Ольга Власова – Титус, наследник Сан-Маринский (страница 17)
– Говоришь, мой братец пытался выдать себя за наследника? – спросил он у окончательно разомлевшего от восторга Мюллера. – Сейчас они поймут разницу!
Тут, повинуясь внезапно захватившему его порыву, Титус сунул зачем-то Волшебное перо в карман платья.
Гости-феодалы, челядь местная и приезжая, даже собаки – все-все уже ожидали наследника. Двухстворчатая дверь, скрывающая за собой главный зал замка, беззвучно распахнулась перед Титусом, как по мановению волшебной палочки. С верхней галереи открылся вид на запруженный пестрой толпой зал, уши заполнило бессмысленное жужжание сотен голосов. Многие тут же задрали головы, с любопытством уставившись на него, другие начали тыкать пальцами, пытаясь привлечь внимание остальных. Довольно быстро воцарилась полная тишина. Мюллер, как аист, торжественно вышагивая на длинных ногах, подошел к деревянным перилам, выгнул грудь колесом и торжественно проорал на весь зал:
– Ты-ытус, на-а-аслед-ни-ик Са-а-ан-Ма-арин-скы-ый!
Ответом был шелест платьев и скрип мебели. Гости, привстав со стульев и лавок, поклонились наследнику до пояса. Титус, смутившись, начал торопливо спускаться в зал. По пути запутался в упленде и чуть кубарем не скатился с лестницы. К счастью, этого, кажется, никто не заметил. Гости-вассалы, для которых рядом со столом наследника накрыли свой отдельный стол, стояли как солдаты на плацу все то время, пока Титус шествовал вниз. Большой Феодал и вовсе так вытягивался в струнку, что походил на ракету, которая вот-вот должна взлететь. Титус направился прямо к нему и, подойдя вплотную, ткнул под нос рукавом сверкающего золотом упленда:
– Что, хорош костюмчик?
– Хо-хо-рош! Просто великолепен! – льстиво пролепетал Большой Феодал, еще сильнее вытягиваясь вверх, счастливо улыбаясь и выкатывая глаза. – У меня такого никогда не будет!
Титусу захотелось дать ему щелчка по носу, но он все-таки сдержался. Торжественно дошагал до своего стола, набрал в легкие побольше воздуха и прокричал что-то вроде приветственного слова:
– Дороги-ие го-ости! Мы собрались здесь, чтобы вместе проводить в далекий путь моего любимого брата! Завтра он отправится исследовать неизведанные и опасные окраины мира! Давайте сделаем так, чтобы перед лицом испытаний, сражаясь с великанами или чудовищами, мой брат вспоминал этот чудесный вечер! Чем веселее будет вам сегодня, тем легче перенесет он бесчисленные испытания, которые выпадут на его долю. Очень на вас надеюсь! Добро пожаловать!
Тут запас воздуха в легких у наследника окончательно иссяк, в горле пересохло, и он надрывно закашлялся. На его счастье, грянула музыка, и вслед за тем воцарился немыслимый шум, который теперь не сумел бы усмирить и десяток герольдов с трубами. Весьма довольный своим многозначительным экспромтом, Титус уселся в резное деревянное кресло с широкими подлокотниками, которое, как и накрытый для него стол, стояло на небольшом возвышении. От прочих столов его отличала еще и огромная серебряная ладья, в которой была аккуратно сложена расшитая золотом салфетка с гербом Сан-Марино. С трудом поднимая утяжеленные уплендом руки, Титус завязал на шее салфетку и с чувством добротно сделавшего свою работу мастера окинул взглядом огромный зал, пока еще освещенный солнечным светом, проникавшим сюда через витражи из цветного стекла. На пространстве, равном по площади, наверное, половине футбольного поля, за составленными из досок столами уместилось до двухсот человек гостей и придворных. По воле Титуса все чины и ранги, за исключением гостей-феодалов и двойника, безбожно перемешались друг с другом. Стражники и рыцари, фрейлины и прачки демократично сидели локоть к локтю. Всем подали одинаковый столовый набор – толстую прямоугольную тарелку из черствого хлеба, оловянную кружку, нож и ложку. Угощение, похоже, запаздывало, и гости, разливая из медных кувшинов вино, бросали нетерпеливые взгляды на вереницу переминавшихся с ноги на ногу слуг в красных шапках. Те, в свою очередь, дожидались команды Мюллера отправляться на кухню. Сам Мюллер принимал доклад от повара в фартуке такого цвета, что Титус вскользь подумал о насущной необходимости улучшения санитарных условий в замке. Что именно эти двое обсуждали, услышать, понятное дело, было нельзя, однако Мюллер с видом инфарктника то и дело хватался за сердце и отчаянно жестикулировал. Могло показаться, будто слуга пытается дирижировать музыкантами на галерее, которые изо всех сил дули в свои скрипучие трубы и дергали струны средневековых инструментов, чьи названия Титус уже позабыл. Прошла минута, другая, и Мюллер наконец важным жестом дал долгожданный сигнал. К общей радости гостей и сновавших по залу длинноухих поджарых псов, слуги рысью ринулись на кухню. К столам Титуса и его гостей-феодалов немедленно принесли тазы, кувшины и полотенца, предложив вымыть руки пахнущей мятой водой. Зажурчало красное вино, наполняя тягучей струей бездонный кубок наследника Сан-Маринского.
