Ольга Сурмина – Некровные (страница 43)
Она вновь вскрикнула, когда вслед за последним толчком в матку стала вливаться вязкая, горячая жидкость. Мужчина запрокинул голову, оскалился и закрыл глаза. Испытать самое сильное блаженство, на которое способно людское тело.
Все вокруг темнело. От ощущения, что в нее сливают, измученную девушку накрыл безумный, неадекватно сильный оргазм. Трясло, ноги не слушались, от удара о ванну спасло только то, что Эрен схватил «сестру» под ребра, не позволяя упасть. Сперма текла по бедрам, сворачивалась, касаясь водопроводной воды.
— Сейчас мы смоем это и продолжим. — Другой рукой Андертест вновь взял гель для душа, и принялся намыливать не осознающую реальность студентку. Холода больше не было.
Одетт кусками помнила, как «брат» вынес её из ванной в белом махровом полотенце. Как занес к себе в комнату, положил на кровать, на которой спал сам. С ухмылкой навис сверху, начал целовать грудь, облизывать розовые упругие соски.
Она вновь сладко ощущала, как он терся головкой о вход во влагалище. Сладко возбуждающе, затем навалился, медленно вошел и схватил за подбородок, начиная очередной долгий насильственный поцелуй. Мужчина явно не врал, когда говорил, что ему требовалось много. Особенно сейчас, чтобы снять копившееся месяцами напряжение.
Тишина
Аппетита не было. Девушка с отсутствующим лицом таращилась в окно, глядя, как ползли по небу серые облака. Пахло беконом, яйцами, и еще какими-то овощами. Эрен… встал довольно рано. Очень тихо, чтобы не будить «сестру», и, довольный, ушел на кухню готовить завтрак. Ведь одно из качеств хорошего мужчины — руки, растущие из правильных мест. Умение убрать, приготовить, позаботиться физически.
Непременно завтрак должен был произвести приятное впечатление. Одетт знала, что он так считал, и из-за этого не хотела выходить из комнаты. Не хотела начинать гребаный разговор, который очень нужно было начать, но испариться без слов — еще хуже. Как ни посмотри.
В конце концов, студентка все же нашла в себе силы подняться. Завернуть совершенно голое тело в теплое одеяло, и тихо выйти в ободранный коридор.
Раньше она мечтала, чтоб Андертест пригласил её к себе в комнату. Мечтала… дотронуться до его вещей, узнать, какой запах у его любимого пиджака, который иногда висел на спинке стула. Посмотреть, каких авторов он читает чаще всего. Теперь ночь у мужчины мечты… не вызывала никаких чувств. Лишь скользкое, болезненное ощущение, как когда наступают на воспаленный чирей. Мужчина мечты может взять её за шиворот и спустить с лестницы, если у него будет плохой день. Может схватить за щеки, и как следует сдавить, усмехнувшись.
Он никогда не будет её уважать. Она никогда к нему не подберется, не будет ровней или чем-то вроде этого. Тех, кто под ногой, не уважают. К ним проявляют милость. Их… могут трахать без особого согласия, а потом спустить с лестницы, если что-то пойдет не так. Потому что, чтобы Эрен не говорил, прошлого не изменить. Она по-прежнему дочь любовницы, а он — сын своего отца. Как бы не противился… сын своего отца.
Одетт неловко заглянула на кухню, наблюдая, как молодой человек с довольной улыбкой раскладывал приборы на столе. Хозяин. Тот, кто всем своим видом обещал быть хорошим семьянином, ибо ужасное детство научило его быть чуть меньшим ублюдком, чем он мог бы себе позволять на самом деле.
— Доброе утро. — Андертест ласково улыбнулся и чуть скосил на «сестру» взгляд прохладных светлых глаз. — Мне приятно видеть тебя голой. Практически голой. Тебе… идет снимать одежду. Даже жаль, что ты решила взять одеяло.
— Рассчитываешь на продолжение? — Девушка нервно прищурилась. По спине опять пополз необъяснимый холод.
— Почему нет? — Улыбка становилась все шире. — Садись, тебе нужно поесть. Как ты себя чувствуешь? Все хорошо?
— Да. Спасибо. — Глухо, на автомате сказала студентка, глядя будто сквозь «брата». — Эрен. Нам… нужно поговорить.
— Хорошо. Конечно. — Он вскинул брови, присаживаясь напротив. Все-таки бекон с яйцами и овощами отчаянно вкусно пах, несмотря на то, что пару минут назад Одетт была уверена в полном отсутствии аппетита. — Ты хотела меня попросить о чем-то?
— Не совсем. — Постепенно волнение вчерашнего дня возвращалось обратно. Отчаянно долбило виски, заставляло сердце сжиматься, сводить руки из-за слишком сильного напряжения.
— А в чем тогда дело? — Молодой человек поднял одну бровь. Теперь в выражении скользнуло подозрение, взгляд становился давящим.
