Ольга Сурмина – Некровные (страница 34)

«Моё слово против твоего, уродец», — с пугающей ухмылкой процедил мужчина. Слово примерного налогового инспектора — против университетского хулигана. Репутация во многом делала людям жизнь.

Эрен кивнул сам себе и пошёл назад в зал. Должно быть, сестрёнка уже заждалась.

Месиво чувств

Он внимательно осмотрел зал, правда, среди толп разукрашенных студентов так и не мог найти свою «сестру». Смех стал заметно громче, люди танцевали, улыбались друг другу, требовали конфеты взамен жизни, затем сразу с ухмылкой отсылали друг друга к лакричным стойкам.

«Испугалась, что ли?» — подумал Эрен, прищурившись. Свет в помещении становился всё более тусклым. «Или отошла куда-то с подругой?» — мужчина продолжал сканировать толпу, проталкиваясь сквозь неё, пока, наконец, не наткнулся на искомый силуэт. Одетт в самом деле стояла с подругой, вот только над ней нависал некий незнакомец, который намного меньше походил на студента, чем пресловутый клоун. Молодой человек в костюме ангела: в свободной белой льняной рубашке, белом пиджаке, таких же белых брюках и тканевых крыльях на металлической основе. Видно, мужчина не особо заморачивался с костюмом и взял его напрокат — либо у частника, либо в театре.

Собственно, как и Андертест.

Незнакомец раздражающе нависал над «сестрой», улыбался ей, что-то говорил на ухо, наклоняясь. Он был в очках, похож на… молодого педагога. По крайней мере, так можно подумать, глядя на его стойкий, строгий вид, прямую осанку и скованную, вежливую мимику. Сразу вспомнились слова Одетт о том, что какой-то учитель предложил ей работу с бумагами. Этот?

Эрен не мог понять почему, но это чертовски злило. Раздражало до тошноты, до плотного колкого кома внизу живота. Натянув на лицо самую мерзкую, самую раздражающую на свете улыбку, молодой человек пошёл к «сестре» и молодому профессору.

«Это что, флирт?» — стучало в висках. «Я не понял, она с ним флиртует? Почему она ему улыбается? О чём может говорить ученик и учитель, куда делась субординация⁈ Любопытно, этот хер женат? Может, подать на него в суд, если нет — за приставания к ученикам?»

Девушка вздрогнула, вновь увидев «брата» в разодетой толпе. Он чуть щурился, складывая руки на груди, затем медленно подошёл, поставив глаза на, в общем-то, своего ровесника.

— Добрый вечер. Я не помешал? Вы, господин, украли у меня спутницу, так что разрешите нам вернуться в зал. — Мерзкая улыбка становилась всё более сияющей и широкой.

— Добрый вечер, — тихо, спокойно ответил незнакомец, смахнув со лба заметно отросшую прядь. Внимательный взгляд с интересом изучал своего внезапного собеседника. С некоторым… нездоровым интересом. — Одну минутку. Мы обсуждали учебный процесс, однако почти закончили. Мисс Андертест сильно отстала за период своей болезни.

— Это мой брат, — тут же сказала Одетт, глядя куда угодно, только не на него. — Мой брат. Да.

Почему-то Эрену не нравилось это уточнение. Совсем не нравилось. Неужели оно было необходимо?

— Ты отстала? — Он подозрительно нахмурился. — По какому предмету? Раз так, я могу с тобой позаниматься. Не думаю, что тебе так уж нужно тратить кучу часов свободного времени в университете. Я помогу тебе… быстро нагнать программу.

— Вы очень ответственный старший брат, раз предлагаете свою помощь по предмету. — В полумраке жутко блеснули стёкла очков, словно учитель был не ангелом вовсе, а неизвестным пугающим существом, которое просто изо всех сил пыталось принять безопасный вид. — Но программы каждый год обновляются. Даже способы решения задач… они устаревают. Так что я настаиваю на профессиональном обучении — в университете, чтобы мисс Андертест смогла закрыть семестр и не ушла с долгами по предметам на следующее полугодие.

— Считаете, что мои знания настолько устарели, что я не сумею натаскать «сестру» по предмету? — Эрен сверкнул глазами. — В самом деле? Откуда такая самоуверенность?

— Ни в коем случае. Но всё же есть разница между любительским преподаванием и профессиональным. Каждый должен заниматься своим делом. Учителя — учить, а налоговые инспекторы… заставлять людей платить налоги вовремя и не утаивать доход.

— Ладно, Эрен, давай дома это обсудим, — Одетт нахмурилась и сжала кулаки, предвкушая скандал с пустого места прямо на празднике. — Профессор Бертлен, простите, мы пойдём. Давайте тоже чуть позже закончим этот диалог. Наедине.

— Как вам будет удобно. — Учитель сногсшибательно улыбнулся, кивнул и тут же пошёл куда-то к столикам с выпивкой.

— Позже? Наедине? Ты намерена заниматься с ним, а не со мной? — Андертест с горькой усмешкой поджал губы.

— Я пока не знаю, — девушка замялась, уставившись в пол.

— Ладно. Понятно. Ясно. — Взгляд становился едким. — Ну хоть станцуй тогда со своим отсталым «братом». Не зря же я сюда пришёл, верно?