– Ваша светлость, позвольте представить вам гостей…
Лицо Мюллера выглядело чересчур напыщенно, будто он в самом деле воображал себя дирижером всего происходящего. «Фальшивишь, мой друг, безбожно переигрываешь!» – едва не выпалил с хохотом Титус. В голове весело шумело от только что выпитого вина.
– Конечно же, позволяю, Мюллер, – сказал он вслух. – Вот только у меня чувство, что я с ними уже хорошо знаком…
Тут Титус не удержался и самодовольно хохотнул, похлопав по карману, где лежало Волшебное перо.
– Это как вам будет угодно, сир, – невозмутимо ответил Мюллер. – Однако традиция есть традиция.
Вслед за тем, наклонившись к Титусову уху, едва слышно прошептал наследнику:
– На вашем месте, сир, я бы вел себя поосторожнее и не распространялся особо о своих секретах. Тем более что это не только ваш секрет.
Титус, отнюдь не ожидавший от Мюллера подобного выговора, подвис, а слуга, не дав ему опомниться, провозгласил, перекрикивая адский шум:
– Кавалер Хартманн…
Из-за соседнего стола поднялся загорелый рыцарь среднего роста с холодными голубыми глазами и такой же холодной белозубой улыбкой.
«Как они умудряются сохранять тут зубы без зубных щеток? – подумал Титус, милостиво улыбнувшись вассалу. – Ах да, он же только вчера родился. Видимо, я так написал в рукописи…»
Ночью, воодушевленный грозой и вином, Титус, помимо раскрытия замысла Архивариуса, пришел к другому гениальному заключению – в тот самый момент, когда бутылка с остатками вина, выскользнув из рук, через секунду перестала существовать, превратившись в тысячу осколков. Чтобы заполнить рукопись правдоподобными характерами, совсем не обязательно размножать до бесконечности собственно наследника Сан-Маринского. Можно пойти иным путем. Разбить себя, как он только что разбил эту бутылку. Ведь любой из нас – будто солнечный свет, вроде бы однородный, но легко превращающийся в спектрографе в набор разноцветных линий. В нем, Титусе, тоже прячется бездна оригинальных характеров. Надо лишь присмотреться, занырнуть в себя поглубже. И вуаля – вот они, вокруг, будто толпа прохожих на улице, снуют туда-сюда. Твои страхи, желания, переживания, воспоминания и мечты. Такие не уживающиеся друг с другом, будто принадлежат двум-трем десяткам разных людей. Но, дорогой, все это ты. Строго говоря, нет никакого Титуса – есть сумма составляющих его персонажей. Их можно вылавливать для рукописи по отдельности, можно скрещивать, подобно тому, как художник, смешивая краски, получает совсем иной оттенок… Так, с использованием нехитрых приемов бытового психоанализа, и явились на свет пятеро его вассалов.
Хартманн был типаж, который Титус не единожды пытался взрастить в себе – впрочем, безуспешно. Железный человек, начисто лишенный эмоций и невероятно эффективный в достижении поставленных целей. Уже даже не человек, пусть еще не машина.
– Сеньор Москито!
Хитрая, непонятно что выражающая физиономия. Круглые очки в железной оправе. Гладкие манеры и отличного покроя костюм. Работая в прошлой жизни в турфирме, Титус отправлял на Багамы миллионера-нефтяника с похожей скучной внешностью. Неожиданно они разговорились. Миллионер рассказал невероятную историю – то ли вымышленную, то ли и вправду настоящую. Его еще пятилетним ребенком похитили у родителей и отвезли куда-то в Азию, где пытались вырастить из белого мальчишки профессионального убийцу. Тщательно изучив за десять лет это ремесло, он, видимо в качестве выпускного экзамена, перебил всех своих похитителей, забрал кучу денег и драгоценностей и вернулся на родину.
– Граф Разлуцкий!
Разлуцкий? Ах да! В прошлой жизни наследник обожал Достоевского. Потому, наверное, и захотелось, чтобы при дворе появился персонаж с загадочной русской душой… Что ж, добро пожаловать в герцогство Сан-Маринское. Климат у нас точно гостеприимнее, чем в Петербурге… Цепкий взгляд, плотно сжатый, молчаливый рот. Парень, кажется, в самом деле получился себе на уме. Надо будет прописать в рукописи, над какими вечными проблемами он размышляет…
– Счастливый Барон!
Обладатель этого чудесного имени поднялся из кресла при помощи слуги. Было заметно, что он не лишен некоторых достоинств, но в данный момент точно определить их представлялось делом крайне затруднительным, так как Счастливый Барон был изрядно пьян. Сторонний наблюдатель мог бы отметить лишь его длинный горбатый нос.