Ольга Сурмина – Некровные (страница 33)

Эрен оцепенел. Несколько секунд осмысливал сказанное, затем поднял зрачки на очередного рыжего клоуна из «Оно» среди толпы. Тело не слушалось — его в мгновение ока стала заполнять сперва тяжёлая, нестерпимая, ядовитая ярость, а затем… что-то ещё. Что-то странное, щемящее и больное.

Пару месяцев назад он легко сказал бы ей нечто подобное, чтобы посмеяться. Унизить. Отомстить. Пару месяцев назад он смаковал бы свои слова, а потом наслаждался бы её потерянным лицом и дрожащими от обиды губами. Хотел бы, чтобы она разрыдалась прямо у него на глазах, а ещё лучше — споткнулась при этом и упала. А он бы едва сдержался, чтобы не дотронуться ногой до её щеки и брезгливо повернуть зареванное, раздражающее лицо к себе, чтобы ещё раз напомнить, какая она мерзкая, жалкая, и где её место. Под ногой. Или же под мостом — в куче гниющих листьев.

— Я сейчас вернусь, — с отсутствующим взглядом пробормотал Андертест, глядя на одногруппника своей «сестры». — Побудь пока с подругой, выпей ещё коктейль. — Молодой человек, словно робот, прошёл мимо, направившись к хохочущему клоуну.

Сперва тот напрягся. Затем театрально запрокинул голову, рассмеялся и уставился на Андертеста, чьи глаза стекленели с каждой секундой.

— Ты что, смазливый братик, обиделся? Или хочешь похлопать меня по плечу и поплакать?

В университете Мэтт чувствовал себя довольно уверенно — даже здесь. У него была какая-никакая группа поддержки, друзья, которые создавали иллюзию толпы, против которой лучше не переть. Парень не боялся нарываться на проблемы, потому что обычно проблемы избегали его.

Одетт проглотила огромный ком. Наверное, стоит бежать вперёд, остановить Эрена, который только недавно поднялся после своей пневмонии. Стоит… вот только девушка недвижимо застыла и вновь зачерпнула себе из тары «Кровавой Мэри». Вряд ли «брат» такой глупый, чтобы кидаться на её одногруппника на глазах у всей толпы. Одной из вещей, которых Андертест ценил больше всего, была репутация. Не мог эталонный налоговый инспектор кидаться на людей, если они сказали ему что-то оскорбительное. Такой… вылетел бы с работы на следующий день из-за проблем с фрустрацией.

Вот только студентка не понимала — успокаивала она себя такими доводами или же просто, в глубине души, хотела, чтобы Мэтта кто-то, наконец, взял за шиворот. Красивый и некрасивый ублюдок схлестнутся между собой. И слабо верилось в то, что некрасивый выйдет победителем…

— Ты бы поосторожнее с этим пойлом, — пробормотала Эрнеста, глядя, как подруга, чтобы снять напряжение, пила уже третью «Кровавую Мэри».

— А что не так? — Одетт вскинула брови. — Просто водка с томатным соком. Ещё чуть-чуть — и меня начнёт трясти от нервов. Уж лучше я выпью.

— Мэтт хотел попробовать уложить кого-то после Хэллоуина, там ударная доза виагры, — та тяжело вздохнула и закатила глаза.

После чего Принцесса-лебедь подавилась, закашлялась и нервно оставила напиток в сторону.

— Сразу. Почему ты не сказала мне сразу⁈ Вот почему оно на вкус такое странное. Фу. Боже. — Лицо перекосила сильная брезгливость. — И что мне теперь делать с этим?

— Не знаю, заешь чем-нибудь. Там у стены закуски стояли. Какие-то мерзкие лакричные конфеты, — Красная Королева всматривалась в толпу. — Твой брат с Мэттом куда-то делись. Не хочешь, как бы это… его остановить?

— Он взрослый, — девушка с грустью опустила глаза. — Взрослый. Старше меня лет на девять, если не больше. Мне кажется, раздавать ему советы в отношении того, как с кем поступать… глупо. Может, он, наконец, сможет найти на Мэтта управу. Такой, как Эрен… точно выйдет сухим из воды. Не верю, что говорю это, но вот так. Просто чувствую.

— Это же тот самый «брат», который не брат? — Эрнеста хитро прищурилась. — Который тебя терпеть не мог и хотел выжить из дома? А потом… расстался со своей мегерой?

— Да, — Одетт отчуждённо кивнула. — Это он.

— И вот он… пошёл сейчас полоскать ублюдочного клоуна за твою честь и достоинство? — Красные губы разъезжались в довольной ухмылке. — Какой поворот.

— Я думаю, его самого задело. Он вспыльчивый, — принцесса-лебедь отвела взгляд куда-то в сторону.

— Угу, вспыльчивый, — Красная Королева довольно усмехнулась. — Я видела, как он на тебя смотрит. Осторожничает. Ухаживает. Это… как-то не по-братски, Одетт. Правда тебе говорю. Может, больше не мучать мужика и просто сказать ему, что вы никакие не родственники? Глядишь, что-нибудь да сложится. И никакая комната в общежитии не понадобится.

— Ещё чего, — студентка сжала кулаки. — Ты ничего не знаешь. Я тебе говорила… мельком. Ты не представляешь, каких помоев я хлебнула, когда жила с ним. Какой он на самом деле… боже. Слово «сестра» даёт мне хоть какой-то щит.

