Ольга Сурмина – Некровные (страница 29)

Девушка понуро уселась за стол, глядя на карри с рисом и суп. Дорогая, вкусная еда — в последний раз она ела такую, наверное, после травмы руки, в кофейне с тем же вездесущим «братом». Вот только аппетита не было. И желания оставаться с Эреном наедине — тоже.

— Всё в порядке? — осторожно поинтересовался тот, и мужские губы исказила странная улыбка. — Поешь. Устала ведь.

— Спасибо, — студентка отчуждённо кивнула и взяла вилку.

Вкус еды практически не ощущался — то ли от усталости, то ли от нервов. Она чувствовала на себе его взгляд. Ощущала кожей, что Андертест мельком смотрел на её руки, плечи, бледную шею. Правда, попросить его не рассматривать не поворачивался язык. На бликующей тарелке оставалась ещё большая часть порции, когда Одетт подняла глаза и тихо сказала:

— Спасибо большое, я… я, наверное, всё. Утром завтра доем.

— Совсем не понравилось? — молодой человек в лёгком, грустном замешательстве вскинул брови.

— Нет-нет, всё вкусно, спасибо, просто я так устала сегодня, что пропал аппетит, — девушка попыталась выдавить из себя хотя бы некое подобие улыбки. Однако плохо получалось.

— Если не понравилось — просто скажи, я закажу или приготовлю в следующий раз что-нибудь ещё, — в зрачках мелькнуло нечто странное. — В конце концов, я теперь живу не один, и… по-человечески будет начать считаться с твоими предпочтениями.

— Нет, всё правда вкусно, я попросту утомилась, — Одетт поёжилась. То, что «брат» — налоговый инспектор, ощущалось даже в мелочах: в мимике, в жестах. А когда он допрашивал — даже мягко, — становилось безумно не по себе.

— Ладно, — Эрен медленно склонил голову в сторону. — Я здесь всё приберу, и пойдём — сделаю тебе массаж. Ты устаёшь, жалуешься на спину. Теперь моя очередь о тебе позаботиться.

— Нет-нет, не нужно, правда, — студентка рефлекторно раскрыла глаза, вспомнив их последний «сеанс массажа». — Я просто лягу спать, а на утро приду в норму.

— Нет. Не придёшь, — мужчина давяще прищурился. — Идём, всё будет хорошо. Массаж приведёт тебя в норму намного быстрее.

Опять это чувство. Вязкое, отвратительное, холодное. Чувство, с которым Одетт ничего не могла сделать, — страх отказать. Андертест взял тарелки. Через пару секунд послышался шелест пищевой плёнки, затем открылась дверь холодильника. Такой, как он, — легко продавит. «Причинит добро», иначе не скажешь. Должно быть, Эрен мог только «причинять».

Она на ватных ногах поплелась в комнату, мысленно обещая себе сегодня молчать, даже если «брат» снова спросит про мать. Даже если бросит какое-нибудь оскорбление или мерзкую шутку. Сегодня девушка будет молчать — и завтра, и послезавтра, до момента, пока не выйдет испариться из дома Андертеста младшего. Лучше молчать, чем нарываться с ним на скандал. Себе дороже.

Постель ощущалась непривычно твёрдой и холодной. Одетт тяжело вздохнула, улеглась на живот и натянула на себя чистое хрустящее одеяло. Через пару минут щёлкнула ручка двери — мужчина вошёл и закрыл её за собой. В следующую секунду погас свет.

— Эрен, ты чего? Ничего ж не видно будет, — студентка почувствовала, как органы в животе моментально сбились в ком, а по спине пополз нервный холод. — Включить, может?

— Не нужно, — раздался какой-то нарочито мягкий голос, совсем рядом. — Раз ты устала, зачем мучать тебя лишним светом? Отдохни, расслабься. Попытайся подремать. Хорошо?

— А, ну… ну ладно, — она поёжилась. Подремать? Ото сна не осталось и следа.

Молодой человек присел рядом. Одетт чуть не вздрогнула, когда ощутила у себя между лопаток чужие руки, которые настойчиво гладили спину.

— Тебе не нужна тяжёлая физическая нагрузка, — хрипло сказал Эрен. — У тебя очень узкая грудная клетка, узкие плечи. Зачем так себя истязать? Не думаю, что работа уборщицей тебе подходит.

— Подходит, не подходит… — пробубнила студентка. — Мне за неё платят. Кроме того, не нужно никуда идти из университета. Пока не получу образование, выбора особо нет.

— Отчего же нет? — пальцы с нажимом скользили вдоль позвоночника. — В целом, ты можешь работать со мной. Помогать мне… с бумагами. Это нужно не так уж и часто. Кроме того, работа совсем несложная и не потратит уйму твоего времени. Что скажешь?

— Ну… — Одетт смутилась и раскрыла глаза. Вообще-то профессор Бертлен тоже предложил ей работу с бумагами. Правда, говорить об этом почему-то не хотелось. — Я… я подумаю. Спасибо.

— Подумай, — голос звучал необычайно мягко. — Я буду ждать твоего решения.

Одетт тяжело вздохнула. Тьма обволакивала, и, несмотря на адское напряжение из-за присутствия «брата», глаза постепенно слипались. Сегодня он не спрашивал о матери, не кидал каких-то странных фраз, не распалял скандал и даже не щекотал. Постепенно становилось легче — может, от массажа, а может, просто из-за усталости. Так или иначе, массаж Андертест делал просто отлично.

