Ольга Валяева – Предназначение быть мамой (страница 120)

Это требует большей внимательности родителей и большей внутренней силы — позволить ребенку получить иногда болезненный опыт. Это и о том, что нужно подробно рассказывать ребенку о последствиях. Не просто запрещать курить и выпивать, а объяснять, как это влияет на организм.

Дети не самоубийцы и не глупцы. Рисковать своей жизнью просто так они не будут. Если им понятно, что впереди их не ждет ничего хорошего, они пойдут другой дорогой. А если они все-таки идут вперед, значит, их там что-то манит, и этот опыт получить нужно. Может быть, это на самом деле важный опыт, просто мы за них слишком переживаем? Но стоит ли своими переживаниями связывать детей и их любознательность по рукам и ногам?

Если мы сами в своих детей не верим, если мы сами их не поддерживаем, тогда кто и как это сделает за нас? Критика, запреты, осуждения, поиск ошибок: такая тактика наших родителей не сделала нас здоровее и сильнее. Это не помогло нам строить гармоничные отношения, искать возможности и оставаться в позитивном состоянии. Точно так же это не поможет и нашим детям.

И, наоборот, поддержки никогда не бывает много. И так здорово, когда в тебя верят, что бы ты ни делал. Миллиардер, создатель компании Virgin Ричард Брэнсон всегда говорит, что единственная причина его успеха — это его мама. Она верила во все его проекты, даже те, что казались глупыми и невыгодными.

Как вам такой фундамент? И как изменилась бы ваша жизнь, если бы все это вы знали и понимали с детства, впитали бы это с молоком матери? Хотели бы вы, чтобы все это было для вас естественным ощущением мира? Я бы очень хотела. И очень постараюсь сделать так, чтобы мои дети именно так мир и понимали.

Духовное воспитание — это когда мы видим в нашем ребенке душу, а значит — частичку Бога. И этой маленькой частичке в пока еще детском теле мы помогаем получить нужный ей опыт, оберегая ее от лишних травм. Если мы сможем смотреть на своих детей так, мы легко научимся и уважать их, и договариваться с ними, и отпускать их. Мы поймем, что дети — это не мы сами и не наша собственность. Что они не глина, из которой мы лепим то, что хотим. Они — маленькие семечки, в каждом из которых уже заложено их будущее.

«Ваши дети вам не принадлежат. Они сыновья и дочери самой жизни. Они рождаются вами, но они — не вы, и, хотя они с вами, они не принадлежат вам. Вы можете отдавать им свою любовь, но не мысли, потому что у них — свои мысли. Они — ваша плоть, но не душа, потому что их души живут в завтрашнем дне, который вам недоступен, даже в ваших мечтах. Вы можете стремиться быть похожими на них, но не пытайтесь делать их похожими на себя, потому что у жизни нет обратного хода в прошлое. Вы — лук, а ваши дети — стрелы, выпускаемые из этого лука. Лучник видит цель где-то по пути в бесконечность, и он сгибает вас своей властью, чтобы его стрелы могли лететь стремительно и далеко. Так принимайте же волю лучника с радостью, потому что он, любя летящую стрелу, любит и лук, который держит в своих руках».

Духовное воспитание — это не нотации. Это когда мы сами меняемся, и дети это видят. Когда мы учимся быть гибче, подобно этому луку, для того чтобы они могли стать счастливее. Мы не пресмыкаемся перед ними и не сажаем их себе на шею. Мы готовим их к самостоятельной жизни: без нас. Готовим их быть достойными людьми на этой планете, которые смогут сделать много хорошего.

Мы растим их как цветы: щедро поливаем и дарим солнечный свет, удобряем, отгоняем вредителей и пропалываем сорняки. Мы словно садовники, но от нас не зависит то, что вырастет. Скорее, мы влияем на то, каким это вырастет. Даст ли плоды и цветы, будет ли растение здоровым и полным сил, сможет ли затем жить среди других растений. И именно духовное воспитание выполняет эту функцию. Только оно и может защитить наших детей, сделать их счастливыми и успокоить наши сердца. Ведь что может быть важнее счастья?

Самое главное — это ваша личная цель в жизни, ваше личное стремление к духовному развитию. Без этого все остальное не имеет смысла. Дети растут по образу и подобию. Если вы духовно развиваетесь, то и они будут получать такой опыт. А что они потом с этим сделают — это уже их выбор.

Плоды духовного воспитания

Мой стаж на детских площадках — почти десять лет. И скажу честно: я их не люблю. Если есть возможность погулять в другом месте — я выберу парк или сквер. Не хочется видеть и слышать лишний раз, как божественные детки с помощью родителей превращаются в закомплексованных и печальных малышей. Да и наши дети больше радуются встрече с природой, чем горкам и качелям.

