Ольга Сурмина – Некровные (страница 32)

Нервы в теле натягивались, затем завязывались в один прочный узел где-то внизу живота. Она… долго себя настраивала. Говорила себе, что ничего особенного не случится, что Эрен… ничего не испортит. И, может, на этом вечере они сблизятся по-настоящему. По-настоящему зароют топор войны.

Так девушка себе говорила. А ощущала — только странную нервозность, лёгкий страх и такой же лёгкий стыд. Не так давно Андертест был последним человеком, с которым она могла представить поход на университетский Хэллоуин. А теперь они, в театральных костюмах, довольно быстро шли к лифту — едва ли не под руку.

Что происходит? Эрен внезапно стал… прямо-таки карикатурно хорошим братом. Или же старательно делал вид, что он хороший брат. Зачем-то.

На улице сыпала осенняя мга. Промозглый ветер продувал, но студентка категорически отказывалась надевать куртку — чтобы не смять под ней платье. В конце концов, в машине у Эрена тепло. До неё просто нужно добежать, прыгая через лужи и кучи гниющих листьев. Скоро ударят морозы — и вся эта жижа замёрзнет, а затем скроется под толщей снега.

Она быстро залезла в автомобиль «брата» и устало, нервно выдохнула. Тот спокойно открыл дверь, сел на водительское сиденье. Вечер обещал быть… сложным.

Иногда Одетт невольно думала про Мэтта и молилась про себя, чтобы он не пришёл, хотя то было маловероятно. Мерзкий одногруппник никогда не пропускал даже небольших праздников — использовал их как повод, чтобы напиться и оттянуться. Это парень делал куда лучше, чем учился. Правда, к сожалению, он никогда не был на грани отчисления, и надежда оставить его позади себя каждый семестр рассеивалась, словно утренний туман.

— Волнуешься? — Андертест лениво прикрыл глаза, заводя мотор.

— Совсем немного, — девушка нахмурилась.

— Напрасно. С тобой же я, — мужчина чуть прищурился и странно, тяжело улыбнулся. — Братик сделает так, что всё будет хорошо. Расслабься и настройся на праздник.

Хэллоуин

Университетские праздники никем особо не контролировались, несмотря на то что проводились в здании университета, под его крышей и юрисдикцией. Принять участие в программе могли только совершеннолетние ученики, то есть люди, которые в любом случае несли за себя ответственность сами. Иногда на таких празднествах светились молодые учителя, но не с целью наблюдения. Они точно так же хотели расслабиться, стать частью тусовки и просто забыть о том, что они учителя. На один вечер. А на следующее утро — упрямо краснеть, отворачиваясь от студентов к зелёной доске.

Одетт впервые имела счастье здесь побывать. Воображение рисовало разные картины, но сейчас от антуража и декораций сбивался пульс. С мрачного потолка опускалась имитация паутины — она опутывала лампы, на которые были надеты бумажные формы тыквенных светильников. В зале стояли круглые столики с чёрными скатертями, с которых смотрели орнаменты из фотореалистичных черепов. Среди фруктовых ваз горели плоские свечи-таблетки. Вдоль тёмных деревянных стен стояли разодетые скелеты — судя по всему, из аудиторий анатомии и биологии, — а в центре зала стоял самый большой, в этот раз квадратный, стол с чашей, наполненной терпкой кроваво-красной жидкостью — то ли вином, то ли «Кровавой Мэри». Вокруг, полукругом, стояли жуткие манекены в маньяческих масках, с чем-то вроде кровоподтёков на жутких платьях.

— Красиво, — пробормотала девушка, вглядываясь в лица проходящих мимо студентов. Она силилась узнать среди них хоть кого-нибудь, в идеале — найти Эрнесту, но пока попытки оставались тщетными.

— Чуть лучше, чем я ожидал, — послышался за спиной хриплый голос «брата», отчего та невольно вздрогнула.

Мимо ходили… незнакомые лица. Жуткие, искажённые, театральные. Из разных концов зала раздавался случайный смех, который заглушал собой томную мрачную музыку. То мимо мелькала медсестра с окровавленным халатом и ножницами, «растущими» из рук, то какой-то отрицательный персонаж-супергерой, то стереотипный клоун из «Оно», которых было на празднике то ли трое, то ли четверо. У кого-то из них даже были гелевые шарики. Постепенно люди разбредались на группы или пары: танцевали, шутили, требовали друг у друга конфеты, а иногда… бросали скользкие предложения уединиться в кладовке.

— Тебе нужно выпить, чтобы расслабиться, — Андертест чуть прищурился и тяжело, странно улыбнулся. — Ты никого тут не знаешь, верно? Это не важно. Как видишь, я тоже никого не знаю, и меня впустили только потому, что я твой брат. Твой… спутник сегодня. — Он медленно подошёл к квадратному столу, взял один из стоящих на нём пластиковых кубков в форме черепов, уверенно зачерпнул из чаши красную жидкость, затем подозрительно её понюхал и усмехнулся: — «Кровавая Мэри». Выпей. Будет немного легче. — Мужчина поднёс напиток «сестре».

Та сперва замялась, но затем взяла себя в руки и послушно приняла алкоголь из рук Эрена. Не то чтобы Одетт любила томатный сок или водку, однако, возможно, сейчас это действительно необходимо. От страшного напряжения сводило ноги. Дыхания не хватало, а сердце упрямо колотилось в грудной клетке.

