Ольга Валяева – Предназначение быть мамой (страница 119)

Чужой труд в целом не уважается. Начиная с работы матери, которая за день делает столько всего незаметного глазу. По себе знаю, как бывает неприятно, когда в грязной обуви заходят в комнату, которую ты только что вымыла. Или когда только что поглаженная рубашка уже валяется на полу.

А может быть, проблема в том, что дети у нас мало трудятся? Много учатся «важным вещам», а от домашнего труда мы их ограждаем — и бережем, и не хотим, чтобы они мешали нам своей помощью, да и справляемся как-то. Это раньше семьи были большие и одна мама физически не могла сделать все. Приходилось детям брать на себя обязанности. А сейчас-то один-два ребенка, которые то в школе, то в саду. Мама может все успеть, так пусть сама и делает.

Но чем больше ребенок с детства трудится, тем уважительнее он относится к чужому труду. К тому же тем самостоятельнее и ответственнее он становится, да и приобретает много важных и полезных навыков. Они-то точно ему потом пригодятся. А уж если человек любит труд и готов к нему — он точно не пропадет.

Отсюда вытекает простое правило: делая кому-то плохо, я делаю плохо самому себе. Зачем тогда причинять кому-то боль? Вот вам и ненасилие. Доступно и доходчиво. Делая больно другому человеку, ты делаешь хуже и самому себе. То же самое с животными, деревьями, родителями, братьями и сестрами.

В этой целостности раскрывается и закон кармы: как ты поступаешь с людьми, так и люди потом поступают с тобой, что ты отдаешь в мир, то мир тебе и возвращает. Не нравится результат? Измени свой посыл. Дети эти взаимосвязи видят быстрее и понимают глубже. И это гораздо быстрее привьет им ответственность, чем наши нотации и запреты.

Не только я — часть мира, но и мир — это часть меня. А это означает, что внутри меня уже есть ответы на все мои вопросы. Мое сердце знает, как мне лучше поступить, — практически всегда. Иногда мне просто не очень хочется его слышать, иногда я с ним не согласна, а иногда мне просто не услышать тихий голос сердца среди огромного шума.

Если же с детства ребенку рассказывать, какой клад в нем сокрыт, он сможет сам принимать решения, слушать и слышать самого себя. Искать ответы на все свои вопросы, быть верным самому себе, идти своим путем. А главное — поймет, кто он и чего хочет в этой жизни.

Важно и понимание различий мужчин и женщин, и обучение их разным искусствам — кому что в жизни более полезным окажется. Мальчика ведь тоже можно учить готовить: тогда он может поваром стать или жену иногда баловать. Но, если он будет уметь варить, кроить и гладить, но при этом не сможет ни гвоздя забить, ни денег заработать, ни защитить любимую, легко ли ему будет?

То же самое с девочками: можно научить и их чинить краны водопроводные и полки навешивать. Но если они все это будут делать сами — что останется мужьям? И что, если они все это будут делать отлично, а вот готовить с любовью — так и не научатся? Поэтому стоит девочек воспитывать как будущих женщин, жен и матерей, а мальчиков — как мужчин, мужей и отцов. С самого раннего возраста. Что в дальнейшем сильно упростит им жизнь, в том числе семейную.

Если вернуться к славянам, то у них для девочек и мальчиков были разными возрастные обряды. Так, мальчика в три года впервые сажали на коня, а девочке — впервые вдевали сережки. В семь лет мальчиков «подпоясывали», а девочек — «закосычивали». А в четырнадцать и тех и других испытывали — но в различных сферах. Мальчиков проверяли на силу мужскую, а девочек — на женскую ловкость. И у каждого обряда был свой глубинный смысл, развивающий в женщинах — женское, а в мужчинах — мужское.

Воспитание мужественности и женственности в детях имеет и еще один крайне важный аспект: это обучение взаимоотношениям между полами. И как, скажите, подступиться к этому вопросу без духовной основы, без представлений о нравственности, семье и браке? Если этого фундамента нет, то все сводится к физиологическим урокам с крайне удивляющими детей подробностями. Конечно, знание устройства собственного тела и механизма наступления беременности важно в определенном возрасте, но без духовной основы оно развращает души детей!

Не случайно в книге «Разговор с молодым директором школы» известный народный педагог Василий Сухомлинский пишет:

«Чтобы предотвратить беды и ошибки семейного воспитания, надо уже в стенах школы готовить юношей и девушек быть мужем и женой, матерью и отцом своих детей. Вступая в брак, юноша и девушка во многих случаях не имеют понятия о той сложной, тонкой культуре взаимоотношений, которых требует жизнь в браке. Им надо глубоко осмыслить, почувствовать, что жить в браке, жить изо дня в день вместе, в одной комнате, не в счастливые часы свиданий, а всю жизнь — это не только радость, счастье, но и огромный труд — духовный труд, напряжение и вместе с тем расцвет духовных сил».

