Ольга Сурмина – Некровные (страница 28)

Будет. Он это прекрасно знал. Будет — иначе ничего такого не сказал бы в принципе. Может, даже болезненно улыбнётся и предложит помочь помыться, стараясь при этом сильно не затягивать свой халат.

Через пару минут входная дверь хлопнула, и мужчина странно покосился на выход. День томительных ожиданий подошёл к концу.

Сестра пришла.

Она запыхалась. Что-то бубнила себе под нос, вся покраснела, с сильным шумом ввалилась в квартиру. Зрачки слегка поблёскивали в темноте коридора, лицо выглядело усталым и даже каким-то замученным. Андертест вышел из комнаты, глядя, как «сестра» разувалась. Порывистым движением бросала на полку мокрые кеды, стягивала с себя затасканную ветровку.

— Добрый вечер, — хрипло пробормотал мужчина, сильнее запахивая халат. Она раздражала. Как и всегда. Своими волосами, глазами, даже своим дыханием. Так раздражала, что хотелось потрогать. Провести большим пальцем по губам.

— Добрый… Привет, — Одетт тяжело выдохнула. Ей явно было сложно стоять на ногах после длинного учебно-рабочего дня.

— Хочешь поужинать? — вроде бы как ни в чём не бывало бросил Эрен, лениво вскинув брови.

— Поужинать? — переспросила студентка. — В смысле… у тебя есть лишняя еда?

— У меня просто есть еда, и я не против ею поделиться, — он невольно закатил глаза. — Вряд ли комфортно после длинного дня ещё и топтаться у плиты.

— А, ну… — девушка замялась. — Да нет, не надо, наверное. Спасибо. Ты там заказываешь или готовишь на себя же. Не надо, я сама о себе позабочусь, всё нормально.

Ему не нравились эти слова. Андертест не мог объяснить, почему, но они просто не нравились. Раздражали. Злили. Правда, эта злость быстро сменялась каким-то странным, неловким отчуждением, а уголки губ чуть опускались вниз. Сами собой сжимались кулаки.

— Если бы еда у меня была только на себя, я бы не предложил, — процедил он. — А раз я предлагаю, значит, имею желание поделиться. Не делай такое лицо — просто воспользуйся предложением и поешь. Суп с морепродуктами и рис с карри.

— Японская кухня, — пробубнила Одетт. — Круто, — она подняла осторожный взгляд на «брата». — Ну, ну ладно… раз ты настаиваешь. Но я сперва хотела помыться. Я вся в грязной воде после уборки, у меня штанины вымокли.

— Прими ванну, — вновь хрипло ответил Эрен, чуть прищурившись. — Ополоснись и прими ванну. Набрать тебе воды?

— А, ну… ладно. Наверное, было бы неплохо. Спасибо, — студентка неловко пожала плечами.

Он выдохнул, затем медленно побрёл в ванную. Белый свет скользил по чуть менее белой кафельной плитке, мутное зеркало ловило жуткое отражение хозяина квартиры. В самом деле жуткое: высокое, жилистое, с длинными тёмными волосами, которые сейчас хаотично лежали на плечах. Да, Андертест выглядел намного менее болезненно, но всё ещё угрожающе. Возможно, от этого флёра было вообще никак не избавиться — даже если молодой человек начнёт через силу улыбаться.

Тянущее ощущение усиливалось внизу живота. Мерзкое, тягостное, но отвратительно приятное.

«Изврат», — пульсировало в висках. — «Иди к психотерапевту, а не вот это вот всё. Ты до чего докатился? Набираешь ванну… ей? Сестре с лицом шлюхи-мамаши? А как-то по-другому благодарность точно нельзя выразить?»

Можно. Но он не хотел. Поэтому, как зомби, включал кран, настраивал воду, зачарованными глазами изучая вертикальный поток. Эрен медленно поднёс к этому потоку руку, стал перебирать его длинными пальцами. Вода — это красиво. Капли — это красиво. Особенно на женском теле.

Только пару минут назад думал обо всём этом, а теперь стоял, как вкопанный, невольно размышляя, что сейчас рефлекторно пытается впихнуть свои низкие, постыдные фантазии в реальность.

Она появилась через пару минут. Неловко мялась, ёжилась, старалась не смотреть «брату» в лицо.

— Раздевайся. Садись, — тихо сказал мужчина. — Рад был… помочь.

— Ну, выходи. Я разденусь, — Одетт уставилась на пол. — Спасибо.

Он замер. Всё ещё отстранённо трогал воду, словно не слышал последней просьбы, создавал вид какой-то деятельности.

— Я не смотрю, — лениво пробормотал Андертест. — Раздевайся.

— Ну нет, выйди — и разденусь, — студентка сдвинула брови.

— Ты что, стыдишься брата? — взгляд становился жутким. — Правда, что ли?

— Мой брат — мужик, так что да, — девушка поджала губы. — Как бы… пока ты мужик, я не буду перед тобой раздеваться.

— И что я там у тебя не видел? — вдруг выдал Эрен, щёлкнув зубами. — Как-то раз, когда ты умудрилась шлёпнуться здесь, потерять сознание и удариться о раковину, я соскребал тебя с пола. Голую. Считаешь, что для меня это всё имеет какое-то значение?

