Ольга Сурмина – Некровные (страница 35)

Андертест поёжился, выйдя под этот прохладный дождь из массивных дверей университета, но задерживаться больше не собирался. Как выяснилось, человеческое здоровье намного более хрупкое, чем ему хотелось бы думать. Он не непобедим для воспалительных процессов — стоило это учитывать. Пневмонию одной силой воли, как оказалось, не одолеть.

«Сестра» рванула за ним к машине, придерживая подол платья. Возле тусклых уличных фонарей были видны падающие капли, но затем они рассеивались в осенней тьме. Остатки листвы срывал безумный ветер, который усиливался к ночи. Огни окрестных домов постепенно гасли. Раздавались быстрые хлюпающие шаги по мокрой дороге. Через пару минут студентка выбежала с территории учебного учреждения и быстро влезла в машину к «брату». Всё-таки не надевать никакой верхней одежды было большой ошибкой.

— Холодно? — хрипло спросил Эрен, косясь на девушку с водительского сиденья. — Скоро приедем, примем душ. Может, даже… горячую ванну. А потом… — он неспешно завёл двигатель, — предлагаю посмотреть что-нибудь вместе. Любишь фильмы ужасов?

— Как-то даже не знаю, — Одетт потупила глаза. — В общем-то, наверное, нейтрально к ним отношусь. Но раз Хэллоуин — то будет как раз в тему.

— Я с этим и предложил, — в странной улыбке показались зубы.

Мимо окон проносились улицы, дома. Мерцали неизменные для этого вечера капли дождя. Студентка пыталась на них сосредоточиться, но всякий раз отвлекалась на позывы собственного тела, низко склоняя голову.

Жарко. Тяжело. От алкоголя слегка кружилась голова, а в животе приятно тянуло. «Ненавижу этого больного извращенца. Надеюсь, ему никогда никто не даст, не то что на Хэллоуин», — пробормотала она, гипнотизируя зрачками бледные руки «брата», которые обхватывали руль. Мужчина думал о чём-то своём. Иногда заметно напрягался, иногда расслаблялся, иногда косился в сторону. Предполагать, о чём он думал, было как-то не по себе.

В какой-то момент на горизонте появился знакомый дом. В дождливой дымке, окружённый осенней сыростью и мокрыми ветвями чёрных остатков деревьев. Именно остатков — здесь листва уже давно полностью слезла и прилипла к асфальту из-за регулярных ливней.

Андертест вылез из машины, обошёл её и открыл дверь перед «сестрой». Та неловко, благодарно кивнула, вылезая следом. Всё же с таким платьем было приятно, что он помог. Очень приятно.

Она медленно вошла с ним в подъезд, где по трубам водостока гремел дождь. Лифт подъехал удивительно быстро. Двое вошли внутрь, и стальные двери с шумом сомкнулись. Стальной куб тронулся наверх, а спустя пару минут остановился на нужном этаже.

Темно. Тихо. Видно, дети и правда уже сделали обход по дому и даже успели затихнуть. Это… не могло не радовать. Не хотелось больше никого видеть. Эрен достал из кармана театральных брюк ключ, отперев так и недоделанную квартиру. Одетт вдохнула пыльный воздух и вошла внутрь — в ещё более вязкий, концентрированный мрак.

— Ну как твоё самочувствие? — раздалось практически за спиной. — Опиши. Хочешь… чего-нибудь?

— Ванну принять. Или хотя бы душ, как мы и говорили, — девушка нервно улыбнулась.

— Это я помню. Но запереться тебе сегодня не дам, зная твою любовь падать и отключаться. Ты пьяна. Да и… не только пьяна.

— Что значит «не дам»? — студентка сдвинула брови. — Будешь смотреть, как я моюсь? Ну нет.

— Ну да, — с нажимом повторил мужчина. — Даже люди с плохой координацией не рискуют идти в душ после алкоголя. А тут… тут ты. Ладно, иди сюда, помогу снять платье. Оно пропиталось влагой, пока мы были на улице, ты его не снимешь в одиночку. — Мужчина резко схватил «сестру» горячими руками под рёбра и стал искать на боку замок.

— Нет, стой. Я сама, — Одетт испуганно, тяжело выдохнула.

Сердце в безумном ритме опускалось всё ниже. Глупо было притворяться, будто она такая вся из себя… непробиваемая. Что на неё не действуют ни алкоголь, ни конские дозы афродизиака, ни сильные руки человека, в которого она была влюблена много лет. Дышать становилось сложно, перед глазами всё плыло. Раздавался только тихий скрип молнии платья.

«Братик…» — вертелось в голове. 'Мой братик всегда был самым лучшим. Самым красивым, самым сильным, самым умным и высоким. Он всегда был… ответственным, а чужое мнение отскакивало от него, как мячик от стены. Я… ему в этом завидовала. А ещё — безмерно уважала. И мечтала, чтобы однажды он на меня посмотрел. Чтобы взял ладонью за щеку, прикрыл глаза. Я мечтала только об этом.

Но он меня терпеть не мог. Сказать: «Чтобы ты сдохла» — было вполне в его духе. Оскалиться, намекнуть, кто тут урод в семье, кто не должен был родиться. Я всегда… мечтала о таком братике, как ты, Эрен. А может, даже не братике. Но я никогда ни на что не рассчитывала. А после всего — даже не хочу рассчитывать. Эта привязанность к человеку, который тебя терпеть не мог, — просто болезнь. А болезни нужно лечить. Верно ведь? Так? Я бы хотела знать, что ты об этом думаешь, любимый братик. Самый умный. Самый сильный'.

