Ольга Сурмина – Некровные (страница 26)

Через пару секунд тёплые пальцы расстегнули на спине замок лифа и тут же опустились на бледную кожу. Одетт поджала губы, уставившись куда-то в стену. Андертест просто сидел рядом, надавливал чуть ниже шеи, рядом с позвоночником — иногда слабо, а иногда так сильно, что практически больно. На самом деле ей очень давно никто не делал массаж. В последний раз это, наверное, была мама, когда ещё была жива. Но думать об этом было как-то больно. Периодически студентка чувствовала лёгкое прикосновение его прочных, твёрдых ногтей.

От его действий в самом деле становилось лучше. Мышцы расслаблялись, пусть даже через лёгкую боль. После этого расслабления дискомфорт отпускал. Начинало даже немного клонить в сон.

— У тебя есть привычка напрягаться. Для женщины это не слишком хорошо. Сильно напрягаться — неудивительно, что болит. За один раз не пройдёт, — голос звучал непривычно мягко, даже странно мягко. Мужчина осторожно провёл по выпирающим лопаткам, и девушка чуть вздрогнула. — В чём дело?

— Щекотно, — пробубнила Одетт.

— Боишься щекотки? — Судя по интонации, «брат» слегка улыбался.

— Не очень, но это неприятно. Не надо, — она нервно заёрзала, когда поняла, что тот стал подбираться к бокам. — Нет, я же сказала — не надо!

Он тут же коснулся пальцами рёбер и надавил на них, скользнув вниз. Студентка поджала губы и тут же скрючилась, враждебно вытаращив глаза.

— Да не надо, сказала же! — Она схватилась за одеяло, прижала его к груди и повернулась. — Что на тебя нашло⁈

Опять девушка не могла разглядеть его лица, но теперь своими глазами видела, что молодой человек улыбался. Как-то странно, тяжело, и иногда сквозь плотную тень мерцал внимательный, пристальный взгляд.

— Не кричи. Я ещё ничего не сделал.

— Что значит «ещё»⁈ — Одетт прищурилась. — Спасибо за массаж, но щекотать не надо. Я и так устала. Ненавижу щекотку. Вот тебе будет приятно, если я полезу тебя щекотать?

— Ну, попробуй, — с той же улыбкой Андертест лениво пожал плечами. — Попробуй. Пощекочи.

— Странный ты сегодня, — она тяжело выдохнула, проглотив очередной ком. — Ты меня пугаешь.

— Я сам себя пугаю, — вдруг выдал тот, склонив голову. — Повернись ко мне.

— Зачем это? — студентка проглотила ком и чуть отползла, прижимая к себе плед.

— Ну, повернись, — он чуть прищурился. — Нет нужды меня бояться.

Она всё же повернулась. Лицо перекосило недовольное, чуть потерянное выражение, уголки губ поплыли вниз. «Брат» её разглядывал. Черты, руки, пальцы. Форму ногтей. Это ощущалось, и от такого взгляда хотелось куда-нибудь деться. Поглубже спрятаться, куда-нибудь убежать. От напряжения на лбу выступал пот.

— Можно странный вопрос? — глухо спросил Эрен. — Твоя мать моему отцу изменяла?

— Что⁈ — Девушка оскорблённо раскрыла рот. — Что ты несёшь, зачем⁈ Почему⁈

— Ну, в чём-то Карен была, правда, права — мы с тобой разные, — мужчина щурился всё сильнее. — Ты — блондинка. У тебя тоненькие, ломкие волосы. Густые, но тоненькие. У нас разная структура лица, разная форма глаз. Твоя голова овальная, моя — прямоугольная, грубо говоря, — он как-то странно засмеялся себе под нос. — То же самое можно сказать о ногтях. У тебя они овальные, у меня — квадратные. Ещё у меня пропорционально длиннее кисти рук.

— И что с того⁈ — Она вытаращилась на «брата» и от возмущения едва не ударила постель. — Конечно, у тебя прямоугольное лицо — ты же мужик! То, что у тебя прочнее волосы… ну блин, поздравляю. Мистер Андертест со мной не поделился, я похожа на маму. А ты — на него. И что теперь⁈ — Одетт открыто негодовала. Правда, руки внезапно замёрзли и едва не онемели, подскочил пульс, а зрачки бесконтрольно носились по комнате.

— Да так, ничего, — Эрен чуть поджал губы. — Только всё это не ответ на мой изначальный вопрос. Твоя мать могла ему изменять? Ты в курсе?

Она застыла, таращась на «брата». Слова упорно застревали в глотке, тело словно остолбенело.

— Нет. Не могла, — в итоге выдала студентка. — Моя мать не такая.

— Ну да, «не такая», конечно, — молодой человек иронично закатил глаза. — Как спать с женатым — так она такая, а как изменять — не такая. Хах.

— Она не знала, что мистер Андертест женат, — Одетт сжала в кулаках плед. — Он это уже потом вывалил.

— Ну да, конечно, не знала, — мужчина начинал злиться. Лицо искажала мерзкая, едкая улыбка. — Не знала. Он куда-то подозрительно девается на выходных и никогда не остаётся на ночь. Интересно, почему, хм. Столько разных вариантов.

— Да. Не знала! — Ей хотелось вскрикнуть. — Кольца твой отец не носил и позиционировал себя как холостого!

