Olga V. Veles – Хроники славянской нечисти (страница 7)

Ванюша моргнул. В глазах мелькнуло узнавание:

— Дядя Игнат?

— Да, это я. Пойдём домой.

Он взял мальчика за руку. В тот же миг туман вокруг зашевелился, загудел, будто недовольный.

— Нельзя уходить просто так, — прошипел чей‑то голос. — Плата!

Волкодлаки зарычали, оскалились. Один из них шагнул вперёд:

— Мы заплатим. Памятью.

Они обменялись взглядами с Игнатом. Тот понял: они отдадут часть своих воспоминаний, чтобы открыть проход.

Туман расступился. Бледная тропа засветилась ярче.

— Берите ребёнка и идите, — прохрипел волкодлак. — А мы останемся.

— Нет! — начал Игнат.

— Так надо, — перебил второй. — Мы знаем, что делаем.

Игнат схватил Ванюшу за руку и побежал по тропе. Омут за спиной захлопнулся, как пасть зверя.

Когда он очнулся, лежал на берегу, мокрый и дрожащий, а рядом сидел Ванюша и плакал, уткнувшись ему в плечо.

Кикимора стояла поодаль и смотрела на них.

— Спасибо, — сказала она. — Ты не бросил его.

— А волкодлаки?..

— Они вернутся, — кивнула кикимора. — Но уже другими. Такова плата за Навь.

Над болотом вставало солнце. Туман рассеивался, открывая вид на деревню, где уже бежали люди — мать Ванюши, староста, бабка Марфа.

Игнат вздохнул. Он знал: это только начало пути.

Глава 22. Встреча с Дажьбогом

После возвращения из Нави Игнат несколько дней не мог прийти в себя. Ему снились тени, слышался шёпот, а амулет, который он оставил у омута и потом нашёл на том же камне, теперь светился в темноте слабым золотистым светом.

Однажды утром бабка Марфа позвала его на околицу:

— Иди за мной. Есть дело.

Они поднялись на холм за деревней, где стоял одинокий камень, покрытый древними знаками.

— Здесь, — сказала Марфа, — в полдень бывает сила. Жди.

Игнат остался один. Солнце поднималось выше, и когда оно оказалось в зените, камень засветился — не ярко, а мягко, как утренняя заря.

Из света выступил высокий мужчина в белых одеждах, с золотыми волосами и глазами, похожими на солнце.

— Ты — хранитель границы, — произнёс он голосом, похожим на шум ветра в колосьях. — Я — Дажьбог, дающий свет и жизнь.

Игнат поклонился:

— Благодарю, что явился. Чему я должен научиться?

Дажьбог улыбнулся:

— Балансу. Граница тонка не потому, что духи злые, а потому, что люди забыли: мир един. Лес, поле, дом, река — всё связано. Ты должен научить людей видеть эту связь.

Он протянул руку, и на ладони у него появился маленький солнечный диск:

— Возьми. Это знак. Когда будешь проводить обряды, пусть он светит над местом почитания. Он поможет укрепить границу.

Игнат принял диск. Тот был тёплым, почти живым.

— Что ещё? — спросил он.

— Помни: не все духи — враги. Не все люди — хранители. Но каждый может помочь, если поймёт. Научи их видеть знаки, слышать шёпот ветра, замечать следы духов. Тогда граница станет крепче.

Дажьбог сделал шаг назад. Свет вокруг него стал ярче, ослепил на мгновение, а когда Игнат проморгался, на холме никого не было — только солнечный диск лежал у него на ладони, тёплый и живой.

Бабка Марфа подошла сзади:

— Ну что, понял?

— Понял, — кивнул Игнат. — Пора учить других.

Глава 23. Возвращение кикиморы

Осенью, когда листья начали опадать, а болота затянуло туманом, кикимора снова пришла в деревню.

Она появилась на околице вечером, когда зажигали огни. Стояла у плетня, мокрая, спутанные волосы облеплены тиной, глаза — тревожные.

Игнат заметил её первым.

— Что случилось? — спросил он, подходя.

— В трясине, — прошептала кикимора, — что‑то проснулось. Древнее. Злое. Оно гонит нас, ломает тропы, отравляет воду.

— Кто?

— Не знаю имени. Но оно не из наших. Пришло издалека, из‑под земли.

Игнат задумался.

— Покажи, — сказал он.

Они пошли к болоту. Туман здесь был гуще, пах гнилью и чем‑то металлическим. Вдалеке мерцали огни — не блуждающие, а красные, злые.

— Там, — указала кикимора. — У старого дуба, что упал в воду.

Игнат достал амулет и солнечный диск. Оба светились, но по‑разному: амулет — бледно, диск — ярко, ровно.

— Оно чувствует силу, — предупредила кикимора. — Будет пытаться сбить с пути.

Они ступили на тропу. Болото зашевелилось, забурлило. Из тумана выступили фигуры — то ли люди, то ли звери, то ли вообще не из этого мира.

— Назад! — крикнул Игнат, поднимая диск. — Я — хранитель границы! Именем Дажьбога, именем предков, именем земли — прочь!

Фигуры зашипели, отступили.

У упавшего дуба, наполовину погружённого в воду, клубилась тьма. Она пульсировала, как живое сердце, и от неё веяло холодом и ненавистью.

— Это не дух, — прошептала кикимора. — Это… осколок. Осколок чего‑то большого.

Игнат положил руку на диск. Тот засиял ярче, отбрасывая золотистые лучи на тёмную воду. Тьма у дуба зашипела, отступила на шаг.

— Что это? — спросил Игнат у кикиморы.

— Осколок Нави, — прошептала она, дрожа. — Что‑то прорвалось из нижнего мира. Оно питается страхом, питается силой духов. Уже три моих сестры исчезли…

— Как его уничтожить?