Ольга Сурмина – Некровные (страница 23)

Она уставилась на первый попавшийся свободный стул — и молча на него села.

— Ты посмотри, какая гордячка, даже «привет» не скажет, — раздался смех.

— Мэтт, отвали, — со вздохом процедила студентка.

— Что-что⁈ — притворно спросил тот. — Я не расслышал.

— Тогда проверь слух, кретин, — вновь процедила она, правда, тут же замерла и закусила губу. Опасно кидаться такими фразами у всех на виду: парень может спровоцировать окружающих на волну ужасающей злобы, которая сулит закончиться чем угодно — только не чем-то хорошим. У Мэтта были друзья. У неё — нет. Только Эрнеста, которой сейчас в аудитории не было. Да и вряд ли она разделит угол изгоя вместе с подругой.

— Клювик, я не понял, у тебя в отпуске сгнили остатки мозгов⁈ — рявкнул парень. — Думать, прежде чем ляпнуть, ты больше не умеешь, да?

В ту же секунду в дверном проёме раздался громкий, резкий хлопок. Девушка невольно вздрогнула и резко обернулась, увидев там незнакомый высокий силуэт.

— Доброе утро, молодые люди, — раздался очень спокойный, тихий голос. Мужчина потирал руки после хлопка, затем медленно их опустил. — Я бы попросил вас не начинать скандал на моих парах.

Его слова встретили гробовым молчанием. Ухмылявшиеся ранее студенты дружно уставились в конспекты, будто не было никаких разногласий. Будто не намечалось никакой травли.

Одетт проглотила ком, уставившись на учителя. Она впервые видела этого человека. Ранее пары по физике вёл весьма старый мужчина — теперь он, видно, уступил место очень молодому преподавателю, который явно был не старше тридцати лет.

Зрачки скользили по его неформальным чёрным брюкам на, очевидно, длинных ногах, по белой рубашке, что была подкатана в рукавах. Неестественно спокойные глаза странного, жёлто-серого цвета скрывали прямоугольные стёкла тонких очков, а тёмно-русые, явно сильно отросшие волосы были небрежно закинуты назад и, местами, заведены за уши.

Он был красивым человеком. Таким красивым, что студентка невольно вытаращилась, а рот уполз куда-то в сторону. С ровной, бледной кожей, острыми скулами, квадратным подбородком. С тёмными бровями, длинными ресницами. Спокойным, безэмоциональным взглядом. Девушка даже не сразу поняла, что учитель рассматривал её в ответ. Медленно моргал, изучая её лицо, тело, затем тихо спросил:

— Одетт Андертест?

— Угу, — она кивнула и чуть нахмурилась, ощущая невольное напряжение.

— Рад вас видеть. Меня зовут Ллойд Бертлен, я — ваш новый преподаватель физики. Вы были в списках учеников, но я не видел вас на занятиях практически месяц.

— Я болела, — с каким-то стыдом и тоской выдавила студентка. — Сильно вывихнула руку и долго была дома. Потом ударилась головой…

— Меня это не касается. Будьте так добры поставить в известность деканат, раз вы вернулись на занятия, — он прикрыл глаза. — Что касаемо вашей успеваемости. Скажите, вы осваивали материал дома, самостоятельно, пока были на больничном? Вы сможете пройти тестирование, которое пройдёт на следующей неделе?

От напряжения едва не кружилась голова. Девушка виновато таращилась в стол, сжимала и разжимала холодные кулаки.

— Немного занималась. Я не знаю. Попробую. Буду стараться нагнать остальных, — слова застревали в горле, казалось, ещё немного — и Одетт начала бы запинаться. Хотелось провалиться сквозь землю.

— Понятно, — послышался тихий вздох. — Есть желание позаниматься сегодня, после шести вечера? Я веду факультативную группу для отстающих учеников. Нет, я ни в коем случае не собираюсь вешать на вас ярлык отстающей — мы с вами только что познакомились. Но, раз уж так вышло, и вы долго пробыли вне стен университета, полагаю, вы захотите позаниматься дополнительно.

