысый детина с наивными, как у ребенка, голубыми глазами и, что бросалось в глаза в первую очередь, внушительных размеров животом. Такие обширные животы, по представлению Титуса, могли принадлежать в Средневековье только зажиточным купцам или отвергнувшим земные блага монахам. Но он не угадал.
– Меня зовут Павлис. Вообще-то я сельский староста, – смущенно пробормотал толстяк, сместив глаза в сторону так, словно внезапно сильно окосел. – Избран на общем деревенском собрании пятого февраля – ста двадцатью голосами против семидесяти. Но так получилось, что в данный момент мне нужны… эти самые… приключения. Притом обязательно надо остаться живым и непокалеченным, чтобы потом жениться. Обещаете?
Если честно, Титус от столь неожиданного захода на время вообще утратил дар речи, потому лишь молча кивнул головой. Второй заговорщик оказался еще более странным, чем первый. Староста между тем проследовал в комнату, по дороге, как катком, отпихнув наследника в сторону животом.
«Чудесная компания собирается! – обреченно размышлял Титус, исподлобья разглядывая гостей и жалостливо вспоминая потраченные на объявление в «Вечернем Сан-Марино» две серебряные монеты. – Вместо спасающих мир героев – толстяк-староста, который, видимо, решил по-худеть с помощью слова „приключения“, и литературная бездарность угнетающего вида, ищущая вдохновение, которое на самом деле никогда ее не посещало. С такими помощниками я точно преуспею… Черт бы побрал Большого Феодала с его советами!»
Пока Титус пребывал в расстроенных чувствах, явились еще двое. Сначала молодой гвардеец из герцогской стражи – с неохватными плечами и распахнутой до упора улыбкой на сияющем лице. Звали его по причине благородного происхождения крайне длинно – Ромео Рубаро Розмарио Серео де Леон, хотя к имени прилагалось короткое казарменное прозвище – Лев. Он долго молча улыбался, тряс в приветствии руку Титуса, а потом выдал одной порцией, взахлеб:
– Наконец-то что-то стоящее! Какая скука охранять городские стены и наводить порядок на рынке… Когда слышу, что времена короля Артура прошли, так на душе тоскливо становится, что просто хочется шею кому-нибудь сломать… Ты ведь тоже веришь, что драконы живут на вершинах африканских гор, да? Не может быть, чтобы ни одного не осталось!
«Ребенок-переросток, начитавшийся в детстве сказок», – уже почти без всяких эмоций, холодно заключил про себя Титус, чувствуя, как надвигается катастрофа. И тут же вспомнил, что по крайней мере один дракон, созданный им ради подвигов двойника Волшебным пером, действительно обитает поблизости от египетских пирамид, торжественно облетая их каждое утро, – особенно тщательно, кажется, была выписана его движущаяся тень на желтых египетских песках.
Прошло еще минут пять, и, звучно шаркая на весь коридор огромными туфлями, на второй этаж забрался городской ростовщик Михаэль. Узрев вытянутые от удивления лица искателей приключений, он заявил, что при условии подходящих процентов готов профинансировать из собственных средств любое безумное предприятие, так как именно подобные затеи во все времена оказывались наиболее доходны. Затем исчерпывающе пояснил, как его угораздило очутиться в такой не подходящей собственному статусу компании:
– У меня есть подозрения, что потоп плохо отразится на торговле. Потому, так сказать, лучше быть поближе к делу, чтобы понимать, что вовремя продавать, а что покупать… Кстати, чем это у вас так нехорошо пахнет? Будто на псарне. Заходите в мою лавку, советую приобрести там парфюмерную воду «Тайные желания» всего за полтора санмарина. Можно в кредит под разумный процент. Разумеется, с залогом.
Титус, подергав рукой фальшивую бороду, смущенно закашлялся, а Михаэль, подобрав фалды фиолетового лапсердака, подсел к остальным заговорщикам, подозрительно принюхиваясь по очереди к каждому. Однако, как ни удивительно, очень скоро все гости, несмотря на разницу в возрасте и сословном положении, сумели перезнакомиться друг с другом и начали оживленно беседовать, обсуждая вовсе не потоп, а магию, старые карты, волшебные предметы и закопанные на кладбищах сокровища. Прислушиваясь к разговору, Титус то проваливался в отчаяние без дна, то был готов громко хохотать над собственным планом. Да это же просто цирк на колесах… Без медведей и слонов, конечно, – но один староста чего стоит! А если на пару с ростовщиком… Единственный выход из ловушки, куда он угодил, поддавшись сладким уговорам Большого Феодала, виделся теперь так: поблагодарить всех за визит, а следом с дурацкой ухмылкой на губах сообщить, что все присутствующие стали участниками веселого розыгрыша на злобу дня, устроенного по заданию издателя газеты «Вечернее Сан-Марино», о чем в следующем номере будет напечатана презабавнейшая статья. Когда часы пробили два, истомившийся Титус, заключив, что перед смертью не надышишься и продолжать весь этот балаган нет смысла, наконец решился. Он встал, вышел, как и задумывал, на середину комнаты, помахал руками, дабы привлечь внимание, и с глупой улыбочкой сказал:
– Мои дорогие… искатели приключений! Искренне благодарю, что смогли выделить время и заглянуть сегодня в «Антония и Клеопатру». Знакомство с вами доставило мне истинную радость. Хочу сообщить вам…
Тут в дверь опять постучали. Стук был неравномерным, с подъемами и перепадами, чем-то похожим на мелодию барабанщика. Сердце Титуса екнуло. Он снова подумал о Мюллере с его фокусами. Но вновь ошибся. На пороге стоял худой, среднего роста мужчина лет сорока в черной кожаной куртке грубого покроя, отделанной сверху рыжим мехом. Можно сказать, выглядел он вполне заурядно: открытый высокий лоб с залысинами, перевязанные куском материи седеющие волосы до плеч, здоровенный нос картошкой. Но Титуса поймал на крючок взгляд – казалось, стоявший на пороге знает о тебе все, что знаешь ты сам, – и, возможно, даже больше. В руках незнакомец держал длинный и громоздкий предмет, завернутый в чистый белый холст. Белизна эта отчего-то необычайно поразила наследника – возможно, просто оттого, что за три года он отвык от чистых людей и чистых вещей.