Ольга Сурмина – Некровные (страница 31)

— Физик, — отчуждённо ответила студентка. — Я… пойду, наверное.

— Стой. — Эрен тихо положил вилку на стол, затем подошёл к девушке и осторожно её приобнял, коснувшись подбородком её взъерошенной головы. — Извини, в общем. Прости. Ладно. У тебя… тоже есть причины сильно меня недолюбливать, и мне, в общем… мне жаль. Иди сюда. — Объятие становилось всё крепче. Молодой человек сильно прижимал «сестру» к горячему напряжённому телу, которое скрывал тёмный халат.

Быть хорошим братом у него пока что плохо получалось. И от этого ему становилось ещё хуже. Сердце остервенело билось под рёбрами, а в паху вновь становилось тесно. Андертест… в очередной раз её расстроил — оттого что не справился с фрустрацией из-за отказа вместе позавтракать. Не справился, потому что хотел сблизиться. Очень хотел. Сам не знал почему, но… хотел.

— Одетт… — голос становился хриплым и тяжёлым. — Давай позавтракаем вместе сегодня. Пожалуйста. — Он поднял ладонь и чуть потрепал «сестру» по голове, затем принялся приглаживать взъерошенные волосы. — У тебя очень… милая стрижка. Мне… мне нравится. В самом деле. Извини, что… говорил, что тебе не идёт. На самом деле тебе идёт.

— Ладно… — пробормотала девушка. — Спасибо… за завтрак. Я не ожидала.

Мужчина странно, тяжело улыбнулся, когда почувствовал, что она слегка приобняла его в ответ. Ему ещё учиться и учиться быть хорошим братом. Но теперь это казалось едва ли не первостепенной задачей, ведь… так приятно, так хорошо, когда тебя обнимают тоже. Слишком хорошо. Не хотелось, чтобы это чувство заканчивалось.

Рехнувшийся дурак, который ненавидел сильнее всего на свете, теперь стоял и гладил по голове объект своей ненависти. Рехнувшийся дурак, который хотел раздеть свою младшую сестру, затем облизать ей шею, укусить мочку уха. Сестру, которой в глаза говорил, что не стал бы с ней быть, даже если бы она осталась последней женщиной на земле. Оттого… как-то странно свербило в горле.

— Ты какая-то печальная ходишь всё утро, — ласково сказал Андертест. — В чём дело? Тебя что-то тревожит?

— Даже не знаю, как сказать… — студентка потупила глаза. — На следующей неделе у нас в университете Хэллоуин. Будет праздник, карнавал, нужно… решить, во что одеться, чтобы не выглядеть глупо. — Она тяжело вздохнула. — Там вход только в костюмах. Нужно, наверное, найти себе спутника, договориться с ним, какие костюмы делать. А у меня, признаться честно, друзей мужского пола в группе особо нет. — Одетт слегка поёжилась. — Так что либо идти одной и заворачиваться в простыню, типа… типа я призрак, либо не ходить вовсе.

— Вот оно что… — Эрен оживился. Губы сами собой расплывались в тяжёлой улыбке, пульс медленно возрастал. — Ты можешь прийти на праздник… с родственником? Или другом?

— А что, я выгляжу как человек, у которого много друзей? — Девушка с грустью подняла брови. — У меня есть подруга. Но она наверняка пойдёт со своим парнем.

— Я могу пойти с тобой, — мужчина склонил голову в сторону. — Что скажешь?

— Ты?.. — Одетт раскрыла глаза. — А ты… хочешь?

— Почему бы и нет? У меня всего одна младшая сестра. Один-единственный близкий родственник. Я буду… чувствовать себя полным мудаком, если у моей единственной сестры не будет праздника. Раз мы одни друг у друга — то давай сходим вдвоём. Почему нет? — Мужчина склонился над её лицом. — Ну что? У тебя есть идеи насчёт костюмов?

— Ну, если честно, не очень… — Одетт сдвинула брови и потупила глаза. — Самое простое — это правда одеться каким-нибудь призраком, но… — она неловко улыбнулась. — Только не смейся. Я хотела попробовать сходить в университетский театр, взять у них платье и… одеться кем-то вроде трупа невесты. Как… принцесса-лебедь, только зомби. Хэллоуин же.

— Вот как… — Эрен лукаво улыбнулся в ответ, сел за стол и подпер голову кулаком. — А мне кем предлагаешь, в таком случае, одеться? Считаешь, костюм принца будет смотреться на мне… вменяемо?

— Если честно — нет, — студентка вновь потупила глаза. — Тебе пошло бы быть Ротбартом. Или, может, злым гением.

— Понятно… — Мужчина прищурился. Опять не это ожидал услышать, но что уж теперь. — Ладно. А кто тогда будет принцем? Тот рыжий урод, который тебя преследует?

— Никто, — Одетт поджала губы. — Я же сказала, идти мне не с кем.

— Ладно… — Он выдохнул, смиряя импульсивное раздражение. — Хорошо. Я что-нибудь придумаю. Буду рад составить компанию своей сестрёнке.

