Ольга Сурмина – Некровные (страница 30)

Извращенец, который обжимался под одеялом со своей сестрой. Извращенец — вот только сегодня ему было на это глубоко плевать. Стыдиться себя он будет на рассвете. Ни здесь, ни в эту секунду.

В какой-то момент она стала от него отодвигаться. Низко опустила голову и попыталась отлипнуть. Правда, Эрен тут же поджал губы и придвинул девушку стальной рукой к себе. Обнял её со спины, прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Нет. Сегодня она не уползёт. Сегодня никуда от него не денется.

— Куда ты собралась? Таки стесняешься брата? — улыбка становилась жуткой.

— Да, стесняюсь, потому что ты мужик, — выдавила из себя Одетт, пока и без того красное лицо багровело ещё больше. — Не надо так близко. Эрен, сказать тебе честно, я никогда ни с кем не лежала так близко. И чувствую себя… не в своей тарелке.

Это было приятно слышать. Ни с кем не лежала. Никого не трогала. Ни с кем… не была. Дочь любовницы отца, которую Андертест терпеть не мог. Но иногда… короткими ночами видел сны, которых не должен был видеть. Чувствовал то, что не должен был чувствовать. Оттого терпеть её рядом было ещё более невыносимо. Невыносимо — и жестоко.

Он хотел содрать с неё трусы. Хотел развести ноги в стороны и сказать, что таким образом ей нужно отработать своё пребывание в этом доме. Таким образом она должна восполнить косяк своего существования. Внутри ощущалась невыносимая тяга — с ухмылкой начать мять ей ягодицы, проводить большими пальцами по выступающим тазовым костям. Интересно, а внутри она такая же упругая и тёплая? А её язык… такой же горячий, как и красные щёки?

Эрен с тяжёлым выдохом прикрыл глаза, затем придвинул студентку ещё ближе, и та коснулась коленом сильно выпирающей ткани трусов. Тяжёлое, прожигающее насквозь прикосновение. Хотелось, чтобы она надавила чуть сильнее. Чуть-чуть, самую малость. Эта игра в «нельзя» была самой горячей в его жизни. Была бы… самой лучшей, если бы в конце «нельзя» превратилось в «можно».

— Дай встану, — неловко пробормотала под нос девушка, вновь стараясь отползти.

— Что-то не так? — молодой человек разочарованно прищурился.

— Мне нужно в уборную, — послышался тяжёлый вздох.

Андертест нехотя отпустил. Правда, как только Одетт встала, он тут же поднялся вслед за ней и тоже побрёл в сторону уборной. Шальная голова не давала сосредоточиться, перед зрачками мелькали самые пошлые на свете кадры. Через пару секунд в нос ударил бетонный запах ободранного коридора, где под потолком раскачивалась жуткая одинокая лампочка.

Студентка быстро юркнула в белое кафельное помещение со светлым унитазом. Хотела было прикрыть дверь, но тут же вздрогнула, увидев в дверном проёме высокую фигуру «брата».

— Эрен, мне надо в туалет, — она раздражённо поджала губы. — Так и будешь тут стоять? Тебя ничего не смущает?

— Я могу отвернуться, — мужчина отстранённо усмехнулся и развёл руки в стороны. — С тех пор как ты едва не убилась в ванной, я не доверяю ни тебе, ни кафельным помещениям.

— Раз так, то я пойду справлять нужду тебе под цветок! — с неизменно красным лицом выпалила девушка, положила «брату» руки на грудь и с силой вытолкнула того из проёма, тут же захлопнув дверь. — Параноик!!

«Я не параноик, я — извращенец», — с мрачной улыбкой подумал Андертест, вновь оказавшись в коридоре. «А она слишком наивна, чтобы это заметить. Да уж».

Он опёрся спиной на прохладную стену и с тяжёлым выдохом прикрыл глаза. В ночи чуть поблёскивал влажный от возбуждения лоб. Что сказал бы отец, глядя на весь этот больной фарс? Наверное, сказал бы, что сын рехнулся. Возможно, даже решил бы его ударить. А что Эрен? Ударил бы первым. Потому что если бы не похождения этого ублюдка, никакой сестры вообще не было бы. Правда, сейчас легче от этих мыслей больше не становилось. Они… сироты. Оба. Им больше не перед кем краснеть. Не перед кем отчитываться, разве что только перед богом. Вот только… Андертест младший в бога не верил. Когда было нужно, бог не спас его мать. И не наказал отца. Заслуживает ли такой веры? Мужчине казалось, что нет. Однако его семья и так не была религиозной, так что о вере молодой человек попросту не думал. Жил, как и многие, с мыслью, что после смерти просто умрёт. Исчезнет. Превратится в звёздную пыль.

Так перед кем ему отчитываться, кроме самого себя? Перед ней. Перед… просто девочкой. Нежеланной дочерью подзаборной шлюхи, которая случайно родилась его сестрой. Которой Эрен случайно… сломает жизнь, если перейдёт черту. Иначе это не назвать.

В следующую секунду она неловко высунулась в коридор, стряхивая мокрые от воды руки. Зрачки скользили по полу, чуть-чуть дрожали губы.

