Ольга Власова – Титус, наследник Сан-Маринский (страница 15)
Мюллер же никак не мог прийти в себя. Все время зачем-то оглядывался по сторонам и хотел, кажется, заглянуть под кровать двойника. Не говоря ни слова, Титус взял его под руку и вывел в коридор. Так же молча они прошествовали к комнате наследника. Только перед тем, как расстаться, Мюллер опять странно глянул на хозяина и обронил с нервной ухмылкой:
– Сир, вы хорошо помните, что именно было изображено на картине?
– В целом да, – с нехорошим предчувствием ответил заинтригованный Титус. – Дерево с яблоком. И змей с человеческим лицом.
– Именно так, сир. Только вот когда я бросал картину в огонь, этого самого змея на ней уже не было. Да и яблока тоже. Просто пустое дерево. И все.
Титус внимательно посмотрел на старого слугу. Ему снова пришло в голову, что все это сложный, изощренный розыгрыш, имеющий своей конечной целью свести его, наследника Сан-Маринского, с ума. Правда, совершенно непонятно зачем. Но если Мюллер не обманывает, им это не сулит ничего хорошего. Если змея не было на картине, теперь он может быть где угодно.
– Конечно, сир, я мог и ошибиться, – решил немного успокоить наследника Мюллер, заметив, как на лицо Титуса возвращается нервное, загнанное выражение. – Темно ведь было.
Титус в ответ вздохнул, сказал устало:
– Я очень хочу, чтобы ты ошибся, Мюллер. Давай будем надеяться именно на это.
8. Пир феодалов
Раскаленное полуденное солнце безжалостно терзало гору Титано своими иглами-лучами, и даже в обычно прохладных каменных залах нельзя было укрыться от растекающейся повсюду духоты. Ветер совсем поник, воздух прогревался, как стоячая вода. Через окно, выходившее в сад, время от времени слышался глухой стук – не выдержав жары, падали только начавшие краснеть яблоки. Титус, у которого прямо с утра разболелась голова, сунулся было в замковый дворик проветриться. Но тут же сбежал обратно, почувствовав, что его словно засовывают в дышащую жаром каменную печь. Краем уха он успел поймать причитания двух крестьян, приехавших в замок на какие-то работы. Они обсуждали в тени крепостной стены навалившуюся на Сан-Марино засуху и горящие на севере леса. Да, не зря ему сегодня все время чудится запах гари…
Пожалев леса, Титус вяло упрекнул себя в том, что уже пятый день подряд не занимается погодой – и вообще ничем не занимается. История с картиной нагнала на него тоскливое, безвольное оцепенение. Да, страх ушел – но вместе с ним еще что-то. Уверенность, что именно он, наследник Сан-Маринский, заправляет всем происходящим вокруг. Может, где-то есть другое перо? Или еще некий волшебный предмет, влияющий на ход событий?.. В любом случае дождь вызвать он все-таки еще может. Нормальный такой ливень, что стоит стеной и способен за пару часов смыть висящее повсюду тяжелое, душное марево. Может быть, заодно оживит засохшее вдохновение, вернет размякшего творца к рукописи. Из-за жары мыслями прямо с раннего утра овладевает чудовищная лень и все, чего хочется, – это впасть в спячку. В голову приходят только мертвые, фальшивые слова, потому-то он никак не отправит свое второе «я» в путешествие. Хорошо, что особой срочности в этом вопросе пока нет. С той кошмарной ночи, когда невесть кто разнес в пух и прах библиотеку, все вроде пошло на лад. Они с двойником снова вместе вкусно ужинают, заводят длинные разговоры о том о сем и даже как-то сходили на рыбалку. Наследник Сан-Маринский, представьте, изволил поймать на две рыбины больше… Хотя, конечно, что-то все-таки поменялось. Иногда Титус улавливает в двойнике, этой собственной копии, загадочную примесь – тяжелую, радиоактивную, облучающую невидимыми вредоносными частицами…
Вернувшись к себе и устроившись за столом, Титус твердо решил: сейчас или никогда.
«Пора, пора, – как заклинание повторял наследник, перелистывая страницы. – Главный герой явно засиделся без дела, а когда человек бездельничает, ему в голову обязательно лезет всякая ерунда. Вот почему, как ни крути, моему
С именем, кстати, была загвоздка. Уже не раз Титус пытался добавить в рукопись эту несущественную деталь. Однако ничего не получалось – все приходившие в голову имена казались искусственными и смешными. Все, кроме имени Титус. В конце концов он решил, что двойник вполне может отправиться в путешествие и без имени. А после первого же славного подвига, как обычно поступали странствующие рыцари, возьмет себе какое-нибудь громкое прозвище. К примеру, Рыцарь Драконьи Зубы… Это, правда, походило больше на рекламу средневековой зубной клиники. Титус фыркнул и опять вернулся к карте. Для начала, наверное, надо организовать рыцарский турнир. Чтобы далеко не ходить, пусть он пройдет в Сан-Марино. Туда Титус сможет отправиться лично вместе с двойником, чтобы воочию наблюдать его победы и пополнять рукопись подробными описаниями рыцарских боев. Да-да, мелкие, но хорошо цепляющие читателя детали… А после турнира, который его двойник, конечно же, должен триумфально выиграть, пусть он отправится куда-нибудь подальше. Например, на корабле. Возможно, победителю турнира предложат поучаствовать в новой военной кампании. По пути герой разгонит орды обнаглевших морских пиратов… И вот что важно не упустить – в Сан-Марино у него появится прекрасная дама сердца, которая с нетерпением будет ожидать его возвращения с горячих африканских берегов. Может быть, в ее объятиях он позабудет о своих претензиях на титул наследника и Волшебное перо…
Воодушевившийся Титус бегло набрасывал план следующей главы, когда в комнату, перед тем демонстративно громко постучавшись, вошел двойник.