В какой-то момент стало слишком тесно и жарко. Сквозь лёгкую дремоту студентка поёжилась, затем приоткрыла глаза, проморгала и обернулась. Всё внутри в очередной раз сбилось в ком и рухнуло вниз, рот открывался сам собой.

— Эрен, ты… ты чего, решил тут полежать? — в ужасе спросила Одетт, глядя, как «брат» пристраивался рядом, набросив на себя одеяло.

— А? Что? — сквозь ночь на нём едва читалась странная улыбка. — Побуду тут какое-то время и уйду к себе. Несколько дней подряд ты вскрикиваешь после полуночи — может, так будет получше?

— Я? Вскрикиваю? — она непонимающе вскинула брови. — Не помню такого.

— Разумеется, это же сон, — Андертест полностью придвинулся и завёл руку перед лицом «сестры». — Можешь на меня лечь, так будет удобнее.

— Нет, подожди, стой… — студентка проглотила ком. Хотела было привстать, но тут же вспомнила про отсутствие какой-либо верхней одежды из-за массажа — и осталась лежать. — Я не привыкла спать с кем-то… я так не высплюсь. Это безумие. И потом, ты, типа, ну, мужчина.

— И что с того? — молодой человек странно усмехнулся. — Я же твой брат. Ты стыдишься своего брата?

— Ну блин… как бы… — она не знала, что сказать. Стоило отодвинуться как можно дальше, вот только отодвинуться на одноместной кровати очень сложно.

— Ляг на меня. Так будет удобнее, — хрипло повторил Эрен. — Ляг. На. Меня. Хотя бы на руку. — Не дожидаясь, пока «сестра» повернётся, он взял её под бок и стал укладывать рядом с собой, вплотную. Едва ощутимо погладил её голову, укладывая на своё плечо. — Вот так. У нас прохладно — заодно слегка согреешься.

Мужчина тяжело, рвано дышал. Одетт вновь проглотила огромный ком.

Тесно. Жарко. Неловко. Страшно. Ничто похожее на сон не было ни в одном глазу. Девушка старалась не шевелиться, неустанно слыша стук сердца «брата». Или же то было её собственное сердце — она не могла понять. Его кожа обжигала щеку, по спине полз нервный холод. Зрачки привыкали к темноте, и сквозь тьму студентка видела смазанный силуэт губ мужчины, силуэт носа и длинные ресницы, меж которыми танцевал фонарный блик. Он слишком близко. Никогда… не был так близко.

Через пару секунд Одетт нервно раскрыла глаза, ощутив на своём бедре тяжёлую мужскую руку. Молодой человек поглаживал большим пальцем кожу под халатом, теребил складки ткани.

— Что ты делаешь? — едва выдавила из себя девушка, чувствуя себя словно натянутой, вибрирующей струной.

— Пытаюсь немного тебя успокоить перед сном, — нарочито спокойным тоном ответил Андертест. — Ты слишком напряжена. Расслабься. Ты же не боишься меня сейчас, верно? — прикосновения пальцев становились настойчивее.

— Не то чтобы… — в горле распухал очередной ком. — Эрен, я… я так не усну. Мне приятно, что ты решил обо мне позаботиться, но я правда так не усну.

— Дело привычки. В первый раз непривычно, потом станет нормально.

«Что значит „потом“⁈ Он что, намерен ещё сюда приходить⁈» — со стыдом и шоком подумала студентка, вновь ощущая на спине морозный холод. «Совсем, что ли, рехнулся из-за чувства вины⁈»

Она чувствовала, как напрягались под её случайными прикосновениями мышцы его живота. Мужчина рефлекторно улыбался, прикрывая глаза. Правда, эта улыбка тут же становилась тяжёлой. Ненормальной. Ему нравилось тут лежать. Нравилось трогать, бесцеремонно влезать в личное пространство, нарушая все мыслимые и немыслимые этические нормы. Нравилось всё, что сейчас происходило — до последней секунды.

— Расслабься, — вновь заговорил «брат». — Когда-то ты, вроде бы, случайно ляпнула, что я… — взгляд становился слегка потерянным, — что я был тебе симпатичен. Как мужчина. Ну так… что теперь стесняться?

— Это не важно. А ещё это не имеет никакого значения, — Одетт нервно уставилась на одеяло. — В любом случае… никакого значения. И потом, ты только недавно расстался с Карен, так что…

— Да. Я расстался. Расстался — и теперь вполне готов к новым отношениям, — зачем-то ляпнул Андертест, хотя тут же осёкся, отстранённо уставившись на одеяло. — Это взвешенное решение, которое давно назревало. У меня не было в отношении неё тех чувств, которые принято называть любовью. Скорее… дружеская привязанность. Не более того.

Мужчина прикрыл глаза, пока сердце продолжало неадекватно стучать в груди. Душно. Тесно. Жарко. Она касалась его грудью, даже сквозь халат. Касалась телом, ерзала, отчего одеяло ощущалось ещё жарче. В трусах становилось болезненно тесно, головка терлась о ткань — правда, сейчас ему нравилась эта боль. Этой тянущей, распирающей боли он ждал целый день. Ждал и хотел сейчас, чтобы девушка случайно его коснулась. Хотел поймать… очень низкое, сладкое ощущение.