Ольга Власова – Титус, наследник Сан-Маринский (страница 13)

– Не все? – процедил сквозь зубы Титус, закипая, словно большой железный чайник. – Что еще? Тебя также беспокоит статуя? Или…

– Нет, сир, – нетерпеливо перебил его Мюллер, который был настолько возбужден, что даже не замечал злости наследника. – Дело в том, что теперь она висит прямо рядом с вашей дверью.

Титус внимательно посмотрел на слугу. Потом, решительно отодвинув его в сторону, выскочил за дверь и огляделся по сторонам. Как ни странно, он действительно увидел картину. Она была совсем небольшая, высотой меньше чем в полметра и такой же ширины, но при взгляде на нее возникал весьма странный оптический эффект – она затягивала, как громадное батальное полотно на целую стену. Тебя словно хватали и швыряли в бездонный колодец через узкую, покрытую тусклой позолотой рамку. На холсте темными тонкими мазками художник мастерски выписал отвратительного гигантского змея с человеческим лицом, обвившегося вокруг древа в райском саду, на одной из веток которого призывно краснело непропорционально громадное, идеально круглое яблоко. Лицо этого жуткого создания, бледное, с черными, как угли, глазами, уродовала – и это было вполне подходящее слово – самая омерзительная улыбка из всех, что можно представить. Взгляд змея, тоже притворно ласковый, упирался прямо в стоящего перед картиной. Титус сделал пару шагов в сторону, однако черные глаза все равно не отпустили его. Несмотря на талант художника и архетипичный сюжет, картина вызывала тревожное и гадливое ощущение.

– Вот видите, – услышал он за спиной торжествующий фальцет Мюллера. – А говорили, что я сумасшедший!

Титусу стало очень неловко.

– Неправда, – стараясь говорить как можно мягче, ответил он Мюллеру. – Я просто имел в виду, что ты частенько много воображаешь. И иногда это заходит слишком далеко. Вот, признайся, почему вчера вечером ты расхаживал по замку в кольчуге? Опасаешься покушения?

Мюллер нервно осмотрелся по сторонам, потом тихонько взял Титуса за локоть и, осторожно ступая, словно в страхе куда-то провалиться, провел его обратно в комнату.

– Сир, – прошептал он там ему на ухо, торжественно выкатывая глаза. – В замке появился кто-то посторонний! Я, конечно, не говорю, что это какой-нибудь вурдалак…

Титус, не сдержавшись, скептически усмехнулся.

– Опять смеетесь, сир? – внезапно рассердился Мюллер. – А почему же вам стало не по себе вчера вечером? Когда я зашел в залу после ужина, на вас просто лица не было!

Вопрос этот поставил наследника в тупик. Он вспомнил свое вчерашнее состояние и осознал, что действительно его внезапно и беспричинно охватил жуткий страх. Тогда подумалось, что все дело в присутствии двойника. Однако страх этот на самом деле проникал откуда-то из коридора и растекался по комнате – словно сквозняком тянуло.

– И… ты видел его? – спросил наконец Титус, тоже переходя на шепот.

Мюллер ожесточенно помотал головой:

– Нет. Но чувствовал то же, что и вы, сир. Потому оделся, э… надлежащим образом и немного погулял по коридорам. А утром наткнулся на эту самую картину. Честно признаться, у меня от взгляда на нее просто мороз по коже!

Наследник Сан-Маринский с восхищением посмотрел на старого слугу. Прежде ему и в голову не могло прийти, что Мюллер способен проявить такую самоотверженность.

– А что по этому поводу думает Архивариус? – спросил он, вдруг с облегчением вспомнив о всемогущем библиотекаре. – Он ведь, наверное, способен разобраться, в чем тут дело.

Мюллер засопел, потом опять огляделся по сторонам и прошептал:

– Господин Архивариус вчера вечером изволили отбыть в неизвестном направлении. Сказали, что по делам. Когда вернутся – не сообщили.

Вот тут Титус, скажем честно, испугался по-настоящему. По замку разгуливает загадочное существо, способное одним своим невидимым присутствием внушать панический ужас. Кто-то непонятно зачем вывешивает на стены омерзительную картину со змеем-искусителем, возможно тоже с целью запугать обитателей замка в лучших традициях Хичкока. Притом главный герой его книги странным образом ведет себя вовсе не как послушный, находящийся во власти автора персонаж, а хранитель местных традиций Архивариус отбывает в неизвестном направлении! Неужели события в этом пластилиново-картонном мире, как он и предчувствовал, начинают развиваться помимо желания владельца Волшебного пера?.. В голове мелькнула безумная идея – или, скорее, слабая надежда, что все это изощренный, мастерски придуманный розыгрыш, в котором участвуют, сговорившись, Мюллер, Архивариус и двойник. Но нет, интуиция подсказывала – дело действительно дрянь. И в ближайшие часы все может закончиться чем-то очень нехорошим.