— Какая разница? Я просто перед тобой не разденусь. Не хочу. Мне неловко. А ещё это ненормально как-то, — Одетт сконфузилась. — Серьёзно.

«Ненормально» — это слово резало слух. Действовало на нервы. Гораздо сильнее, чем злосчастное лицо «сестры», которое мелькало перед глазами. Отвратное, сладкое. Лицо, которое нельзя. Которое никогда не будет «можно».

«Я просто рехнулся, мне правда нужен психотерапевт», — мельком размышлял молодой человек. — «Так хотеть… вот это. Не просто опустился, а забился, нахер, под плинтус. Дно. Край. Хуже и быть не может».

Андертест с отвращением к себе думал, что в последнее время остервенело искал порно с девушками с короткими светлыми волосами. Достаточно худыми, относительно высокими и, в идеале, со светлыми глазами. Вот только запрос этот был настолько редкий, что под него подходило буквально пара роликов. Их было… мало. Хотя раньше он считал, что вообще не любит порно — из-за чрезмерной пошлости и очевидной наигранности.

— Эрен, оставь меня, пожалуйста, — девушка вновь сконфузилась. — Я понимаю, что ты переживаешь после того раза, но всё будет нормально. Если ты не будешь ко мне ломиться, то я не буду торопиться одеться — и, соответственно, больше не упаду.

— Ладно, — мужчина натянул на лицо пресную улыбку. — Не сиди слишком долго. Вода остынет — простынешь. Тебе помочь помыться?

— Нет, спасибо, — взгляд становился слегка ошарашенным. — Я справляюсь.

— Ладно, — Андертест прикрыл глаза, затем довольно быстро вышел, зацепив рукавом «сестру».

На самом деле, с деструктивными страстями нужно бороться. Их нужно искоренять. Убирать раздражитель в самый тёмный ящик, а ящик — отправлять на дно самого глубокого колодца. Нужно снять Одетт квартиру, с улыбкой попрощаться и пойти к психотерапевту. Но… но. Вместо этого Эрен с жутким видом тащился этот раздражитель трогать, словно руки сами, без его воли, к нему тянулись. Вместо этого — неадекватно распалял себя фантазиями, роликами, навязывался, лез. Будто однажды сила воли, которая сдерживала внутри этот неадекватный котёл, треснула. Иссякла. Оставалось с грустной усмешкой напоминать себе, что из зеркала смотрят глаза больного изврата — и щедро приправлять это напоминание отвращением к самому себе.

«Так или иначе, братик о тебе позаботится», — бормотал молодой человек, раскладывая на кухне еду по тарелкам. Воздух ощущался непривычно прохладным — должно быть, из-за открытого балкона. Вот только этой прохлады было мало, чтобы остудить горячую неадекватную голову.

Даже если его выдворили из ванной, это не меняло основного плана. Плана, на который Андертест, как ему казалось, мог пойти. Плана, который в его голове звучал: «Так всё ещё можно. Наверное. Это… это не считается».

Хотя бы один день. Хотя бы один раз — ему хотелось попробовать. Попробовать — и гори оно всё. После скандалов, ненависти, после усталости, болезни — хотелось отдохнуть. Именно так. И никак иначе.

Сегодня, среди ада последних дней, созрела неадекватная жажда получить осколок рая. Сегодня будет рай. Рай быть плохим. Его персональный падший рай.

Даже на кухне был слышен плеск воды, доносившийся из ванной комнаты. Эрен с ухмылкой мычал себе под нос какую-то мелодию, ставил на стол тарелки, раскладывал приборы. Иногда косился в коридор, но затем тут же прикрывал глаза.

«Имей терпение», — доносился голос из глубин подсознания, который больше не могли заглушить ни стыд, ни мораль.

«Сегодня нужно просто терпение. Больше ничего».

В какой-то момент дверь ванной скрипнула.

Крики после полуночи

Она, кутаясь в махровое полотенце, неловко выползла из ванной. Неловко принюхивалась к запаху еды на кухне, пока по виску ползла капля холодной водопроводной воды. Мокрые волосы торчали во все стороны, мило слипались мокрые ресницы. Босые ноги оставляли на полу блестящий, влажный след.

— Пахнет карри, — с очень неловкой, отчуждённой улыбкой пробормотала студентка.

Одетт чувствовала себя лишней здесь. Лишней за одним столом с Андертестом, лишней в этом доме. Боролась со своими чувствами как могла, вот только безуспешно. Ободранные стены квартиры, её запах… душа этого жилища словно отторгали нежеланную гостью. Хотя, может, она всё это придумала, глядя на недовольное лицо «старшего брата». Недовольное, высокомерное, насмехающееся и жестокое.

Несмотря на его, в общем-то, заботу, ей не хотелось с ним ужинать. Не хотелось смотреть ему в глаза, ощущать, как пах его халат. «Я не стал бы с тобой спать, даже будь ты последней женщиной на земле» — стучало в голове. Не так давно он говорил нечто подобное. А услышать… эти слова от человека, которому она была готова подарить себя, свой первый поцелуй и даже больше, — больно. Была готова подарить. До момента, пока не услышала, какая она уродливая, отвратительная и какая неказистая у неё чёлка.