Ольга Вешнева – Любовь под кровавым небом. Часть 1 (страница 16)
Инстинкт самосохранения одержал победу над любопытством и жаждой рискованных исследований.
Серые цветки упали с ладони и моментально исчезли в черной пасти голодно урчащей стальной урны.
Молодой хищник вспомнил, что и ему пора утолить голод. Из соображений предосторожности он отмыл руки от липкой пыльцы, после чего выбрал из холодильной камеры бледное, обескровленное мясо и унес в одну из комнат, где был обустроен уголок, имитирующий общепринятую в содружестве столовую зону. Маленькое окно прикрыл энергонепроницаемой створкой, и в темном убежище расправился с добычей – в дикой спешке, чуть ли не давясь, словно украл вилорий окорок у свирепого хозяина леса.
Призрак не явился. В голове не зазвучал уже знакомый голос.
Странно… Ему надо было радоваться, что галлюцинации прошли, но почему-то вместо утешения он чувствовал угнетающую пустоту сознания. Вслушивался в тишину, напрягая медленно сворачивающееся поле восприятия, и… ничего в ответ. Ни малейшего отголоска похожего на телепатическую речь сигнала.
По сформировавшейся за первый вечер привычке он умылся после еды, попил приятной на вкус несоленой воды из мерной емкости и переоделся в мягкий и теплый костюм для сна.
Индикатор-передатчик просканировал его тело и без хозяйского запроса выдал обобщенные показатели состояния. Устройству не понравилось, что молодой нелианец съел на тридцать процентов больше неизвестно кем отмеренной среднесуточной нормы. Райли огрызнулся на сияющий синей голограммой браслет. Мало того, что гадкая штуковина из серебристого металла и пластика шпионит за ним, она еще намерена ограничивать в еде! Ну уж нет! Сочный кусок мяса из его белых острых зубов никто не вырвет!
Усталость прошла – возможно, ее прогнала нервная встряска. Спать хотелось, но пока не так сильно, чтобы спешить завалиться на кровать. Райли прошелся по комнатам, изучая расхваленные кураторами детали интерьера, которые в его первый день жизни ускользнули от внимания.
Антикварные редкости… Под ними подразумевались найденные в древних захоронениях глиняные книги-таблички, женские украшения и каменные ножи, разложенные по тонким полкам застекленной витрины, как в историческом музее содружества. Среди темных, невзрачных предметов быта аншарнай резко выделялось крупное ожерелье из фигурно выточенных костяных пластин, нанизанных на кожаный шнурок. Эффектное украшение висело на безголовом бюсте - манекене и сопровождалось пояснительной надписью о том, что принадлежало оно женщине из дикого племени, жившей пять тысяч лет назад.
Райли не устоял перед соблазном прикоснуться к наследию древних времен. Движимый вспыхнувшим с новой силой любопытством, он хотел снять ожерелье с манекена и подержать в руках, чтобы внимательно рассмотреть вырезанные на нем изображения и символы, но стоило ему дотронуться до центральной, самой длинной и широкой костяной пластины, тут же в голове прозвучал знакомый голос и в почти закрывшемся поле восприятия проявилось странное присутствие.
“Сын мой”.
Стиснув зубы, Райли отдернул руку. Он перевел взрывной панический импульс в сжатие челюстей и сумел погасить его прежде, чем индикатор-шпион зафиксировал бы опасную странность. Ничего не разбил и не сломал. Аккуратно прикрыл стеклянную дверцу витрины.
Нет! Это невозможно по всем научным данным!
Он не может быть сыном женщины, которая умерла за пять тысяч лет до его выхода из инкубатора.
Теоретически древнюю женщину могли воссоздать из сохранившихся ископаемых образцов биоматериала, как иногда поступают с кормовыми животными. Но в этом случае клонированная особь была бы другой, самостоятельной личностью и его современницей. И она бы, скорее всего, еще оставалась в живых.
“Я схожу с ума”.
Чтобы не дать разыграться приступу неконтролируемой паники, Райли поднялся на крышу. В роскошных апартаментах ему перестало хватать воздуха. Облицованные декоративными панелями стены давили, окружая со всех сторон. Его чуть не стошнило избыточными, по мнению индикатора биологического состояния, тридцатью процентами, или же всей поглощенной за вечер добычей.
“Я должен это преодолеть… Справиться… Избавиться от галлюцинаций”.
Хватая ртом прохладный и влажный городской воздух с пахучими ночными примесями от промышленных выбросов, растворяющихся в морском тумане, Райли стоял на открытом пространстве, в стороне от огражденной силовым полем стоянки персонального транспорта. За стальным парапетом крыши тоже сияли блики защитных силовых ограждений. Он и к ним не приближался, хотя при свернутом поле восприятия энергии не мог ощущать, как они фонят.