– Все работаешь? – спросил он как-то неприятно, по-кошачьи прищурившись. – Бумаги, чернила… Думаешь, это кому-нибудь нужно? Тебе, братец, неплохо бы съездить на войну, где сразу понимаешь, что к чему. Там, поверь мне, ты бы и не вспомнил о своих бумажках. Там – настоящая жизнь! Можно годы сидеть за столом и понять так гораздо меньше, чем за тот момент, когда мимо твоего уха, едва не задев его, пролетает сарацинская стрела!
– Да? – делано лениво переспросил Титус, прикрывая чистым листом исписанные страницы рукописи, на которые весьма беспардонно косился его гость. – Что же, может, ты и прав. Тем более что от писания портятся глаза и перо натирает мозоль на пальце… Знаешь, меня тоже утомило это неблагодарное занятие. Потому завтра мы устраиваем в замке грандиозный пир, о котором ты так давно мечтал. Разливное море вин, отборные яства, толпы слуг, прекрасные дамы и все такое…
Тут он немного приподнял чистый лист бумаги и покосился на свои наброски.
– Н-да… Приедут гости. Феодалы из Союза прибрежных городов. Целых пять высокородных сеньоров с челядью. Каждый просто неповторим в своем роде… В общем, весь высший свет побережья соберется здесь, в этих стенах. Ты доволен?
Двойник подозрительно покосился на Титуса, увлеченно расписывающего соблазны разгульной жизни.
– А, собственно… по какому поводу устраивается празднество?
– По поводу твоего, мой дорогой брат, отбытия в далекое путешествие, – деловито сказал Титус, опуская глаза и черкая что-то бессмысленное своим пером на белом листе бумаги. – Чтобы хоть как-то скрасить мне горечь расставания с тобой.
Даже не глядя на двойника, можно было догадаться, что тот просто рассвирепел.
– Путешествие? Я же тебе говорил, что не собираюсь ни в какое путешествие!
Лицо у него стало бледным-бледным, по глазам перебегали злобные огоньки. Очень они Титусу не понравились. Наследник, однако, был готов к такому повороту. Сказал ласково, косясь на Волшебное перо:
– Настроению свойственно меняться. Думаю, что наступит послезавтра и тебя потянет в дорогу. Да так, что ты ничего не сможешь с этим поделать.
Тут Титус осекся, осознав, что сказал слишком много. Но двойник, похоже, размышлял о своем.
– Как меня зовут? – набычившись и делая шаг к столу, спросил он. – Почему ты скрываешь мое имя? Пользуешься тем, что после удара по голове я многое забыл? Уж не потому ли, что этот замок и владения принадлежат мне? Кто из нас старший брат? Кто родился первым? Для близнецов даже минута имеет значение! Отвечай!
Вот, оно, прорвалось. Титус испытал бессознательное облегчение – не зря он сел за рукопись, чтобы отправить двойника подальше от себя. Добром бы все это не кончилось, точно… Хотя, конечно, можно понять главного героя его книги. Приехать с кровавой войны, погрузиться в комфорт местной жизни, а затем вновь, словно очнувшись после приятного сна, занырнуть в круговорот передряг и опасностей… Н-да, можно будет выстроить на том целую психологическую линию… Герой, озлобившийся по причине того, что вынужден вечно странствовать и не способен найти себе пристанища…
– Не знаю, какой ветер навеял тебе все эти мысли, – ответил он двойнику вслух. – Вроде бы и ветра никакого нет. Может, на тебя плохо действует жара? Ночью, говорят, должен быть дождь…
После того Титус демонстративно развернулся на стуле спиной к двери и принялся изучать собственные каракули. Однако, как ни пыхтел наследник в этот день над рукописью, ничего путного на бумагу не легло. Незадолго до захода солнца, так и не измыслив, куда отправится главный герой после рыцарского турнира в Сан-Марино, Титус быстро сотворил обещанный ночной дождь, попросил у Мюллера вина и отправился с ним на вершину Титано. Там удобно пристроился на теплом плоском камне и, раскупорив темно-зеленую с пузатым горлышком бутылку, жадно отхлебнул из нее. Стремительно темнело, вдоль линии невидимого уже побережья там и здесь светляками зажигались желтые огни костров. Возможно, именно вино подогрело его интерес, но внезапно ему очень захотелось узнать, что же происходит там, у моря. Подавшись вперед и щуря близорукие глаза, Титус принялся жадно рассматривать далекие огоньки на горизонте. Где-то жили своей жизнью придуманные им люди, которые сейчас, отработав честно день в поле или мастерской, спокойно ложились спать, даже не подозревая о сидящем на вершине горы Титано творце. Хотя… Разве это он на самом деле создал их? Нет, вся сила, вылепившая этот мир, она внутри Волшебного пера. Любой, кто возьмет перо, сможет повторить подобное. Остается один вопрос – зачем Архивариус отдал перо ему? Он что, немощный? Сам водить им по бумаге не может? Или слишком велик для такой черной работы?.. Одним глотком наследник допил бутылку и аккуратно поставил ее около камня. На востоке полыхнула яркая голубая вспышка – к Сан-Марино приближалась вызванная им гроза. Позже донесся глухой раскат грома. Слава богу, смоет всю эту ненавистную жару, потушит пожары, от которых страдают бедные крестьяне. Яблоки опять же смогут вызреть до конца… Небо озарилось яркими всполохами где-то уже совсем близко. Титус вздрогнул от испуга – и тут его осенило. Так вот в чем замысел старика! Мир, который он должен описать, уже