— В общем. — Одетт попыталась проглотить ком, хотя тот не глотался. — В общежитии, в котором я жила раньше, освободилась кровать. Я… жила там с подругой, и мне хочется к ней вернуться. Я по ней скучаю. И тебя чтобы не стеснять, чтобы не мешать, и. — Взгляд становился пустым. — Ты всегда этого хотел. Да и я, если честно, тоже. Сейчас появилась возможность съехать. Без каких-либо вложений с твоей стороны. И я думаю, я съеду.
— Что? — Из бледной руки вывалилась вилка, по кухне разнесся тихий металлический звон. Улыбка медленно сползала с лица.
— Ну, в общем, вот так. — Студентка пожала плечами, так быстро и неловко, что это движение походило на внезапный нервный тик.
— Так не пойдет. — Тихо сказал мужчина и что-то сжал в руке, то ли салфетку, то ли пачку зубочисток. — Чтоб я больше не слышал. Ты… останешься здесь. Я хочу, чтоб ты осталась здесь.
— Эрен, это глупо. — Одетт тяжело вздохнула. Губы дрожали, по спине пополз нервный холод. Диалог не задался.
— Нет, не глупо. — Он вытаращил глаза. — У тебя есть дом!! Зачем тебе куда-то уходить⁇ Шляться по каким-то подругам⁈ Если ты скучаешь по подруге, ты можешь пригласить её к нам на ужин. Для этого не обязательно бежать к ней жить.
Девушка непонимающе нахмурилась, уставившись в тарелку.
— Неужели тут так плохо? — Тихо добавил Эрен. — Если тебе не нравится, давай сделаем ремонт. Да… ремонт, почему нет? Он тут итак не доделан. Твоя комната, буквально, просит о чистовой отделке. Что скажешь? Давай сейчас сядем за каталоги и что-нибудь выберем, давно пора. А то моя женщина живет как в пещере. — Андертест с надеждой поднял брови, пока лоб поблескивал от влаги. Судя по всему, нервничала сейчас не только Одетт.
«Я не твоя женщина, мудак» — вертелось в голове, правда сказать это студентка так и не решилась. Сжала в холодных кулачках одеяло, в которое куталась, и в очередной раз попыталась спрятать испуганный взгляд.
— Слушай, я не думаю, что это нужно. У нас с тобой… странные отношения. Тебя носит из крайности в крайность, ты то меня ненавидишь, то… готовишь мне завтрак и постоянно намекаешь на секс. Слушай, я… я не могу так. Давай просто разъедемся, как и хотели изначально. Ремонт сделаешь на свой вкус, как тебе хотелось. А я там, как-нибудь, разберусь сама.
— Так было раньше, и я тебе объяснил, почему. — Эрен жутко раскрыл глаза. — Больше так не будет, можешь не беспокоиться. Я все для себя решил. Я… хочу продолжать то, что у нас есть сейчас. Я хочу. Продолжать.
— А я нет. — Честно призналась девушка, тяжело, обреченно выдохнув. — Послушай. Мне не по себе рядом с мужчиной, который со мной спит, и смакует надругательство над моей семьей. Который смакует… надругательство надо мной. — Она опускала голову все ниже. — По правде говоря, тебе нравлюсь не я. Тебе… нравится это чувство. Чувство, когда ты делаешь нечто такое с тем, кто разрушил жизнь твоей матери. Ведь… во всем виноват факт моего рождения. Если бы моя мать сделала аборт, то идти к мистеру Андертесту старшему ей было бы не за чем. Ключевым фактором стала возможность вырастить ребенка за его счет, ведь он… предлагал спонсорство. В общем, если бы не я, у твоей семьи все было бы хорошо. Ты это знаешь. И вот сейчас… тебе пришла в голову идея мстить прошлому таким вот образом. Идея привязать меня к кровати и наслаждаться. Возможно, ты думал об этом еще раньше, просто не подходил, потому что думал, что я твоя сестра. То есть… я была права с самого начала. Права, думая, что ты слетишь с катушек, когда узнаешь правду.
— Что ты, твою мать, несешь? — Эрен вновь гневно раскрыл глаза. — Да. Мне нравится чувствовать, что «нельзя», наконец, превратилось в «можно». Нравится мять твою кожу, нравится дышать тебе в ухо, но я не думал при этом о наших гребаных семьях. Скажу больше, мне теперь на них глубоко насрать. Гниют на кладбище? Пусть гниют, замечательно, потому что ни один человек мне не скажет, какой я плохой. Плохой, раз позволяю себе делать это с девочкой, которую должен считать сестрой. Хоть сводной, но сестрой. Которая выросла и превратилась из девочки в женщину под моим периодическим наблюдением. Они мертвы, и я буду делать все, что мне вздумается. Всё. Абсолютно все. — Взгляд опять становился жутким. — Так что ты никуда не пойдешь, Одетт. Мы сделаем тебе замечательную комнату. Купим все, что ты хотела. Все что угодно. А за это… ты будешь своего «братика» любить. Любить. Это все, что мне нужно. Ты никуда не пойдешь, забудь об этом. Ешь свой завтрак. — Мужчина гневно встал, бросив на столе столовые приборы, затем быстро вышел из кухни.