Ольга Тимофеева – Бывший: все сложно (страница 70)
– Тут бы просто найти, кому отдать. С мамами что-то мне кажется, напряженка.
– Кто встает следующий раз кормить?
– Кир, можно я с Борькой лягу, заодно покормлю собаку.
С Борей? Я и не знаю.
– Ты же говорил, что ночью не слышишь ничего, так крепко спишь.
– Ну-у… я приврал, если честно.
– Самсонов.
– Так бы вы не пришли. Это профдеформация. Я чутко сплю, сразу просыпаюсь.
– А мне куда тогда лечь?
– В спальню.
– Я лягу, но ты помни, что ты следишь за ребенком и собакой. А не за спальней.
Улыбаясь, молча кивает мне.
– Обещай, что не придешь туда.
Поджимает губы, чтобы не засмеяться.
– Никит, нет, – машу головой. – Ты хотел доказать что-то. Вот, докажи, что ты можешь присмотреть за ребенком и собакой, а не думать о постороннем в этот момент.
– Хорошо. Обещаю.
Глава 49. Никита
Будильник пищит в два. Я сразу открываю глаза, будто и не спал. Борька на диване раскинулся, обнял подушку, сопит.
Щенок в коробке уже тоненько пищит.
Поднимаю его, держу головку. Кормлю из шприца. Смесь капает мимо, он неловко глотает, но цепляется за жизнь. Как я за возможность все исправить.
Укладываю его обратно, слушаю, как сопят сын и щенок. Сам заваливаюсь на диван, натянув плед до подбородка.
– Никита, – кто-то трогает за плечо, тут же просыпаюсь и открываю глаза.
Кира. В моей футболке, с распущенными волосами, которые щекочут шею, наклоняется ко мне.
– Ты кормил собаку? – шепчет.
– Кормил недавно.
И снова слышен писк. Щенок возится в коробке.
– Где смесь? Давай я еще его покормлю.
Кира ложится с другой стороны от Борьки и протягивает руку, кормит щенка из шприца. Я поддерживаю голову.
Щенок жадно глотает, будто полчаса назад я не кормил его.
Между нами сын и коробка, как кордон.
– Помнишь, ты кота принесла?
Что-то вспоминает.
– Не принесла, – слышу улыбку в голосе, – а это он за мной шел и мяукал. Как будто ругался, что я медленно иду.
– Есть он хотел, помнишь, полбанки сливок умял.
Мы тогда еще только начали встречаться.
– Какой он умный был. Сам в унитаз ходил, помнишь?
– Да. Удивительно, как не упал ни разу. И воду пил из-под крана. Свежую только.
– А помнишь, как я тебе ужин приготовила, а он пока ты там что-то доделывал, твою сосиску украл и съел.
– Он, жучара, получил тогда.
Смеемся в темноте полушепотом, чтобы не разбудить Борю.
– Классный был.
– И умный. Я даже расстроилась, что у него хозяева нашлись и пришлось отдать.
– Кто знает, может, у нас бы ему лучше жилось.
– Они вон как в него вложились. Он умный такой.
Борька вздыхает во сне и тянет к себе коробку.
– Самсона не отдавай… пусть с нами живет…
Мы оба замираем, потом тихо смеемся.
Я просыпаюсь первым. В комнате тихо. Как-то разговорились с Кирой о прошлом, что не заметили, как уснули.
Кира спит с Борей на одной подушке. При том, что он раскинулся как звезда, волосы торчат во все стороны.
Щенок спит в коробке, носиком уткнулся в пеленку.
Чтобы не разбудить их, тихо поднимаюсь.
Иду на кухню. Включаю чайник, открываю холодильник. Там яйца, молоко, кусок сыра. Надо сделать омлет, раз у меня все в гостях.
Пока режу хлеб, ловлю себя на том, что хочется, чтобы они проснулись и почувствовали запах, чтобы у них утро ассоциировалось со мной.
Открываю сообщение, пришедшее на телефон.
Домбровский: "Заходи завтра, надо обсудить кое-что".
Я: “Завтра на смене. Могу во вторник”
Домбровский: "Сегодня можешь?"
Я: “да”
Домбровский: “скину адрес, приезжай ко мне домой в обед”
Сжимаю губы. Он сказал, что позвонит, когда все будет. У него даже не стоял вопрос “или если будут проблемы”. Просто все взял и решил.
Смотрю на автомате в сторону комнаты. Там спят Кира и Боря.
Тот, кто у меня их забрал, должен за это ответить.
Делаю омлет, заливаю молоком, слышу, как на сковороде весело шипит масло. По квартире уже разносится этот аромат омлета.