— Прости, — хрипло ответила Одетт, не поднимая глаз. — Я правда пока не знаю. Можем, наверно, попробовать. Я ничего не теряю. Больше занятий — не меньше. Это… пойдёт на пользу. — Она заметно замялась, явно не зная, как лавировать между недовольством «брата» и собственными планами. Пока, наверно, никак.

— Хорошо. Спасибо. — Мужчина с каким-то странным облегчением выдохнул, словно с сердца в одночасье свалилась груда камней. Он осторожно наклонился и коснулся губами прохладного лба студентки. Та вновь вздрогнула, гулко проглотив ком. — Я пытаюсь о тебе заботиться. Беспокоюсь. Стараюсь сделать так, чтобы ты меньше времени проводила в университете — с людьми, которые позволяют себе тебя обижать, — и больше дома. В тепле, безопасности. Со… мной.

— Меня не то чтобы сильно обижают, — девушка пожала плечами. Затем присмотрелась к костюму «брата» и с подозрением наклонилась вперёд. — Эрен, а… а что это? У тебя кровь на одежде. Это…?

— Часть костюма, — на автомате ответил молодой человек с мягкой улыбкой. — Натуралистично, да?

— Очень, — пробормотала себе под нос Одетт. — А где Мэтт? Ты, вроде, выходил с ним из зала?

— Да. Я поговорил с ним, попросил больше тебя не трогать. В противном случае я подам на него в суд за оскорбление чести и достоинства. — Лицо становилось каким-то странным. Восковым.

— Вот оно как, — «сестра» облегчённо выдохнула.

— Да. Куда он делся после этого — понятия не имею. Должно быть, ушёл оскорблённо сидеть на унитазе. — Андертест сдавленно засмеялся под нос, затем взял студентку за руки и притянул к себе. — Ну что, танец?

Та кивнула.

Напряжённый. Горячий. Приятно пах, с ним приятно танцевать, на него приятно смотреть. Очень приятно. Красивые люди нравились всем — особенно красивые мужчины, просто потому, что она была женщиной. Острые скулы, линия губ, длинные тёмные ресницы. До сих пор горело место, куда он поцеловал в лоб. Что на него нашло? Одетт не знала. Но «нашло» на него довольно давно. Вот только как, когда и при каких обстоятельствах — она не помнила.

— В чём дело? — хрипло, на ухо спросил мужчина. — Ты выглядишь немного потерянной. Что-то не так?

— Сложно сказать. — Студентка заметно сконфузилась. — Странный вечер, если честно. Я рассчитывала на… немного другое. Тут все стоят парочками, танцуют, флиртуют. Я думала, тут будут какие-нибудь забавные конкурсы, задания — праздник же. Может… фанты, я не знаю. А это какой-то День святого Валентина в могильном антураже. В коридор нельзя выйти — там бухие старшекурсники. А ещё знаешь что? Помнишь «Кровавую Мэри», которую ты мне налил тогда? Так вот, Мэтт, клоун, с которым ты говорил, решил забросить в томатный сок конскую дозу виагры. Или чего-то в этом духе. Типа… это смешно, я не знаю. Хотя, кто будет смеяться, кроме Мэтта — тоже не знаю. Неприятный вечер. Не совсем дно, конечно, но я чувствую себя тут не в своей тарелке. Теперь ни к каким напиткам не притронусь. Чёрт его знает, что туда подмешали.

— Оу. — Мужчина раскрыл глаза. Лицо вытянулось. — И… как? Как ощущения?

— Отвратительно. — Одетт недовольно выдохнула. — Жарко. Лицо красное даже сквозь серый грим, посмотри. Оно, вроде, сосуды расширяет. — Девушка подняла на Андертеста неадекватно широкие зрачки.

— Расширяет, — как-то сдавленно сказал «брат». — Может, поедем домой? Раз тут так плохо. Я не пил — с целью остаться сегодня за рулём. Можем устроить дома свой… Хэллоуин.

— Если честно, я почти согласна. — Вновь послышался тихий вздох. — Возьму этих ужасных лакричных конфет, как утешительный приз, и поехали. Всё равно у меня теперь из-за этого странного пойла звенит в ушах.

— Только звенит в ушах? — как бы между делом спросил мужчина. — Только это?

— Угу, — Одетт кивнула и сдвинула брови. — Только это. Ладно, пойдём.

Вечер не удался. Кому-то, наверное, он понравился, но она точно не была в их числе. Ощущалось лёгкое разочарование, такая же лёгкая усталость, опьянение и мерзкое потягивание внизу живота.

Студентка медленно прошла через толпу ряженых сокурсников и вышла в тёмный широкий коридор, со страхом озираясь вокруг. Там тоже толпились люди, приглушённый свет освещал красновато-коричневый гранитный пол, а с потолка свисали бумажные фонарики — светильники Джека. К большому счастью, здесь Мэтта тоже не оказалось. Девушка натянула на лицо некое подобие улыбки и направилась к выходу.

На улице моросил мелкий дождь. Капли расходились кругами по многочисленным лужам, которые вместе с мокрым асфальтом отражали жёлто-оранжевый праздничный свет университета. Хотелось надеяться, что местные детишки уже совершили обход подъезда и по возвращении домой не придётся искать древние печенья, чтобы их угостить. Ни Одетт, ни Эрен не готовились к Хэллоуину в таком ключе.