Любая культура так или иначе строится на почитании старших: родителей, предков, учителей. Младшие уважают старших, старшие дают покровительство младшим. И все на своих местах. Тогда в семье младшие могут быть защищены, старшим проще справляться со своими обязанностями.

Изучение своих корней, уважение к своим предкам, к своим родителям — так дерево нашего рода может вырасти большим и сильным. Если же мы всех осуждаем, со всеми что-то делим, то род превратится в маленький росточек — слабый, неустойчивый к внешним воздействиям.

И единственный способ научить детей почитать старших, то есть нас, — самим начать почитать своих старших. Для жены таким старшим будет муж. Этот пример у детей перед глазами каждый день. Если жена мужа не слушается, то и дети никого не слушаются. А кроме того, для них показательны наши отношения с нашими родителями и родителями мужа. Как бы и что ни происходило, но, если мы можем сохранить уважение и не говорить о них гадости, не осуждать их и не считать, мягко говоря, странными, тем самым мы подаем детям важный сигнал: «мы почитаем своих старших, это правильно». Церемонии и молитвы за ушедших предков, создание генеалогического древа, обсуждение с детьми наших корней.

Только так и можно добиться уважения от своих детей. Только так. А без этого уважения и принятия нашего старшинства отношения не смогут быть гармоничными. Дети будут с нами спорить, бороться, игнорировать, стыдиться. Разве это сделает кого-то из нас счастливее?

Каждый ребенок рождается уже со своим призванием и складом характера. Он уже изначально относится к одной из четырех «варн» (учителя, руководители, торговцы и мастера). Просто мы не сразу это видим и понимаем. А ведь достаточно просто понаблюдать. Чтобы понять и помочь ему развить то, что в нем уже есть. Оно ведь там не просто так, и его не выбросишь и не скроешь.

Например, наш второй сын сходит с ума по оружию. Мы никогда не покупали никаких мечей и пистолетов старшему сыну, потому как это его до сих пор не интересует. Даня у нас любит книги. А Матвей другой. Он — рыцарь. Он сам так решил. Первый меч мы случайно купили ему где-то, и он вечером лег с ним спать. Хотя как можно обнимать во сне меч, да?

И главное для меня, что он видит обязанности рыцаря очень точно. Защищать, спасать, оберегать, заботиться. Маму. Братиков. Девочек. Животных. Как-то пришел с площадки с папой и гордо рассказал, как защищал девочку. Мальчик ее обижал, дергал за волосы, а Матвей защищал. Потому что девочек обижать нельзя. Он сам это откуда-то знает.

Я не читаю ему об этом лекций и нотаций, он видит пример, как папа защищает маму (в том числе от детей). Не пытаюсь насильно прививать что-то. Но всегда и во всем проявляется его природа. Природа воина. Воина, который защищает слабых. Поэтому он увлеченно смотрит со мной «Махабхарату» и обожает Бхиму и Арджуну — двух главных воинов. А меня это и радует — ведь «Махабхарата» не только о войне. Она дает мне возможность ответить ему и на глубокие жизненные вопросы.

Я уверена, что, если родители перестанут пытаться что-то свое и очень важное внедрить в ребенка и начнут просто его слушать, отмечать его особенности и следовать за его природой, все увидят и поймут. И помогут.

Проще всего сказать — «не трогай» и «не лезь». Но получит ли тогда ребенок опыт? Поймет, почему не надо лезть? Я помню, как я впервые пожарила сама себе яичницу. Я была уверена, что, как только выключишь печку, сковорода сразу станет теплой. И вот я взяла за чугунную ручку раскаленную сковороду… дальше вы понимаете.

То есть я знала, что нельзя трогать горячие сковороды, которые стоят на печке у мамы. А дальше — опыта не было. Результатом стал ожог ладони, который меня научил наконец. То же самое происходит и во взрослой жизни. Мама и папа говорят «Не делай так», не объясняя почему. Просто, мол, выйдет «не очень» и все. Приходится ребенку на эти грабли таки залезть, чтобы понять, почему же нельзя.

Это не о том, что нужно все разрешать ребенку. А о том, чтобы позволять ему получать опыт и объяснять смысл наших запретов. И вообще лучше пореже употреблять это страшное слово «нельзя». В детях, а особенно в мальчиках, оно рождает только бунт, сопротивление и желание залезть туда, куда не просят.

Мой муж с пяти лет пробовал держать острый топор и рубить дрова. И сейчас он также старается позволить детям получить опыт везде, где это возможно. Забить гвоздь в четыре года и впервые попасть по пальцу молотком? Уже проходили. Самому резать себе яблоки и порезать палец? Тоже было. Залезть высоко и не найти возможности слезть или упасть оттуда? Неоднократно. И один такой эпизод опыта работает лучше, чем сто пятьдесят нотаций на тему «нельзя».