Я видела разных деток: и обычных, и особенных, и из состоятельных семей, и из малообеспеченных. Детей разных стран и народностей. Разных стран мира. И часто мне казалось, что дети ведут себя очень жестоко. В разной степени. Они не одобряют тех, кто от них отличается. Придумывают клички, дразнят тех, кто не может им ответить. Отбирают у малышей игрушки, дерутся…

При этом я точно знаю, что внутри мы все одинаковы — мы хотим и умеем любить с раннего детства. Но вот ведем мы себя по-разному. В силу воспитания, привычек, норм общества… Всегда казалось, что детская жестокость — это естественно, что это норма для детишек. Я помню и свой детский сад, где всех, кто отличался от толпы, мучили. Дразнили, били, обижали. В школе это продолжалось. На площадках усугублялось. Так, однажды дети постарше сбросили меня с горки. Потому что я — девочка, а горка — только для мальчиков. Мне было лет шесть. Я также помню, как доставали мою подругу, которая была чуть крупнее остальных деток, — и сколько комплексов в ней это порождало. Или одноклассницу, которую за высокий рост обзывали «Палкой». Обзывали тех, кто носил очки, тех, кто стеснялся, тех, кто заикался…

Клички были и у учителей: «Страус», «Очкастая», «Жирная», «Крыса»… Добрые такие прозвища. Хотя были и те, кого мы уважали, кого любили. Мы чувствовали от них заботу и любовь — и тянулись к ним. Но таких было очень мало… И я всегда думала, что это норма. Что так ведут себя все дети — всех стран. Я ведь видела такое и в Италии, где итальянские малыши смеются над иностранцами. И на Шри-Ланке, где дети шепчутся за спиной друг друга. И в Китае — где у многих даже в пять лет слишком серьезное и жесткое выражение лица.

Но в одном месте я всегда с радостью иду на площадку. И наши дети тоже с радостью бегут туда. Потому что на этой площадке другая обстановка: на ней как будто дети с других планет. Это дети из вайшнавских семей. Но пусть вас это не смущает: разговор не о религии, а о воспитании. Наверняка нечто похожее можно найти и в христианских (истинно верующих) семьях, и в мусульманских, и в буддийских. Просто мне такое пока нигде больше не встречалось. Особенно в такой концентрации.

Что в них особенного? О чем они общаются? О Боге. О чем они смотрят мультфильмы? О Боге. О чем их игры? О Боге. Вот, сзади меня идут две дамы лет семи-восьми. Говорю «дамы», потому что одеты они в прекрасные длинные платья, их длинные косы уложены вокруг головы и прикрыты платком. О чем же они так эмоционально беседуют?

— Ну как ты не понимаешь, мы же души! Мы не тела, мы вечные! И мы все принадлежим Богу!

— Но ведь и мама тоже, мама ведь тоже Богу принадлежит!

Они играют и в обычные детские игры. Без агрессии и насилия. Без особых соревнований. Например, в прятки или салки. В футбол — без счета. Иной раз они нарисуют не только Господа, но и кошечку с собачкой. Они также играют в «Выше ноги от земли» и в какую-то «Сову» — к своему стыду, такой игры не знаю.

Девочки — почти все — в длинных юбках. С младенчества. И это не мешает им ни бегать, ни лазить. Даже наоборот: в длинной юбке не страшно залезть на самый верх — никто ничего не увидит. Так они привыкают, что в юбке можно делать все. С младых ногтей. Они учатся и носить украшения, и надевать сари — я была просто без ума от одной трехлетней леди в голубом сари. Настолько умеючи она драпирует складки и придерживает подол, надевает платок… В три года! Ее руки раскрашены хной, а не лаком для ногтей.

Почти все детки — вегетарианцы с рождения. Может быть, поэтому нет места агрессии в их играх? Поэтому нет драк и ссор? Конечно, они плачут — когда кто-то упадет или малыши не поделят игрушку. Они не всегда находят общий язык — но почему-то в этом нет жестокости. Нет этого стремления высмеять всех, кто не такой, как они. Нет постоянного рева и разборок. Хотя детей на площадке очень много: несколько сотен, если не больше, тем более что они постоянно меняются, одни уходят, другие приходят…

Еще один диалог — двух мальчиков лет десяти:

— А ты кем будешь, когда вырастешь?

— Я буду людям служить. Помогать им, чтобы мир лучше становился. А то ведь Кали-юга, день ото дня все труднее и труднее жить. Люди уже голые по улицам ходят, пьют.

— А я буду с алкоголизмом бороться. Чтобы люди осознаннее были, буду рассказывать всем правду.

Почему-то ни один из них не сказал о том, что будет работать там, где больше платят. Или там, где престижнее. Или там, куда папа отправит. Это так отличается от разговоров на обычной площадке — про зарплаты и машины…

В семьях, где присутствует духовное воспитание, другое отношение к детям. К деткам обычно очень терпимы: например, на вайшнавских фестивалях они могут ходить с родителями на семинары — и немного шуметь (до пяти лет). И при этом вы не встретите осуждающих взглядов. Никто на вас не будет шикать и не станет требовать срочно выйти. Поэтому очень много тех, кто приезжает на такие фестивали с детьми. У кого-то дети рисуют и лепят, у кого-то кушают мамино молочко, у кого-то ползают. И это в порядке вещей. Те, кому детки мешают, садятся чуть подальше. И все.