Olga V. Veles – Хроники славянской нечисти (страница 4)
Внутри было темно, пахло травами, дымом и чем‑то сладковатым, тошнотворным. У печи сидела старуха — сгорбленная, с крючковатым носом, с волосами, седыми, как иней. Баба‑Яга.
— Чего надо? — спросила она, не поворачиваясь.
— Ищу Еремея, кузнеца из Глухово, — ответил Игнат. — Говорят, Марь его забрала.
Баба‑Яга хмыкнула, повернулась. Глаза у неё были жёлтые, как у хищной птицы.
— Взяла, — подтвердила она. — И не только его. Она всех забирает, кто забыл старые обычаи. Твой кузнец дом деда сжёг, а в доме том хранился её волос — вот она и проснулась.
— Как её остановить? — спросил Игнат.
Баба‑Яга встала, подошла к полке, достала маленький ларчик.
— Есть у меня вещь, что её ослабит, — прошептала она. — Но отдам не просто так. Принеси мне три капли росы с цветка папоротника, что цветёт лишь в самую короткую ночь. Тогда помогу.
Игнат вздохнул. Цветок папоротника — легенда, его никто не находил. Но выбора не было.
— Договорились, — сказал он.
Баба‑Яга улыбнулась, и улыбка эта не сулила ничего доброго.
— Ступай, — махнула она рукой. — Путь к капищу теперь открыт. Но помни: Марь не отступит без боя.
Дверь распахнулась, и Игнат оказался снаружи. Избушка повернулась обратно, частокол заскрипел, будто смеясь ему вслед.
Глава 13. Вурдалаки у старой дороги
Ночь опустилась быстро, как чёрная шаль. Игнат шёл по старой дороге, ведущей к капищу, когда услышал позади шаги.
Он обернулся.
По дороге шли люди.
Обычные на вид — в крестьянских рубахах, с котомками за плечами. Но что‑то в их походке было неправильное: слишком ровные движения, слишком синхронные.
Вурдалаки.
Живые мертвецы, пьющие кровь. Те, кто первыми нападают на родных и знакомых.
Один из них поднял голову. Лицо было знакомым — сосед Игната, умерший три года назад.
— Игнат, — прохрипел он. —
Остальные остановились, уставились на него пустыми глазами.
Игнат отступил. Он знал, что против вурдалаков нужны особые средства.
Достал из мешка чеснок, бросил перед собой. Вурдалаки зашипели, отпрянули.
— Не подходите! — крикнул он.
—
— Потому что вы не люди, — ответил Игнат.
Он выхватил нож, на котором были вырезаны обережные знаки, и шагнул вперёд. Вурдалаки отступили ещё на шаг.
— Уходите, — приказал он. — Вас здесь нет. Вас здесь никогда не было.
Сосед скривился, зарычал, но потом медленно повернулся и пошёл прочь. Остальные последовали за ним.
Игнат выдохнул. Дорога была свободна. Впереди, за поворотом, он увидел тусклое сияние — капище.
Он знал: там его ждёт последняя битва.
Глава 14. Капище древних богов
Капище открылось внезапно — словно прореха в ткани мира. Только что вокруг были лишь тёмные деревья и вязкая топь, а в следующий миг Игнат стоял на круглой поляне, окружённой каменными идолами.
Они возвышались по кругу — древние, покрытые мхом и лишайником, с лицами, изъеденными временем. В центре стоял самый большой идол — с тремя ликами: одно улыбалось, второе плакало, третье оставалось бесстрастным. У его подножия, распростёртый на камнях, лежал Еремей.
Воздух здесь был густым, почти осязаемым. Пахло дымом, железом и чем‑то сладким, тошнотворным — будто цветы, начавшие гнить.
— Наконец‑то, — раздался голос.
Из‑за идола выступила Марь. Теперь она выглядела не как бледная девушка из тумана — это была высокая женщина с длинными серебристыми волосами, в платье из болотной травы и тины. Глаза её светились холодным лунным светом.
— Я ждала тебя, Игнат, — она улыбнулась, и улыбка эта не сулила ничего доброго. — Твой предок когда‑то заключил со мной договор. Теперь пришла пора платить.
— Мой дед ничего не должен тебе, — твёрдо сказал Игнат.
Марь рассмеялась — звук получился, как звон ледяных сосулек.
— О, ещё как должен. Он получил силу, знание, богатство. А взамен обещал, что его род будет хранить границу между мирами. Но ваш кузнец сжёг старый дом, где хранился оберег… и вот я здесь.
Она махнула рукой. Еремей застонал, приподнялся на локтях. Глаза у него были пустые, стеклянные.
— Отпусти его, — потребовал Игнат. — Он не знал, что делает.
— А ты знаешь? — Марь шагнула ближе. — Ты пришёл сюда, не взяв ни огня, ни железа, ни оберегов. Только нож с рунами да горсть полыни. Глупо.
Игнат почувствовал, как земля под ногами дрогнула. Камни зашевелились, будто живые. Из‑под мха показались корни, потянулись к его ногам.
Он быстро достал амулет — тот, что дед дал ему в детстве: маленький деревянный кулон с вырезанным знаком.
— Стой, — произнёс он, поднимая амулет. — Я принимаю долг рода. Что нужно сделать?
Марь замерла. Лики идолов словно ожили — улыбающееся нахмурилось, плачущее перестало ронять слёзы, бесстрастное чуть дрогнуло уголками губ.
— Жертва, — прошептала Марь. — Не кровь, не жизнь. Память. Ты должен забыть что‑то важное, чтобы я ушла.
Глава 15. Ритуал у древнего камня
Игнат задумался. Забыть что‑то важное… Что он мог отдать? Детство? Лицо матери? Путь к дому?
— Дай мне время, — попросил он.
Марь кивнула. Воздух вокруг задрожал, словно от жара.
Игнат закрыл глаза. Перед внутренним взором пронеслись картины: мать, плетущая венок из ромашек; дед, показывающий ему руны на старом дубе; первый раз, когда он пошёл в лес один…
Он вспомнил день, когда дед умер. Старик позвал его к себе, отдал амулет и сказал: «Помни, внук, граница тонка. Не дай ей порваться».
Вот оно.
— Я отдаю память о последних словах деда, — громко произнёс Игнат. — Пусть они останутся только между ним и мной, а ты уйдёшь и оставишь деревню в покое.
Марь склонила голову.
— Договор принят.
Она подняла руки. Идолы засияли бледным светом. Корни отступили, отпустили ноги Игната. Еремей вскрикнул и упал на камни, но теперь глаза его были ясными.
— Игнат? — прошептал он. — Где я? Что случилось?
Марь начала растворяться в воздухе.
— Помни, — её голос звучал уже издалека. — Граница тонка. Береги её.