Olga V. Veles – Хроники славянской нечисти (страница 3)

Река текла медленно, лениво, отражая серое небо. У старой мельницы, давно заброшенной, вода закручивалась в воронку — там, по слухам, жил водяной.

Игнат подошёл к берегу, бросил в воду горсть монет и ломоть хлеба:

— Хозяин речной, я пришёл с миром. Скажи: правда ли, что Марь зовёт старых духов?

Вода в омуте забурлила. Из глубины поднялся пузырь, потом ещё один. И наконец — голова: зелёная, в тине, с длинными усами и глазами, похожими на рыбьи.

— Правда, — прохрипел водяной. — Она хочет вернуть старые времена. Когда люди боялись леса, болота, реки. Когда приносили жертвы.

— А если мы принесём жертву сейчас? — осторожно спросил Игнат.

Водяной рассмеялся, и смех его был похож на бульканье:

— Не любую жертву она примет. Ей нужно не зерно, не мёд. Ей нужно то, что связывает её с миром живых. Кровь того, кто её призвал.

Игнат похолодел. Значит, Еремей не просто забыл обычаи — он, сам того не зная, разбудил древнюю силу.

— Где его найти? — спросил он.

— У кузницы. Но помни: он не виноват. Он просто не знал, что в доме деда хранился её волос. Тот, что когда‑то дал ему прадед — на удачу.

Водяной исчез, оставив после себя лишь круги на воде.

Глава 10. Оборотни (волкодлаки) в ночном лесу

Ночь опустилась быстро, как чёрная шаль. Игнат шёл к кузнице, но дорога вдруг свернула не туда. Он понял, что заблудился.

— Опять маревки? — пробормотал он, доставая пучок полыни.

Но тут из‑за деревьев вышли фигуры — высокие, сгорбленные, с горящими глазами. Волкодлаки.

Один из них выступил вперёд. Лицо его было наполовину человеческим, наполовину волчьим.

— Ты ищешь Еремея, — прохрипел он. — Но он уже не человек. Марь взяла его душу.

— Где он? — Игнат сжал рукоять ножа.

— В сердце болота. Там, где стоит старое капище. Но один ты не дойдёшь. Мы можем помочь — если дашь клятву.

— Какую клятву?

— Пообещай, что если остановишь Марь, то люди снова будут уважать лес. Не будут рубить без нужды, не будут гадить в реках. И будут оставлять дары.

Игнат кивнул:

— Клянусь.

Волкодлаки переглянулись. Тот, что говорил, усмехнулся:

— Тогда идём. Время на исходе.

Они двинулись вперёд, а Игнат почувствовал, как воздух становится тяжелее, будто сама тьма сжимается вокруг них.

Глава 11. Блуждающие огни и маревки в трясине

Туман над болотом стоял стеной — плотный, липкий, с запахом гниющих корней и стоячей воды. Игнат шёл осторожно, ступая по кочкам, обходя тёмные омуты, в которых что‑то шевелилось, будто огромные рыбы скользили под поверхностью.

Он искал путь к старому капищу — туда, где, по словам волкодлаков, Марь держала Еремея. Но болото не хотело его пускать.

Сначала он услышал шёпот.

— Сюда… иди сюда… — голос был женским, ласковым, будто манил к себе.

Игнат замер. Он знал: это маревки — духи тумана, которые заводят путников в трясину.

Он достал из мешка пучок полыни, поднёс к носу и резко вдохнул горький запах. Голоса стихли, но ненадолго.

Потом впереди вспыхнули огни — маленькие, голубые, мерцающие. Они висели в воздухе, то поднимаясь, то опускаясь, словно приглашая последовать за ними.

Блуждающие огни.

Старики говорили: кто пойдёт за ними — сгинет в болоте.

Игнат сжал кулаки. Он не мог остановиться — Еремей был где‑то там, за этой пеленой тумана, за этими обманчивыми огоньками.

— Я не ваш, — прошептал он. — Я иду по своей воле.

Он шагнул вперёд, но кочка под ногой хлюпнула, и нога провалилась по колено в ледяную жижу.

— Попался, — прошипел кто‑то рядом.

Из тумана выступила фигура — высокая, тонкая, с длинными руками, свисающими почти до земли. Лицо у неё было бледное, почти прозрачное, глаза — пустые, без зрачков. Маревка.

— Зачем идёшь? — прошептала она, склонив голову набок. — Болото не любит чужаков.

— Мне нужен Еремей, — твёрдо сказал Игнат. — Отпусти меня.

Маревка рассмеялась — звук получился сухим, как шелест опавших листьев.

— А если не отпущу?

Игнат достал нож, но маревка только усмехнулась.

— Сталью меня не возьмёшь, — прошептала она. — Но… если загадаешь мне загадку, что не разгадать, отпущу. А не отгадаю — сам останешься здесь, с нами.

Игнат задумался. Старики учили: маревки умны, но не знают людских хитростей.

— Что можно взять, но нельзя отдать? — спросил он.

Маревка нахмурилась, потом покачала головой:

— Не знаю.

— Тень, — ответил Игнат.

Дух зашипела, отступила. Огни погасли. Туман расступился, открыв узкую тропинку, ведущую вглубь болота.

— Иди, — прошипела маревка. — Но помни: болото ещё не отпустило тебя.

Игнат шагнул вперёд.

Глава 12. Баба-Яга и избушка на курьих ножках

К вечеру туман рассеялся, но лес стал гуще — деревья сплелись ветвями, образуя над головой тёмный свод. Игнат понял, что заблудился.

Он остановился, прислушиваясь. Где‑то вдалеке раздался скрип — будто старые доски терлись друг о друга.

Через полчаса он вышел на поляну.

Посередине стояла избушка — покосившаяся, с кривыми ставнями, с крышей, поросшей мхом. И самое главное — на курьих ножках, которые шевелились, будто живые.

Вокруг — частокол из костей. На кольях — черепа, пустые глазницы которых смотрели прямо на Игната.

— Избушка‑избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом, — произнёс он, как учили в детстве.

Избушка заскрипела, медленно повернулась. Дверь приоткрылась.

— Заходи, гость незваный, — раздался хриплый голос.