Некоторое время спустя он стал дышать спокойнее. Тошнота отступила, по телу разлилось приятное тепло, приглашая ко сну. Нейроны перестали бунтовать от паники, и вернулось ощущение сильной усталости.
Райли почти успокоился. Да, почти, не считая отдельных мыслей о тайнах древних времен, которые упрямо бегали по кругу и не желали уходить за пределы очерченной ими арены, исчезать из видимости.
Не сразу он заострил внимание на приближающемся айри. Ждал, что темно-серая машина пролетит мимо дома, но та развернулась, прошла над защитными полями ограждения крыши и зависла прямо перед ним. Так близко, что застывший в настороженном удивлении парень мог сделать пару-тройку шагов и коснуться вытянутой рукой сплющенной стальной “морды”.
Искусство пилотажа владельца дорогого и маневренного транспорта поражало воображение. Некто удерживал тяжелую, мощную машину в воздухе неподвижно и носом вниз, не горизонтально. Райли впервые увидел подобное, и не знал, как реагировать на странное проявление внимания.
Что надо от него пилоту айри? Почему тот не снимает затемнение стекол кабины, чтобы показать себя?
С древних времен для хищника мира под кровавым небом сытость означает уязвимость. После удачной охоты предки Райли отсыпались в надежных убежищах, а не разгуливали по лесам и горным долинам.
При неактивном поле восприятия энергии и сонной вялости мышц Райли чувствовал себя слабым и беззащитным. Не был готов противостоять возможной угрозе.
И видимо, индикатор не зря упрекнул. Тридцать процентов излишка имели значение.
Сбежать с крыши и спрятаться в логове он не успеет. Ему не обогнать стремительный айри.
Не рискнув приблизиться, молодой нелианец отступил на шаг. Его рот приоткрылся, и губы раздвинулись, обнажая клыки. Но это был не угрожающий жест…
Он как бы спрашивал: “Кто ты? Что тебе от меня нужно?” и просил оставить его в покое.
Затемнение стекол кабины исчезло. В кресле пилота, изящно выгибая спину, чтобы подчеркнуть красивую грудь и подтянутый плоский живот, сидела молодая женщина. Яркие зеленые глаза взирали на него свысока, под углом наклона ее айри. Собранные под резинку за спину волосы были темными, непонятного из-за бликов на стекле оттенка.
Незнакомка оценивала Райли, сканировала “свежее” тело, считывала импульсы и не торопилась улетать, игнорируя фырканье двигателя тяжелой машины, которую ей все сложнее было удерживать в нестандартном положении. Тонкие пальцы вцепились в виртуальный штурвал.
Застывшая в напряженной позе женщина будто готовилась атаковать и пронзить жертву длинными когтями.
Ее внимание не чувствовалось враждебным, но Райли оно напрягало, отталкивало. Он понял, что странный воздушный маневр нужно трактовать, как знак особого внимания, но не проникся, не оценил по достоинству.
Ему не нравилось в этой ситуации все: натужно сопящий айри перед лицом, демонстративное сканирование до костей, хотя, как говорил куратору, он не стыдился печени и почек, да и в его набитом желудке не просвечивались перья с клочками шкуры. Пристальный взгляд женщины ему тоже не нравился, раздражал.
Она не понимала, не чувствовала, что должна отступить. А ему было некуда отступать со своей территории. И если она не удержит айри и здоровенная машина полетит носом вниз, проломит крышу, разнесет корпоративное логово, это будут в первую очередь его проблемы.
Он вновь оскалился – почти с агрессией, но тут же отвернулся, перестал смотреть ей в глаза и опустил взгляд на пока еще целую крышу.
Айри сдал назад, вздернул приплюснутый нос и рванул прочь, обдав его горячим синеватым дымком от выхлопа.
Ложась спать, Райли мечтал о другом женском внимании – мягком и деликатном, приятном в ощущениях, как теплый домашний костюм. Он скучал по девушке с набережной, хотел, чтобы она вдруг оказалась рядом с ним. Но с позиции здравого смысла вместе с наукой это представлялось невозможным. Он даже не знает, кто она, где живет и кем работает. Не понимает, как ее найти.
А если она не каждый вечер приходит на каменную набережную, что ему делать?
Где ее искать? Летать по всему городу?
С высоты полета айри трудно поймать нужный импульс, еще труднее разглядеть знакомое лицо. Мир проносится под тобой далеко внизу, и серебристо-белые волосы сливаются с многоцветием толпы, теряются в нем.
Райли настроил себя не бояться снов. Он был готов к ночным путешествиям сознания.
В новом сне он шел по дикому густому лесу, одетый в шкуру кистехвостого олонкема и босой. На поясе из выделанной темной кожи висел острый нож из оплавленного вулканом стекловидного камня – полупрозрачного, если смотреть через него на свет Мелмены.