— Это и твой отец тоже! — рявкнул Эрен. — И я не умаляю его заслуг. Он — глист, который при родственниках прикидывался счастливым семьянином, а по будням бегал трахать другую. Нужду, так сказать, справить, кусок говна. Сдох — и славно, — молодой человек оскалился. — Единственное, о чём я жалею — это что не успел размозжить ему его смазливое рыльце. Тогда выглядел бы в гробу так, как этого реально заслуживал. Гнида. А твоя мать — подзаборная шлюха, которую не остановил ни статус семьи у своего, так сказать, избранника, ни жена, ни ребёнок. Она была счастлива переспать с богатеньким мудаком — на остальное можно глаза закрыть, конечно. А то, что она со своей стороны помогала ему разваливать семью — да насрать, кого это ебёт вообще? Оба — отборные куски дерьма, и я не представляю, что у них при таком раскладе могло родиться. Точно не слиток золота.

Мужчина вышел из себя. Довольно быстро, импульсивно и бесконтрольно, потому как не мог терпеть, что виновников в смерти его матери кто-то защищал. Или хотя бы виновницу. Резко встал, затем с громким хлопком вышел из комнаты, оказавшись в тёмном, ободранном коридоре, где угрюмо раскачивалась одинокая, жуткая лампочка.

А вопрос вообще не с этим посылом задавал. Вспомнил об этом только сейчас, глядя на гладкий новый паркет. Просто хотел прикинуть, есть ли реальный шанс того, что они с Одетт не родственники. Он даже не думал, зачем это ему нужно — просто хотел узнать, и всё. Твердил себе, что из любопытства. Просто так, потому что… интересно. Ведь это было бы так прозаично — знать, что мистер Андертест-старший всё это время растил чужого ребёнка. Прозаично и жестоко.

Она схватилась за лицо и тихо, бесшумно разрыдалась. Опять он вышел из себя с пустого места. Опять сперва задаёт мерзкие вопросы, а затем бесится, что на них враждебно реагируют. Опять вёл себя… как всегда. «Съеду отсюда в тот же день, сразу, как только смогу», — бубнила студентка себе под нос, стирая со щёк лишнюю влагу. Флирт с Бертленом теперь казался не просто сносным вариантом, а… единственным вариантом. Профессор физики через своего отца мог выделить комнату, и после сегодняшнего дня призрачная возможность получить эту комнату будет мешать спать ночами.

Девушка вновь натянула на тело футболку. Всё же… массаж правда помог. Она медленно слезла с кровати, потом так же медленно потащилась в коридор. Нос закладывало, вымокло всё лицо. Нужно было умыться, помыть руки. Встряхнуться и прекратить рыдать, потому что Андертест не должен видеть её в таком виде. Просто не должен.

Когда Одетт открыла дверь, то рефлекторно отшатнулась, затем замерла в проёме. Прямо перед комнатой стоял «брат», с поджатыми губами, таращась на «сестру».

— Ладно, — он прикрыл глаза и тяжело выдохнул. — Ладно, извини. Что было — то было. Нам, наверное, не стоит вспоминать, что было в нашей семье. Они все мертвы. К нам двоим… они не имеют никакого отношения.

— Ладно, — выдавила в ответ студентка, хотя голос дрогнул.

— Я бы хотел больше не упоминать прошлое ни в каком виде, хорошо? — мужчина медленно подался вперёд, обняв обескураженную девушку, а после положил подбородок ей на голову. — Тебе я должен за твою помощь и поддержку. Наверное… как-то неправильно вешать на тебя грехи семьи. На самом деле я давно обещал себе больше не поднимать тему наших родственников, но вышел из себя. Прости.

Одетт отчуждённо кивнула.

— Теперь мы — всё, что осталось от этой семьи. Брат и сестра, — продолжил Эрен, как-то странно улыбнувшись. Нездорово. Ненормально. — И мы, как бы это инфантильно ни звучало, есть друг у друга. Так ведь?

— Угу, — она вновь кивнула, стеклянными глазами глядя куда-то в сторону, пока сердце глухо билось едва ли не в горле.

— Ты можешь попросить меня о помощи, если будет нужно, — взгляд становился мягким. — В конце концов, кто тебе ещё поможет, как не я? Правда же?

— Угу, — девушка всё ещё таращилась вглубь коридора.

— Ну вот, — он поднял руку и аккуратно погладил ею короткие светлые волосы, затем резко опустил руки и с той же странной улыбкой схватил Одетт за бока. Длинные пальцы стали скользить по спрятанным под футболкой рёбрам. — Мир, значит?

— Эрен, ты что делаешь⁈ — глаза раскрывались сами собой, губы болезненно расползались в стороны. Раздались странные звуки, похожие одновременно на смех и сдавленный кашель. — Хватит. Хватит, ненавижу щекотку!! — студентка схватилась за его рукава и стала извиваться, в попытке уйти от прикосновений. — Да твою мать, я ненавижу!! — с улыбкой взвизгнула она. — Маньяк!!

— Мир или не мир? — он с ухмылкой склонился над её лицом.

— Мир! Мир!! Отвяжись!! — девушка схватила его за запястья и стала с силой отдирать их от себя. Глядя на этот жест, «брат» всё же отстал, а она отступила на пару шагов назад и тяжело выдохнула. — Это какая-то пытка. Не делай так больше, блин. Никогда не делай.