— Ты в порядке? — хрипло, и даже как-то виновато спросил Эрен. — Всё хорошо?

— Да, да, конечно, — Одетт на автомате закивала.

— Идём, — взгляд становился пустым. — Я принесу тебе воды — и ляжешь спать. Уже за полночь. — Он потянулся и погладил девушку по мягким светлым волосам. Вот только она едва не шарахнулась от этого прикосновения — съёжилась и уставилась в пол.

Улыбка медленно сползала с лица. Ни в постели, ни в жизни студентка не хотела его общества — Андертест это прекрасно знал. Она просто хотела куда-нибудь от него деться. Чем дальше, тем лучше.

Хороший «брат»

Она не хотела его общества. Ей не нужно было его внимание. Иногда, когда Андертест об этом думал, он чувствовал лишь необъяснимую злость. А затем… печаль. Такую же необъяснимую, вязкую и холодную.

«Дочь подзаборной шлюхи не хочет иметь со мной никаких дел, ну что за разочарование!» — говорил он себе под нос. Вот только ухмылки не было.

Впервые за жизнь Эрен в самом деле захотел быть старшим братом. Таким, к которому приходит маленькая, зареванная сестричка, а он обнимает, гладит её по голове и шепчет на ухо, что все её обидчики завтра будут вымаливать у неё прощение. Старшим братом, который всегда всё знает. Который всегда самый умный, самый ловкий, самый сильный, а ещё готовит самый вкусный на свете завтрак. Почему вдруг захотелось — молодой человек сам не мог понять. Захотелось, и всё тут. Захотелось зарыть «топор войны», обняться и сказать, что теперь ей есть на кого положиться.

Ведь кроме как «братом», никем другим он быть не мог. Но, наверное, «брат» тоже звучит неплохо. Точно лучше, чем ничего.

Мужчина опустил взгляд на сковородку, на которой шкворчали аппетитные яичные гренки. Через пару секунд он ловким, точным движением переложил их на тарелки, где уже стыли овощи в сладком соусе. Наверное… как завтрак пойдёт. Андертест тяжело выдохнул, взял блюда и поставил их на пустой обеденный стол — друг напротив друга.

— Одетт, завтрак, — крикнул он, довольно процедив себе под нос: — братик всё приготовил. Братик… не такой ублюдочный выродок, каким ты его представляла.

Из коридора послышалось тихое шевеление. В то же мгновение на кухню заглянула заспанная девушка с прикрытыми глазами, у которой небрежно торчком стояли короткие светлые волосы. Она куталась в халат, едва переставляла босые ноги и явно очень мёрзла. На улице холодало. Ветер носил мимо окон жёлтые, чуть подгнившие листья. Медленно плыли над городом тёмно-серые облака.

— Завтрак? — пробормотала она себе под нос. — Я… наверное, не буду завтракать, спасибо. В университете поем.

— Что значит «не буду»? — Искренняя полуулыбка вмиг становилась фальшивой. — Я потратил своё время, приготовил нам еду. Будь добра ценить чужие усилия. Садись завтракать, твой желудок скажет тебе «спасибо» на парах.

— Ну, я, как бы… — Она замялась, переводя взгляд с тарелок на «брата». — Спасибо, я не ожидала, но…

— Почему всегда есть «но»? — Мужчина сжал зубы и закатил глаза. — Ты можешь просто взять нож, вилку и поесть? Я пытаюсь собрать нам адекватное расписание, раз мы живём вместе. А адекватное расписание предусматривает совместные приёмы пищи. Помимо этого, скажи мне, во сколько у тебя заканчиваются пары — я за тобой заеду. Осень, ночами начались заморозки. Хочешь слечь с пневмонией, так же как я⁈ Тогда прекращай ходить пешком и езди домой со мной. А ещё прекращай выкабениваться и ешь еду, которую я тебе приготовил. — Андертест начинал злиться. Сам не понимал почему, но… начинал. Наверное, потому что рассчитывал на другую реакцию.

Студентка нахмурилась. Непонимающе вскинула брови, затем тяжело вздохнула и отвела лицо в сторону.

— После пар у меня работа. Я не могу ездить с тобой домой.

— К чёрту твою работу! — едва не рявкнул Эрен, сжав в руках вилку. — Я уже сказал, ты можешь работать со мной! А не носиться по вузу с грязными вёдрами.

— Чтобы быть от тебя зависимой⁈ — вскрикнула девушка в ответ. — Да ни за что! Твоё отношение ко мне и так зависит от твоего настроения! Я прихожу домой и трясусь, потому что пытаюсь угадать, будешь ты меня посылать или нет⁈ Будешь унижать, оскорблять или ты уже «сыт», потому что наунижался на работе⁈ Теперь ещё предлагаешь быть зависимой от тебя финансово⁈ Ни за что! Я тебе больше скажу: мой учитель предложил мне работу с текстами, и таскать вёдра я больше не буду! — Губы дрожали. Одетт съёжилась, взяла себя в руки и отступила на шаг назад, пока зрачки бесконтрольно носились по полу. Ну и зачем ляпнула это?

— Что за учитель? — Мужчина раскрыл глаза. Голос звучал сдавленно.