Горько. Вязко. Не слишком приятный напиток, который заставлял скривиться и отставить недопитую часть в сторону. Студентка слышала собственные крупные глотки, затем тяжело выдохнула — и тут же почувствовала на предплечьях горячие руки «брата».

— Ну что, потанцуем, раз уж пришли? — Андертест сногсшибательно улыбнулся. — Тут достаточно темно, даже если кто-то из твоих знакомых нас увидит, тебя никто не осудит. Иди сюда. — Он повернул «сестру» к себе и взял её ладони в свои.

Вновь подкашивались ноги. Правда, в этот раз ни от напряжения, ни от только что выпитого алкоголя. Когда-то… она мечтала об этом: держать его за руку, танцевать с ним. Не обязательно на Хэллоуин — на какой угодно праздник. Мечтала так сильно, что при виде сына отчима на лице сама собой появлялась неловкая дрожащая улыбка.

А потом Одетт услышала, какая глупая у неё стрижка. Как странно, по-деревенски она выглядит. И что даже не будь они, типа, родственниками, Эрен ни за что не начал бы с ней отношений. Ведь у неё такие глупые, рыбьи глаза. Такая уродливая улыбочка. Сколько бы «брат» ни намеревался всем своим видом зарыть топор войны, девушка всё равно помнила — глядя на его длинные пальцы, на идеальные квадратные ногти. Помнила мерзкий, уничижительный смех, жуткий скрип детских качелей. Помнила то, что он в самом деле о ней думал. Оттого хотелось неловко кивнуть, отвернуться и… куда-нибудь деться.

Иногда мир не нужен. Иногда лучший мир — это уйти. Попрощаться и уйти, чтобы одним лицом этого человека больше не напоминать себе череду ужасных унижений. Не напоминать себе о его брезгливом тоне, о своих руках в ожоговых волдырях от куриного супа. Он… встал на ноги. Поправился, а вскоре выздоровеет совсем. Больше её помощь ему не нужна.

— В чём дело? О чём задумалась? — Молодой человек вскинул брови. — Плохо танцуешь? Просто расслабься, я буду вести.

— Ну да, как-то… не очень, — Одетт выдавила из себя некое подобие улыбки.

— Это не важно. Правда. Держу пари, никто тут не умеет больше, чем переставлять ноги в такт музыке, — он рывком прижал «сестру» к своему телу, и та рефлекторно раскрыла глаза. Плотный и горячий, как и всегда. Под костюмом прятался рельефный живот и широкая, напряжённая грудь, какую Андертест дома всякий раз неизменно прятал под халатом.

То, что «брат» умел танцевать, оказалось для Одетт удивительным открытием. Правда, откуда у него это умение, она спрашивать не стала — просто уставилась зрачками на тёмный паркетный пол, слушая, как мешалась музыка со стуком собственного сердца.

— Эй, привет! — раздался за спиной знакомый женский голос. Студентка тут же облегчённо выдохнула, одёрнула ладони из рук Эрена и обернулась.

Наверное, если бы Эрнеста не поздоровалась, подруга её так бы и не узнала. На голове красовался огромный рыжий парик, лицо закрывал толстый слой белого тонального крема, а тело — короткое чёрно-красное платье.

— Привет, — Одетт изумлённо похлопала глазами. — Ты… Красная Королева? Надо же.

— Как видишь, — та кокетливо склонила голову в сторону. — А ты, выходит, принцесса-лебедь? Зомбо… принцесса-лебедь. — Одна бровь сама собой поднялась вверх.

— Да. Типа того, — девушка неловко рассмеялась. — А это… мой брат, Эрен. О котором я тебе рассказывала. Мы вместе решили пойти.

— Тот самый? Брат? — Эрнеста шокированным взглядом рассматривала спутника своей подруги, который раздражённо поджал губы. Ему испортили танец. Странный, но… танец. — Везёт тебе… на такого «брата». — Она едва сдержалась, чтобы не подмигнуть ей, однако всё-таки сдержалась. В воздухе висел молчаливый вопрос — знал ли тот об отсутствии родства или всё же до сих пор не знал.

— Ну а это моя подруга, Эрнеста, — Одетт подняла глаза на мужчину.

— Рад был познакомиться, — Андертест выдавил из себя вежливую улыбку, затем вновь взял «сестру» под руку. — Мы пойдём. Всего доброго. Вечер только начинается, нам нужно расслабиться, осмотреться.

— Клювик!! — раздался мерзкий вопль в толпе, отчего студентка в очередной раз рефлекторно вздрогнула, затем со злобой и отчаянием закатила глаза. — Я знал, если пройтись за твоей подружкой, она как псина-ищейка найдёт тебя в этой куче ряженой человечены! Ох, какого Кена ты с собой приволокла! Это твой ёбарь⁈ Или братик, потому что пойти больше не с кем? А что, глядя на тебя, можно подумать, что ёбать тебя будет только братик. Из жалости, по логике: «ну мы же родственники, надо помочь». Интересно, он перед этим набухивается или виагра стала стандартным решением в вашем арсенале⁈ Если я угадал — сегодняшний вечер ему точно понравится! — слова прервал мерзкий, тошнотворный смех.