Ольга Вешнева – Любовь под кровавым небом. Часть 1 (страница 5)

Он мотнул головой, и перед глазами все поплыло. Сознание провалилось в туманную мглу, и откуда-то из ее мрачной глубины донесся тихий женский голос:

“Сын мой… Первая взрослая добыча отражает всю твою суть. Показывает, кто ты есть, кому подобен твой неукротимый дух. Так открой глаза и познай себя через кровь того, кто станет отныне для тебя незримым проводником на пути по тайным и явным тропинкам нашего мира под кровавым небом”.

Райли почувствовал пугающе холодное прикосновение к запястью правой руки. Чьи-то сильные тонкие пальцы поймали замершего в противоестественном страхе парня за руку и стали ею управлять, рисуя кровавые узоры на лице.

Лишь после того, как рука высвободилась из необъяснимой чужой хватки, Райли смог открыть глаза и посмотреть в искаженное “зеркало” крышки. Холод окружал его, заставляя мышцы сокращаться от озноба. Управлять температурой тела не получалось. Эту функцию у него как будто заблокировали.

Пятна-круги вокруг полуприкрытых, слипающихся глаз. Тонкие усики-вибриссы на щеках и над бровями. Пушистые бакенбарды и кривой “нарост” на носу.

Райли узнал животное, на морду которого стало похожим его лицо после кровавой раскраски. Кистехвостый олонкем. Вечно грязный длинномордый зверь с плоским роговым отростком на кончике рыла. Костяная “лопатка” на морде помогает олонкему разрывать почву, чтобы находить сочные корни, клубни растений и грибы.

В мистическом ужасе, который не должен быть присущ нелианскому высшему хищнику, Райли выхватил из холодильной камеры разодранную пленочную упаковку, нашел маркировочную надпись и прочел вслух:

– Кистехвостый олонкем. Молодой самец. Биологический возраст – два с половиной года.

Нет! Он точно не видел заводской маркировки. Был увлечен едой и не мог ее заметить. Даже случайно.

Что с ним происходит?

Инфосправка не вылезает из памяти. А значит, это все ненормально! Такого быть не должно!

“Райли”...

Снова этот голос… Он слышал его и раньше… В кабинке инкубатора, полностью изолированной от посторонних звуков и энергетических импульсов.

Голос мог звучать только в его собственной голове. Не мог прийти откуда-то извне.

“Я теряю рассудок”.

“Прими свое животное”, – успокаивающим тоном попросил женский голос.

– Куда принять? – Райли в отчаянии всплеснул руками. – Я его съел. Некоторую часть… Больше в меня не войдет.

“Ты понимаешь меня, сын. Прими как символ”.

– Мне не нужен такой символ. Я хочу быть как грозный аликам, а не как глупый уродец, который ковыряется в грязи и так отжирается к сезону холодных дождей, что становится похожим на шар с маленькими ножками. Зачем я вытащил упаковку из глубины? Мне достался не величественный вилор и не быстроногая билея, а мерзкий грязный олонкем!

“Посмотри на него внимательнее и увидишь больше, чем кажется на первый, неопытный взгляд. Да, олонкем копает глубоко, но и находит он истинные сокровища, самые вкусные грибы и коренья, недоступные вилорам и билеям”.

Таинственный женский голос затихал с каждым словом, и будто растаял в воздухе, унося с собой неестественный холод.

В тесном помещении стало теплее. От холодильной камеры струились прохладные испарения, но Райли прервал их поток, с силой захлопнув крышку.

Что бы это могло быть? Как объяснить все, что он только что делал и чувствовал?

Чем оправдать его ненормальное восприятие мира? Иллюзорными последствиями обучающих инкубаторских симуляций?

Райли решил не обдумывать контакт с таинственным голосом, чтобы замыкание в мозгу, или что там с ним случилось, не произошло снова. Юный нелианец задался целью привести в порядок разум и тело.

Он не полез в душевую кабинку, просто смыл с кожи остатки застывшей крови, которые не успели отпасть. Вытер пол от пятен самостоятельно, обошелся без активации бытового робота.

Отыскал питьевую воду, налил ее в высокий пластиковый стакан и начал пить небольшими, размеренными глотками. Вода показалась ему солоноватой, с минеральным привкусом. Он перестал пить. Подумал, можно ли здесь найти другую, помягче, и отвел стакан от губ.

Крупная капля соскользнула с края стакана и упала ему на грудь, потекла вниз, по чувствительной к колебаниям воды и воздуха полоске на животе.

Райли посмотрел на нее, и уши слегка шевельнулись под волосами от нервной встряски. Обнаружилась еще одна ненормальность – отклонение от стандарта.

Его живот заметно наполнился, а полоска, идущая посередине от груди до пупка, не изменила цвет. Она зрительно стала немного шире, но осталась светлой, хотя должна была потемнеть.

Райли пришел в белую комнату и вызвал Варрена через коммуникатор. После недолгого ожидания увидел на большом экране обоих кураторов. Варрен и Литана лежали на широкой черной кровати, укрывшись мягкой искусственной шкурой, и удивленно смотрели на него.