Сестрёнке. Когда она вдруг из «дочери подзаборной шлюхи» внезапно превратилась в сестрёнку? Девушка пропустила этот момент. Правда, радости от такого преображения восприятия «брата» почему-то не было. Хотелось то ли провалиться сквозь землю, то ли нервно посмеяться, поднеся кулачок ко рту. Это было странно. Так странно, что беспокойство местами затмевало здравый смысл. Она что, правда согласилась пойти с ним на университетский праздник? Вот так взяла и… согласилась?

Нужно было соглашаться на старое предложение Эрнесты сделать парные костюмы Гензеля и Гретель. Одетт из-за коротких волос пришлось бы делать костюм Гензеля, а одеваться парнем не очень хотелось, так что ещё на заре обучения студентка отказалась. А сейчас, скрипя зубами, думала, что напрасно. Теперь, словно конвой, над ней на Хэллоуин будет нависать сын отчима. И это будет… не тот праздник, о котором она мечтала пару лет назад, в котором Эрен на самом деле представал принцем.

Детские мечты развеялись. Принц после полуночи превратился в тыкву. И не просто в тыкву, а в самый жуткий, пугающий светильник Джека.

Дни тянулись печально, медленно и бесславно, проходя друг на друга больше, чем куриные яйца из одной упаковки. Осень жестоко обдирала жёлтые деревья за окном — со временем они превращались в чёрные лысые скелеты самих себя, а их «плоть» хлюпала под ногами коричневой, гнилостной массой, которую смывал в ливнёвки периодический дождь. Октябрь красив лишь тогда, когда золотой или красный листопад падал на сухой асфальт и приятно хрустел под подошвами ботинок, когда спелые каштаны раскалывались вдоль дорог, а последние лучи солнца заставляли засунуть зонт подальше в шкаф. Но как только небо серело, и ливень опускался на землю — природа больше не выглядела красивой. Поздняя осень… не нравилась практически никому.

Андертест не помнил, когда в последний раз бывал на праздниках. В своё время, когда учился в университете, он никогда не посещал мероприятия такого рода. Ни Рождество, ни четырнадцатое февраля, ни — тем более — Хэллоуин.

«Бесполезная трата времени и средств. Комичный, кринжовый фарс», — вот что говорил мужчина на любые праздники. Однако теперь, поджав губы, вертелся у зеркала.

Злой герой. Отрицательный персонаж своей истории — вот какая роль ему светила. Сперва — тот, кто задавливал сестру на почве старых обид, а потом — тот, кто был готов в любой момент начать импульсивно её ревновать без видимых причин. Токсичный подонок. Циничная мразь. Латентный извращенец. По закону жанра в какой-то момент должен был появиться прекрасный принц, который вырвет из его рук принцессу-лебедь. Вот только закон жанра… Эрена чертовски бесил.

«У нас будет тёмное фэнтези, в котором победит зло», — размышлял он, по-прежнему таращась в зеркало. — «Антиутопия. Постапокалипсис. Гримдарк».

Рваные рукава чёрного костюма походили на уродливые старые крылья. Но, так или иначе, фон Ротбарт — рыцарь, и должен выглядеть соответственно. При чёрной рубашке, в чёрном, старинном галстуке. Андертест долго не мог решить, одеваться ли ему согласно балету или же согласно немецкой сказке. В конце концов выбрал нечто среднее, чтобы образ с обеих сторон был узнаваем. Местами, из-за бледной кожи, мужчина походил на вампира, у которого вместо рук — птичьи рукава, но некоторую ясность вносила металлическая корона с пятью острыми зубцами, похожими на пики копий.

«Клоунада и фарс», — бубнил себе под нос молодой человек, хотя в глубине души был доволен получившимся образом. Ведь его сестра тоже непременно будет довольна. Впервые — идти куда-то в сопровождении братика. Впервые… вместе. Прямо как настоящая семья.

— Одетт, ты скоро? Если решили пойти, то опаздывать некрасиво, — Эрен выдохнул, рассматривая совсем не нарисованные синяки под глазами. Хотя и не сильно, он всё ещё перебаливал. Пневмония… не испарялась в мгновение ока.

— Да-да, я почти готова, — бубнила девушка из своей пустой, прохладной комнаты. Послышалось шевеление — и через пару секунд она буквально вывалилась в коридор, вечно приглаживая подол белого платья с объёмными бирюзовыми рукавами.

Мужчина медленно поднял брови. Что ж, у неё получился тот образ, который студентка хотела создать: милый, невинный и… жуткий. Перед ним в самом деле стояло то ли тело трупа-невесты, то ли прекрасная принцесса Одетта. Бледная, печальная, с большими грустными глазами, с синими губами и заметным швом на шее.

— Довольно… мило, — единственное, что смог выдавить из себя Андертест, глядя на «сестру». Язык словно онемел.

— Спасибо, — та неловко, отстранённо пожала плечами. — А у тебя круто вышло. Ты костюм тоже в театре взял? Или по знакомству?

— На прокат, — неестественно сухо ответил молодой человек, вновь повернувшись к зеркалу. — Идём в машину. Уже время.

— Да, хорошо, конечно, — Одетт несколько раз кивнула.