Olga V. Veles – Хроники славянской нечисти (страница 5)

Свет погас. Капище стало обычной поляной. Идолы превратились в обычные камни, поросшие мхом.

Игнат подошёл к Еремею, помог ему подняться.

— Идём домой, — сказал он. — Пора возвращаться.

Глава 16. Алконост и Сирин у капища

Они шли обратно через лес, когда Игнат услышал пение.

Оно звучало с разных сторон — то высокое, светлое, обещающее райское блаженство, то низкое, печальное, от которого сжималось сердце.

На ветвях двух высоких елей сидели птицы.

Слева — Алконост: с головой прекрасной женщины и телом птицы, с радужными перьями, сверкающими в лунном свете. Её песня дарила надежду, обещала, что всё будет хорошо.

Справа — Сирин: тоже с женским лицом, но тёмными, почти чёрными перьями. Её голос звучал так печально, что хотелось плакать и никогда не останавливаться.

— Не слушай! — крикнул Игнат Еремею, закрывая уши.

Но было поздно. Кузнец замер, заворожённый, и сделал шаг к Сирин.

Игнат схватил его за рукав:

— Стой! Это испытание.

Алконост повернула голову и посмотрела на него умными глазами:

— Ты прошёл через тьму, — произнесла она. — Теперь выбери свет или печаль.

Сирин усмехнулась:

— Или прими обе стороны, как принимает их мир.

Игнат подумал.

— Я выбираю правду, — сказал он. — В жизни есть и радость, и горе. Нельзя бежать от одного ради другого.

Птицы переглянулись. Алконост запела новую песню — не такую светлую, но живую. Сирин вздохнула и её голос стал мягче, тише.

— Мудрый выбор, — сказала Алконост. — Помни его.

Обе птицы взмахнули крыльями и взлетели, растворяясь в небе.

Еремей моргнул, пришёл в себя:

— Что это было?

— Часть пути, — улыбнулся Игнат. — Идём. Нас ждут дома.

Глава 17. Возвращение в Глухово

Деревня встретила их тишиной. Дома стояли, прижавшись друг к другу, как старики у печи. На улице не было ни души.

— Странно, — пробормотал Еремей. — Где все?

Игнат почувствовал неладное.

Они дошли до центра деревни. У колодца стояла бабка Марфа, рядом с ней — несколько жителей. Все смотрели на них молча.

— Пришли, — произнесла Марфа. — А мы уж думали, сгинули.

— Всё позади, — сказал Игнат. — Марь ушла. Но она предупредила: граница тонка. Мы должны помнить старые обычаи, уважать духов.

Люди переглянулись.

— Так и будем, — кивнул староста. — С завтрашнего дня начнём восстанавливать старый обряд почитания духов. Ты, Игнат, будешь его хранителем.

Еремей опустил голову:

— Простите меня, — тихо произнёс он. — Из‑за меня всё началось.

— Из‑за незнания, — поправила Марфа. — Теперь знаешь. И все будем знать.

Над деревней взошла луна — большая, круглая, светлая. Где‑то в лесу заухал филин, заскрипела старая ель. Болото дышало туманом, но теперь он не казался зловещим — просто часть мира, который нужно понимать и уважать.

Игнат посмотрел на небо. Он знал: впереди много работы. Но теперь он был готов. Он стал хранителем границы.

Глава 18. Первая весна после событий

Весна в том году пришла рано. Ещё в конце февраля солнце стало припекать так, что с крыш потекли звонкие ручьи, а к середине марта снег в Глухово почти весь растаял, оставив после себя лишь тёмные проталины да грязные лужи.

Игнат стоял на окраине деревни, вглядываясь в лес. Деревья ещё стояли голые, но в воздухе уже чувствовалось пробуждение — тонкий аромат набухающих почек, свежесть талой воды, едва уловимый запах молодой травы.

— Пора, — раздался за спиной голос бабки Марфы.

Она подошла неслышно, опираясь на резной посох. В руках у неё был плетёный короб с дарами: хлеб, мёд, зерно, красные ленты.

— Сегодня первый обряд, — сказала она. — Ты теперь хранитель границы. Помни: не просто дань платим — уважение оказываем.

Игнат кивнул. Он знал: от того, как пройдёт этот обряд, зависит многое. Марь ушла, но граница между мирами всё ещё тонка.

Они направились к старому дубу на опушке — тому самому, у которого дед Игната когда‑то учил его читать руны на коре. У дерева уже собрались жители деревни: староста, Еремей, женщины с корзинами, дети, перешёптывающиеся и боязливо оглядывающиеся на лес.

— Слушайте все, — громко произнёс Игнат. — Сегодня мы восстанавливаем старый обряд почитания духов. Пусть знают: мы помним о них, уважаем их власть и просим о милости.

Он достал из короба горсть зерна, бросил под дуб:

— Полевику — за урожай.

Потом положил ломоть хлеба:

— Лешему — за лес.

Мёд поставил у корней:

— Водяному — за реки и ручьи.

Красную ленту повязал на ветку:

— Домовым — за тепло в домах.

Когда дары были разложены, Игнат поднял руки и произнёс слова, которые передал ему дед:

«Духи леса, духи воды, духи дома и поля,

Примите дары, услышьте слова.

Мы помним вас, чтим вас, уважаем,

В мире жить с вами желаем.

Границу храним, порядок блюдём,

На помощь зовём, когда надо идём».

Тишина повисла над опушкой. Даже птицы перестали петь.

А потом дуб зашумел листьями — будто вздохнул облегчённо. В воздухе запахло мёдом и можжевельником.