— Ну… ну ладно, — Эрнеста потупила глаза. — Дело твоё. Всегда есть профессор Бертлен. А, кстати, он был где-то здесь…

Андертест умел себя контролировать. Очень хорошо. Иногда даже слишком. Умел улыбаться тем, кого терпеть не мог. Но когда давал себе волю… когда позволял себе чуть больше агрессии, чем того требовала ситуация, всё вокруг превращалось в выжженное поле. Так, может, сегодня это не так уж и плохо?

— Ну и что ты мне хотел сказать? — Мэтт раздражённо оскалился. — Что же там такое личное? Будешь просить меня не наезжать на эту дуру? Так она сама виновата!

Университетский коридор второго этажа был удивительно пуст. Снизу, из зала, доносилась музыка, и все желающие покурить или пройти в уборную оставались там. Этим и парировал Эрен, предложив подняться в уборную на втором этаже — чтобы не терпеть перегар и очереди. Хотя внутри усмехался: наверняка никаких очередей там не было.

Мужчина кивнул на вход в уборную, затем медленно туда вошёл и стал натягивать перчатки. Белый свет скользил по такой же белой кафельной плитке, все кабинки пустовали. Пахло хлором. В углу стояло старое пластиковое ведро и такая же старая серая швабра.

— Нахуя ты меня сюда приволок? — Клоун поджал губы. — Не мог выкатить свою просьбу в коридоре?

— Разумеется, нет, — одними губами ответил мужчина, поправляя перчатки. — Свидетели.

В тот же момент Андертест схватил своего собеседника за голову — и со всей силы ударил о кафельную стену. От неожиданности парень вскрикнул, ноги подкосились. Следом мужчина схватил его за шею и стал запихивать ему в глотку подол костюма. Мэтт закашлялся, глаза начинали слезиться. Он схватил нападавшего за руку, но тот вновь ударил его головой о стену — так сильно, что пошла кровь носом, брызнула на пол. Адски зазвенело в ушах.

— В твоей голове настолько пусто, что если я тебя потрясу, твой крошечный мозг начнёт биться о череп, как мячик, — жутко прошипел мужчина. — Иначе как ещё объяснить такую суицидальную тягу оскорблять женщину со спутником? Либо так, либо ты мазохист. — Вновь удар. Парень продолжал давиться подолом собственного костюма. Воздуха не хватало, на пол продолжала капать кровь и слюна. — И вот нападки такого ничтожества… моя замечательная сестрёнка вынуждена слушать каждый день? — Эрен схватил клоуна за костюм со стороны спины и потащил к одной из кабинок.

Следующий удар раздался об ободок унитаза. Вот только легче не становилось. Ярость всё сильнее пульсировала в теле, лилась по венам. Заставляла скалить зубы, сжимать чужие пальцы до болезненного хруста. Мало. Хотелось сделать так, чтобы этот человек страдал. Почему? Ответ казался очевидным. Этот уродец булил его единственную сестру. Оскорблял её. Мешал ей жить.

Хотя Эрен занимался тем же самым. Оскорблял. И мешал жить.

Где-то глубоко внутри эта звериная ярость впервые была направлена не на себя, а на вполне осязаемого человека, который не испугался ляпнуть омерзительное оскорбление. Возможно, если бы оскорбление было адресовано самому Андертесту, он бы жутко оскалился и просто как-нибудь остроумно ответил — с лёгким привкусом унижения. Но здесь… унизили не его.

И как больно было осознавать, что со стороны он выглядел именно так, когда делал то же самое. Точно так же, как этот парень. И никак иначе. Больно. Горько. Страшно.

Когда Мэтт упал, мужчина, не помня себя, принялся избивать того ногой в живот — под симфонию звуков кашля, хрипов и далёкой музыки, которая доносилась с первого этажа. Затем снова схватил его за голову и ударил о пол. В стороны летели брызги крови, малость пачкали театральный костюм. Кровавая лужа натекала прямо под унитазом.

В какой-то момент парень потерял сознание. Эрен выпрямился, отряхнул друг о друга оледеневшие руки в перчатках, затем осторожно вынул импровизированный кляп у того изо рта. Если он задохнётся — будут проблемы. Молодой человек медленно выдохнул, перешагнул через лежащее у унитаза тело и вышел к раковинам.

Вроде бы удалось сохранить отличный внешний вид для праздника. Мужчина поправил у зеркала волосы, манжеты старинной рубашки, брезгливо снял перчатки и принялся мыть руки. Потом стряхнул невидимые пылинки с ног, одёрнул пиджак с галстуком — и быстро вышел в коридор.

Хэллоуин — очень удобный праздник. Случайные посетители уборной даже не сразу поймут, что там лежит не декорация, не чей-то розыгрыш, а реальный избитый человек. Куча таких псевдотрупов была раскидана по университету.

Андертест не утруждал себя угрозами или предупреждениями. Скорее всего, у парня будет сотрясение мозга, и ему пару дней придётся поваляться в больнице. Там любые предупреждения легко могут вылететь из головы. Синяки… запоминаются куда лучше. Только идиот не поймёт, какова причина их появления. Плюс ко всему, клоун мог писать их на диктофон. А на диктофоне точно не выйдет разобрать тихий, шипящий шепот, который перебивала музыка. Он остался без доказательств.