– Что у тебя случилось? – спросила женщина с легким беспокойством.

– Я поел, но полоска на животе не потемнела, – Райли подошел ближе к экрану и указал пальцем на “неправильную” полоску. – Так не должно быть.

Варрен качнул головой, положил на лоб ладонь и прикрыл глаза.

Литана толкнула его плечом:

– Объясни ему.

– Может, сама объяснишь, – Варрен открыл глаза и повернулся к ней лицом.

– У тебя лучше получится, – заверила Литана. – Ты терпеливее в этом плане.

– Послушай, Райли, – Варрен уступил ей и посмотрел на растерянного подопечного, – все нормально. У тебя не дефект по стандарту, а индивидуальная особенность. Полоска может не менять цвет. Ее настоящее предназначение ты узнаешь, когда научишься плавать. Она поможет чувствовать течение и давление воды. То, что в народе она считается индикатором сытости – это побочное и работает не у всех.

– Видишь, ты хорошо ему объяснил, – похвалила Литана.

Варрен ей что-то передал телепатически, и она забавно фыркнула, потом он сказал ей что-то еще, вынудив отрицательно мотнуть головой.

– О чем вы спорите? – полюбопытствовал Райли.

– Я говорю ей: “Прикрой грудь и покажи ему свой живот вместе с полоской”, а она отказывается, – ответил Варрен.

– Да, я не хочу этого делать, – призналась Литана.

– Не беспокойся, через экран он тебя не просветит насквозь и не увидит, что там внутри, – Варрен ткнулся носом в ее щеку.

– А что там может быть… необычное? – Райли стало интересно узнать.

– Много всякого разного. Например, большое пушистое перо, – язвительно протянул Варрен. – Ты удивишься, но эта прожорливая шомтрия слопала целую лимерийскую кукору вместе с хвостовым пером. Так спешила ее поскорее умять, что не заметила длинного пера, торчащего из птичьего зада.

– Я думала, ты нормально ее ощипал, – скромно возмутилась Литана.

– Не успел… Отвлеклся на разговор с нашим экспериментальным проектом о когтях и диванах. А когда вернулся… Ни птицы, ни пера! Видишь, Райли, эта ненасытная во всех смыслах женщина не оставила мне ни кусочка. А теперь жалуется, что перо ее щекочет изнутри.

– Ты тоже не остался голодным.

– Но я хотел попробовать деликатесную инопланетную птицу. Могла бы поделиться.

– Я не сомневалась, что кукора – твой подарок мне.

Райли прервал их спор логичным предположением:

– Вы можете вырастить много новых кукор. Сколько захотите.

– Все не так просто, – Варрен сделал глубокий вдох и задумчиво нахмурился. – Лимерийские власти не продают нам лицензию на воспроизводство кормовых животных планеты. Без нее мы не можем заниматься их разведением. Приходится довольствоваться редким и дорогим импортом. Ты со временем больше узнаешь о тонкостях международного права. Некоторых вкусных зверей тебе повезет попробовать только на банкетах Содружества и королевских пирах, когда станешь Великим Гением и тебя начнут приглашать в гости как светило галактической науки.

– У тебя за окном в небе висят два ярких примера, – Литана побудила его посмотреть в окно, чтобы увидеть размытые облачным туманом очертания ближайших планет: сине-зеленой Велы и рыжего Мокрокуса. – С длемепами нам удалось договориться на воспроизводство некоторых местных видов, а веляне категорически против того, чтобы мы питались их животными. Вряд ли они когда-нибудь пойдут на уступки.

– Им религия не позволяет убивать живых существ, – дополнил Варрен. – Хорошо, что в нашем мире нет религии. Жизнь без нее проще, и проблем намного меньше!

– Смотри на мою полоску, – Литана приспустила искусственную шкуру до низа живота, прикрывая грудь рукой. – Видишь, она светло-серая. Почти не темнеет.

– У тебя закончились вопросы? – Варрен перестал смотреть на Райли и не удержался от соблазна пощекотать бок и живот любимой женщины.

– Еще один. Важный, – Райли увлекся мыслью, что ему тоже нужно найти себе пару.

– Мы слушаем, – кураторы укрылись шкурой по шею и замерли в ожидании.

– Могу ли я помнить инкубаторские симуляции? Хотя бы частично? – Райли призадумался над тем, как бы поточнее сформулировать вопрос. – И, что мне важно знать, способны ли они влиять на мое поведение? Например, запрограммировать на совершение некоторых странных действий?

– Райли, обучающие симуляции названы так потому, что они учат, направляют, помогают ориентироваться в мире и стимулируют развитие интеллекта, – терпеливо разъяснил Варрен. – Без них ты бы не понимал, что происходит, и не умел общаться. Их никто не помнит. Они выполняют свою роль и просто исчезают из твоей жизни. Да, теоретически возможно программирование на определенное поведение, но такие опыты запрещены государственными и галактическими законами. Пойми, Райли, ты – не биоробот, который на что-то запрограммирован. Ты – разумное существо, наделенное правом свободной воли.