– Но как… этот чужак… смог незаметно проникнуть сюда? – внезапно подумал наследник вслух.

Ворота охраняются днем и ночью. Ночью, кстати, они вообще закрыты. Перемахнуть через пятнадцатиметровые стены без хорошего альпинистского снаряжения никак не выйдет – так же как и сделать без динамита подкоп через твердокаменные породы горы Титано. Разве что прилететь сюда на параплане. Да и то, наверное, такой полет должен был заметить кто-то из многочисленных слуг…

– Ладно, Мюллер, – торопливо прошептал Титус, которого все случившееся вывело из полусонного, вялого состояния, одолевавшего его последние дни. – Пункт первый – снять картину и сжечь ее в камине от греха подальше. Пункт второй – собрать всех стражников и часть слуг мужского пола, человек тридцать, вооружить их и расставить на ночь дежурить по всем коридорам и в зале для пиров. Если увидят что-нибудь непонятное, пусть орут во всю мочь… Тем более что я вряд ли буду спать. Да, и пункт третий – принеси мне, пожалуйста, тоже какое-нибудь оружие. Не уверен, что смогу им воспользоваться. Но, может, будет спокойнее…

Мюллер, как солдат, вытянулся по стойке смирно и глухо щелкнул пятками туфлей. Видимо, хотел показать, что замок окончательно переходит на военное положение. Глаза его прямо светились от счастья, и вообще было видно, что он страшно гордился собой.

– Да, – неожиданно пришла в голову Титусу еще одна мысль. – Не говори ничего моему брату. Зачем доставлять ему лишние волнения? Пусть отдыхает, набирается сил. Очень скоро ему придется снова сесть на коня и отправиться в далекий путь…

Мюллер опять приподнялся на носки и стукнул пятками. Титус распахнул дверь, чтобы проследить за тем, как слуга будет претворять в жизнь приказ по уничтожению загадочной картины, и тут же замер на месте с разинутым от удивления ртом. Никакой картины на стене уже не было. Абсолютно голый красный кирпич с прожилками застывшего раствора. Не веря глазам, он подошел к стене и тщательно обшарил ее руками. Однако не смог обнаружить даже следов крюка или гвоздя, на которых картина могла висеть, – если представить, что некий горе-шутник вывешивает ее то там, то здесь.

– Черт! – выругался наследник, чувствуя, как страх пропитывает тело, будто вода кусок сахара. – Она в самом деле пропала! Мюллер, беги, поднимай всех на ноги! Пока не случилось чего похуже!

Уже через полчаса замок напоминал муравейник в тот момент, когда только-только начинается дождь. Слуги, топая, как слоны, бегали по коридорам с вытаращенными глазами, размахивая кухонными ножами и половниками, – с риском скорее покалечить друг друга, чем неведомого врага. Все передавали друг другу шепотом страшное известие – в замке завелся то ли вампир, то ли вурдалак. А может быть, и то, и другое в одном лице. Да не один, а на пару с чародейской картиной, которая сама собой летает по воздуху и появляется прямо из пустоты то там, то здесь. Дело уже шло к вечеру, когда в комнату к Титусу ввалился двойник в забрызганных грязью сапогах. От него за версту несло по́том – то ли собственным, то ли лошадиным, а в каждой руке было по здоровенному белому грибу.

– Что тут у вас происходит? – спросил он, с удивлением озираясь по сторонам. Его недоумевающий взгляд уперся в лежавшие на письменном столе меч и небольшой арбалет, принесенные Мюллером для Титуса. По коридору в этот момент шумно протопала стража. – Кто-то собирается брать нас штурмом? На подъездах к замку я не заметил ничего угрожающего… Или же ты решился… провести учения?

Если честно, Титуса застали врасплох. Он не подумал о том, что слуги будут исполнять его приказ столь бестолково.

– Кто-то посторонний проник в замок, – в конце концов сухо ответил наследник, отрешенно глядя в окно. – Мы предпринимаем необходимые меры предосторожности. Советую и тебе особо не разгуливать по коридорам… Да, и если увидишь где-нибудь картину… со змеем и яблоком, постарайся… поймать ее. Дело в том, что картина эта… сама появляется и сама исчезает. Что она такое и зачем здесь, не знаю, но навряд ли это к добру.

Краем глаза Титус наблюдал за двойником. Тот как-то странно дернулся, словно лицо его свела судорога. Потом, совсем как прежде Мюллер, огляделся по сторонам.

– Что, – решил отплатить Титус той же монетой, – заметил что-то угрожающее?

Двойник молча прошелся туда-обратно по комнате и выдохнул шумно воздух перед тем, как пробормотать едва слышно:

– Значит, и правда было что-то неладное с той картиной.

Титус опешил, но вовремя спохватился. Спросил с деланым равнодушием, неосознанно пододвигая к себе поближе заряженный арбалет: