Ольга Власова – Титус, наследник Сан-Маринский (страница 32)
Титус вздрогнул. В глубине души, если честно, его также смущала незатейливость плана.
– Понимаю, похоже на сказку. Я тоже сначала не мог поверить. Но так оно и работает. Все, что напишешь, все сбывается. Мы остановим море…
Трубадур упрямо потряс шевелюрой:
– Дело не в море. Потоп начался не просто так. Случилось что-то еще.
Спину Титуса обожгло холодом. Вспомнился монах с его проповедью в таверне «Рай для усталого путника».
– Ты говоришь загадками.
– Мы, трубадуры, похожи на одно большое ухо. Слушаем все вокруг: людей, море, деревья, ветер, небо – и переводим, что услышали, на язык песен. Часто сами не понимаем, что же такое залетело в это ухо… С некоторых пор появился странный, неприятный звук. Знаешь, как едешь на телеге, а у нее колесо болтается, стучит – вот-вот сорвется… Послушай!
Тут трубадур неспешно и уважительно развязал свой футляр-саван и извлек на свет деревянную гитару примерно такого же вида, какие встречались Титусу в прежней жизни. Взяв ее в руки, Марк снова уселся на пол, задумался на мгновение, словно прислушиваясь к колебаниям мирового эфира, а вслед за тем провел левой рукой по струнам. Тут случилось невероятное – едва струны завибрировали, Титус с первыми же звуками провалился непонятно куда. Музыка, как струя воды, обволакивала со всех сторон, растворяла в себе, и вот так, разбавив собой эту невидимую воду, он стекал в потайное, спрятанное от обычных смертных пространство, заполненное намеками, знаками и возможностями, пусть и невидимыми, но ощутимыми, как предметы в темной комнате. Да, и здесь он, конечно же, сразу услышал тот самый скрип. Причем все четыре колеса – а может, их было и двенадцать, как у трейлера, – скрипели совершенно по-разному. Один скрип был скорее жалобный, другой – скорее торжественный, третий – вызывал мысли о сливочном масле – и так далее. Скрип звучал как голос, и Титусу хотелось поговорить с каждым колесом по отдельности – и со всеми вместе, выслушать их рассказ о том, какими дорогами они ездили, что за камни били их обода, в какой глине они вязли… Мелодия оборвалась. Он повисел еще секунду в этой заполненной намеками пустоте, а потом его швырнуло обратно на кровать в маленькой вонючей комнатке.
– Вот как-то так, – услышал он голос Марка, все еще не видя его. – И стук этот все громче… Ничего другого уже почти и не слыхать… Пару месяцев оттого вообще не могу писать песен. Когда увидел объявление, подумал: наконец-то мне расскажут, в чем дело.
Титус покраснел. Приклеенная борода начала чесаться совсем безбожно.
– Про телегу?
– Можно и так сказать. Про телегу, на которой трясется по ухабам наш грешный мир. По какой такой причине она сломалась?.. Не имею ничего против перьев и прочих волшебных предметов, но не верится, что с их помощью можно ее починить, да еще на полном ходу. Скорее тут нужно быть искусным кузнецом.
Титус попробовал улыбнуться:
– Увы, кузнецов среди нас нет. Все больше люди свободных профессий. Может, вот только староста прежде занимался в своей деревне кузнечным ремеслом?
Когда трубадур ушел, Титус на всякий случай тщательно обыскал комнату, даже под кровать заглянул. Из головы не шло, как Марк, просто потрогав струны гитары, отправил его неизвестно куда. А как хорошо сказал про телегу! Как точно!
Вспомнилась изначальная пустота мира вокруг, чужая, но вызывающая безмерный восторг, как самая мощная октава Баха. Вслед за тем – темнота чрева кареты, где, как прикосновение к коже, он ощутил присутствие Архивариуса. Отчаяние, в котором он пребывал совсем недавно, отпустило. Теперь казалось, что во всем происходящем вскоре обнаружится некий смысл. Всю ночь наследнику снилось, что он работает помощником кузнеца.
6. Приключения начинаются
Уже на следующий день Титусу удалось извлечь прямую выгоду из своего положения главаря заговорщиков. Сельский староста Павлис, по стечению обстоятельств также остановившийся в «Антонии и Клеопатре», великодушно предложил перебраться к нему комнату и заодно взял наследника на полное довольствие. Поскольку в закромах у Титуса оставалось лишь несколько жалких медяков, предложение подоспело как раз вовремя. За ужином, приняв на грудь пару кружек белесого слабенького пива, толстяк тут же простодушно выложил Титусу подноготную своего участия в предприятии по спасению мира.
– Все из-за Марии… – лепетал он, щедро приправляя вареные бобы с бараниной вздохами и закатыванием глаз. – Такое дело, понимаешь… влюбился… И родители ее не против… Но она… Говорит, мне надо похудеть и стать более мужественным… Самый быстрый путь к тому – рискованное, опасное приключение… Позавчера я приехал с обозами из деревни на рынок – и тут твое объявление…
Титус расхохотался – так, что слегка отклеилась фальшивая борода на щеке.
– Чтобы похудеть, надо ничего не есть после пяти вечера. А еще не пить во время еды. Приключения не обязательны.
Толстяк от удивления даже перестал жевать:
– Вообще не ужинать? Да как же такое возможно?
Ответить Титус не успел – кто-то развязно хлопнул его по плечу. Обернувшись, он увидел мальчишку лет двенадцати, рыжего и наглого.
– Для вас письмо, сеньор, – сообщил тот, издевательски гримасничая и ухмыляясь во все лицо.
Кусок баранины встал у Титуса поперек горла.
– Письмо? Ты что-то перепутал, приятель. Некому здесь писать мне письма…
– Нет, все верно, – упрямо замотал головой посыльный. – Сказали – пойдешь в гостиницу «Антоний и Клеопатра» и спросишь сеньора, который живет вместе с толстяком-старостой… Так что вот письмо, и делайте с ним что хотите! Платить не надо – все заплачено. Сказали – у вас денег нет…
Махнув письмом перед носом у наследника, мальчишка тут же пропал с глаз долой. Недоверчиво, словно бумага могла быть пропитана ядом, Титус взял двумя пальцами со стола сложенный треугольником листок и изучил его на свет.
– Кто это пишет тебе письма в городе, куда ты только позавчера приехал? Да еще знает, что у тебя нет денег? – спросил Павлис, отодвигая в сторону пустую тарелку и тоскливо обшаривая глазами стол. Кажется, он по-прежнему был голоден.
– Сейчас узнаем, – сухо ответил Титус, разворачивая сложенную бумагу. Руки слегка тряслись – он был уверен, что наконец-то получил весточку от невидимого, но внимательно наблюдающего за своим горе-протеже Архивариуса. В самом деле, при желании содержание письма можно было трактовать именно таким образом.
«У тебя в этом городе есть друзья, – сообщало послание. – Также можешь доверять тем людям, что приходили к тебе вчера в гостиницу. Не отказывайся от их помощи, некоторые могут оказаться полезны для твоего заговора. Жди, скоро я напишу снова».
Титуса окатил душ из радости и восторга, сердце зашлось в экстазе, перешло на галоп. Тем не менее, прочитав вслед за тем письмо вслух, он всего-навсего осторожно заключил:
– В конце концов, его мог прислать кто-то из заговорщиков для создания романтической атмосферы.
Староста немедля вызвался самостоятельно обследовать письмо. Тщательно ощупал его, оставив на бумаге, к неудовольствию Титуса, жирные следы, обнюхал и даже, кажется, попробовал на вкус.
– Думаю, писала женщина.
– Что, духами пахнет? – фыркнул Титус, представив, как Архивариус вместе с Мюллером, забавляясь и хохоча, щедро брызгают на листок парфюм из большого розового флакона с грушей.
– Нет, духов здесь я не учуял, – задумчиво протянул Павлис. – Но буквы все как на подбор – ровненькие, округлые. Строки аккуратно одна под другой. Моя Мария так же пишет. Да и сама она такая – ровненькая, округлая… Ох… Не заснуть мне теперь.
Трактир постепенно пустел – время близилось к полуночи. Хозяин шумно сдвигал стулья, а его молодая, но уже, видимо, с испорченным характером жена, переругиваясь со всеми подряд, собирала по столам грязную посуду. Павлис, отложив письмо, принялся откровенно позевывать в рукав, несмотря на щемящие воспоминания о прекрасной Марии. Вскоре, оглянув в полудремоте трактир, староста изъявил желание отправиться наверх и предаться отдыху.
– Пойду прошвырнусь, – неожиданно бросил в ответ на это Титус, сверля глазами входную дверь. Таинственное послание вызвало небывалый прилив сил, желание что-то немедленно делать. Он был уверен, что присматривающий за ним Архивариус где-то неподалеку. Возможно, уже расставил по городу некие знаки, чтобы было легче исполнить задуманное им. Хочет помочь горе-наследнику, но притом деликатно обставил все так, что сам вроде бы ни при чем.
– Приключений ищешь? – протяжно зевнул еще раз Павлис. – Ты, того… поосторожней с ними. Без тебя никакого заговора не получится. А кто, кроме нас, спасет мир? Если же не спасем, то и свадьбе не бывать!
Похоже, староста истратил последние силы, чтобы отстроить эту цепочку заключений, вслед за тем чары сна окончательно завладели им. Слегка покачиваясь и скрипя ступеньками, он величественно отправился на второй этаж. Титус же, накинув на голову капюшон плаща, как ошпаренный выскочил на улицу – так, будто Архивариус мог поджидать его прямо у порога «Антония и Клеопатры».