Ольга Вечная – Личный интерес (страница 4)
– Без тебя было прям… как-то слишком организованно.
Кристина тут же передразнивает:
– Больше всех на свете по мне тоскует Александра, я так и думала.
– Еще как тоскует. Твоя хаотичная энергия стабилизирует коллектив.
– Вот видишь, Илья, я системообразующая.
Дождиков по традиции с утра не в духе. Хмыкает, отпивает кофе и буднично кивает в мою сторону:
– Как вчерашнее прошло?
– Какое именно?
– Первое.
Он имеет в виду «ГрандРазвитие» против «ОливСтрой». Мы не называем громкие имена в публичных местах – привычка.
Кристина тоже понижает голос:
– В новостных сводках, кстати, весь день мелькало. Кажется, медиа теперь подогревают интерес к процессу.
– Ну, типичный тяжелый спор. Конечно, долгоиграющий, – ухожу я от прямого ответа.
Кристина с усмешкой наклоняется ближе:
– Не такой уж и типичный. Там ведь участвует новый адвокат? Тот самый, который мать-одиночку защищал. Интересно было?
Дождиков снова хмурится, а я аккуратно пресекаю:
– Для меня заседания не включаются в рейтинг «интересности».
Кристина фыркает:
– Да ладно тебе. Мы ж тут, между собой.
Я пожимаю плечами, и она добавляет:
– Следующее заседание я точно не пропущу.
Подходит их очередь на кассу. Сделав шаг в сторону, я достаю телефон и машинально проверяю рабочую почту.
Я сижу за столом и допиваю остывший кофе, параллельно проверяя электронную почту, как вдруг открывается дверь.
Сначала, клянусь, я ощущаю парфюм. Аромат холодной зелени, мягкой кожи с чем-то едва терпким, что не получается определить. Я настолько привыкла к типичным для суда запахам бумаги и антисептика, что этот окажется почти интимным, вызывающим. Кто-то осмелился пахнуть жизнью в помещении, где по умолчанию должно быть стерильно.
Через секунду передо мной бесшумной тенью встает двухметровый адвокат «ОливСтрой».
Белоснежная рубашка без единой складки, верхняя пуговица расстегнута. Темно-серый костюм.
Я не ожидала увидеть представителя «ОливСтрой» здесь и сейчас, сегодня нет заседаний, и я не готовилась.
На этот раз Исхаков без папки.
В одной руке ключи от машины… Хотя нет. Не ключи, а накрученные на пальцы четки.
Странно.
В другой – белый конверт. Выражение лица: «Я тут случайно, просто мимо шел в пиджаке за сотню тысяч».
Заторможенный бессонной ночью мозг вяло подмечает: мне бы хватило доделать ремонт.
Следом думаю о своем простом костюме оверсайз, который вдруг кажется слишком мешковатым и устаревшим. Кожей чувствуется отсутствие косметики на лице. Надо же, так тоже бывает.
Дело не в личном интересе, поймите правильно. Если борзый адвокат выглядит настолько лучше, невольно начинаешь ощущать уязвимость. Согласно правилам работник аппарата суда должен: сохранять достоинство, дорожить честью, избегать всего, что могло бы умалить авторитет судебной власти.
К тому же Исхаков явно выспался.
– Александра Дмитриевна. Рад, что застал, – говорит он дружелюбно, будто стоит на ресепшене в отеле.
Почему помощникам платят так мало? Ну почему? Никогда в жизни я не хотела спрятаться за дорогой одеждой так сильно.
Тем не менее вида не показываю, снимаю очки, которые использую для работы за компьютером.
– Добрый день. Экспедиция на первом этаже, окно номер два. Табличка «Входящие», – сообщаю дежурно-вежливым тоном.
Исхаков не двигается, и я дополняю:
– Дальше справитесь?
Он улыбается:
– Если что, попрошу план эвакуации.
Повисает пауза. Шутку я не поддерживаю. Нельзя, даже если бы было смешно.
А Исхаков смотрит мне в глаза как-то странно, будто бы с особенным интересом. Чуть прищуривается даже.
– Я могу вам еще чем-то помочь?
– Да. Документы я подам официально, но хотел уточнить один момент, связанный с предыдущим заседанием. Буквально один вопрос. К протоколу, не к вам лично, конечно.
– Конечно. К протоколу. – Я снова надеваю очки и понимаю, что мне что-то мешает.
Следом бросает в пот от осознания: перед выходом из дома я наклеила патчи. Думала, доеду на машине до работы и сниму. Дальше был кофе, потом дела. Дождиков и Кристина ничего не сказали, хотя болтали со мной целую минуту. Промолчали.
Патчи все еще у меня на лице.
Причина улыбочек Исхакова ясна.
Я просто забыла. Я так сильно устала, что была слишком рассеянна и забыла посмотреть в зеркало.
Замираю на секунду от охватившего стыда.
Савелий Андреевич улыбается еще вежливее.
Какой стыд. Какой нестерпимый стыд.
Что ж.
Придется пройти через это. Не первый раз.
Я смотрю прямо. Снимаю патчи, выбрасываю в ведро для бумаги под столом и опять надеваю очки в массивной черной оправе, за которыми и прячусь.
После заминки продолжаю:
– На всякий случай, «уточнение по протоколу» – это попытка заново приобщить то, что вчера отклонили?
Исхаков слегка кивает, дескать, оценил подкол, и произносит почти доверительно:
– Это попытка сделать то же самое, но умнее.
Если бы минуту назад я не содрала с лица старые патчи и не надела очки, решила бы, что он флиртует.
Но это совершенно исключено. Не здесь. Не со мной. Скорее, стоит готовиться к острой завуалированной шутке.