— Расслабься, — раздавался возле уха тихий голос с лёгкой хрипотцой. Только вот глаза почему-то мокли. А его руки не хотелось убирать. И за это Одетт себя ненавидела.

Молодой человек взялся за холодную тяжёлую юбку театрального платья, под которой прятались худые бледные ноги, и стал её задирать. Теперь горячие пальцы хватали сырую холодную кожу на боках, и от этих прикосновений по спине расползались сильные мурашки.

— Подними, — опять послышалось сзади, после чего студентка зажмурилась и послушно подняла руки. Через пару мгновений мокрое платье комом лежало на полу, а девушка схватилась ладонями за грудь в белом белье, начав стыдливо её прикрывать.

— Я в душ. Спасибо, — процедила она, всё ещё ощущая на себе жар чужих прикосновений. Всё внутри сладко тянуло. Обрушивалось. Растворялось.

— Стой, — вновь раздалось совсем рядом, прямо у мочки с бирюзовой серёжкой. — Ты… сама на себя не похожа после этого вечера. И ты сама сказала, в чём дело.

— Ну и что? — Одетт нахмурилась, стиснув зубы. Сердце по-прежнему колотилось где-то внизу, отчего трусики плотно прилипали к половым губам. Единственное, что хоть как-то успокаивало невероятный стыд, — кромешная тьма пустого, ободранного коридора.

— Тебе помочь? — тяжело дыша, спросил «брат».

— Помочь с чем? — Девушка обернулась и прищурилась, стараясь всмотреться в выражение Андертеста, но, как назло, его прятал мрак осеннего вечера.

— Расслабиться, — голос становился всё более тихим и хриплым с каждой секундой. — Снять напряжение. Только помочь. И всё.

— Что?.. — ещё одна волна колючего холода прошлась по телу. Чужие руки продолжали ощупывать её — мягко, но уверенно. Они сжимали живот, оставляя на коже красноватые следы от несдержанных прикосновений. В какой-то момент большие пальцы подцепили с обеих сторон резинку трусиков и потянули вниз.

— Я просто помогу. И всё. Тебе станет легче. Я… даже не буду раздеваться.

Спиной, сквозь ткань его брюк, ощущался плотный, напряжённый член.

Платяной шкаф

— Ты. — На лбу выступил пот, дыхание учащалось. — Что ты делаешь? — Она схватила его за запястья и вытаращила глаза. — Рехнулся⁈ — Пульс безумно стучал в висках.

Он что, знает? Или… не знает, но ему плевать? Второй вариант вызывал столь сильный животный страх, что тело начинал бить легкий озноб. Хотя все внутри по-прежнему адски тянуло и опускалось все ниже.

— Нет. — Прохрипел Андертест. — Я же сказал, что… это просто помощь?

— А не пойти бы тебе знаешь куда со своей помощью⁈ — В спину по-прежнему упирался половой орган, который терся сквозь ткань, заставлял лицо багроветь сильнее с каждой секундой.

Она противилась. Не могла понять, почему, но противилась. С одной стороны, Эрен был мужчиной, о котором Одетт мечтала с ранних лет. Представляла объятия с ним, совместные прогулки, представляла, как будет держаться с ним за руки. И… вот это. Но почему-то, когда все воплотилось в реальность, ей хотелось взвыть. Вырвать руки, оттолкнуть его, сказать, что он абсолютно двинутый извращенец, что он не смеет к ней прикасаться, говорить ей такое, не смеет даже на нее смотреть. Губы дрожали, ресницы мокли, сами собой стискивались зубы.

Это было больно. «Любимый братик» ненавидел и травил свою «сестру». Приставания после этого не воспринимались как нечто романтичное и желанное, они воспринимались… как унижение. Обида сочилась изнутри, как гной из старой раны. Хотелось дать ему по лицу. Двинуть, оскалиться, а затем закричать, что вместо театрального костюма ему нужно было купить поход к психологу, а лучше несколько.

— Одетт. — На ухо продолжил говорить мужчина. — Все хорошо. Я не хочу тебе вредить, я просто…

Трусы упали на пол. Горячие пальцы продолжали скользить по коже, задевали внизу тонкие серые волосы. Цепляли их, отчего по спине в очередной раз полз горячий озноб.

— Я сказала отвяжись от меня!! — Рявкнула девушка, резко повернулась, и занесла ладонь.

В воздухе раздался тяжелый, хлесткий удар сильной пощечины.

— Меня нельзя трогать. — Продолжала та, тяжело дыша. — Нельзя. Тебя не учили в детстве тому, кто такие сестры? Не рассказывали, как с ними можно, а как нельзя⁈ Ха, может и учили, но тебе было насрать. Единственное, чего ты хотел, это меня побольнее пнуть. А до чего мы дошли сейчас⁈ Теперь пнуть тебе мало. Теперь ты с чего-то решил, что надо мной можно измываться и по-другому. Да⁈ «Братик»⁈ Ты просто сволочной выродок, я тебя ненавижу. Поносил меня, мою маму, позволял издеваться надо мной своей подружке в надежде выжить меня из дома. Урод. Гнида. Ненавижу, не смей меня трогать!! Просто не смей!!