Его голос звучал холодно и тихо. Правда, почему-то пробирал до самых костей.

— Да, — девушка раскрыла глаза. — Хочу. Конечно, хочу. Спасибо.

Сердце неадекватно стучало в груди. Теперь, во-первых, получится легко отделаться от Мэтта. Он бы мог бродить за ней, пока она мыла полы в университете, но точно не пойдёт следом на дополнительные пары. Во-вторых, это возможность правда подтянуть предмет, чтобы не завалить его на сессии. И, в-третьих, можно подольше не быть дома. Так или иначе, лицо Эрена всё ещё пугало. Всё ещё вызывало странную смесь обиды, горечи и… и. Не хотелось ничего говорить после «и», хотелось стыдливо, грустно промолчать.

— Пожалуйста, — мужчина медленно пошёл за свой светлый, широкий, деревянный стол. Из-за пасмурного света чуть блеснули стёкла очков. — Параграф девять дробь четыре.

Студенты по-прежнему молчали. Не шептались, не сидели в телефонах, даже не выходили в уборную. В аудитории стояла гробовая тишина — почему, Одетт не могла понять. Просто с каменным лицом писала конспект, глядя на спокойного преподавателя. На его лицо падала пара русых прядей, которые он вечно смахивал, иногда задумчиво проводил рукой по гладко выбритому подбородку. За утро… молодой человек ни разу не улыбнулся. В общем-то, ждать улыбки от учителя — глупо. И всё равно это бросалось в глаза. Обычно люди улыбались хоть немного, хоть в чём-то. Но не он.

«Пары физики теперь будут моими любимыми», — подумала девушка, глядя, как послушно Мэтт записывал что-то в тетрадь. — «Вернусь сюда сегодня в шесть вечера. Наверно, нормально всё будет. Наверно».

В целом, профессор Бертлен оказался весьма неплохим учителем. Хорошо доносил программу, не давил на студентов, никак не комментировал успеваемость, не озвучивал баллы, никого не делил и не выделял. Казалось, у него не было любимчиков. Их просто не было. Он с придирчивой сухостью объяснял материал, никогда не возвращался взглядом в учебник, чтобы «подсмотреть», ни на что не отвлекался и смотрел только на своих учеников. Иногда Одетт чувствовала на себе его глаза, но ни разу не поднимала зрачков с конспекта.

«Не привлекай внимание», — стучало в голове. — «Ни к чему выделяться — это никогда ни к чему хорошему не приводило».

Пара кончилась как-то быстро. Несмотря на хорошие новости, пришлось вспомнить навык беготни по этажам и пряток в туалетах от невыносимого одногруппника. Спокойным Мэтт был только на парах физики, во всём остальном он вёл себя как обычно. Поэтому девушка просто ненавидела университет.

Часы тянулись медленно и печально. Крики птиц за окном утихли, лекции профессоров убаюкивали, а аудиторный сквозняк, наоборот, будил. В такие секунды студентка понимала, что из-за волнения совсем не выспалась. Совсем.

Несмотря на то что плечо до сих пор ныло, она была рада вернуться к тихой работе уборщицей здесь. Наконец вновь появятся карманные деньги. Наконец можно будет себя чем-нибудь побаловать, порадовать. Она даже не заметила, как вымыла два этажа, как стрелки часов встали в прямую линию, и часовая указывала в самый низ. Странный холод прошёл по телу, лицо перекосила неловкая улыбка.

Ожидаемый факультатив. Больше физики — почему бы и нет? В конце концов, Одетт правда отстала. Вряд ли следующий час с учителем утомит её сильнее, чем мытьё полов.

Правда, почему-то девушка нервничала. Неловко улыбалась себе под нос, тёрла рукой шею, а возле тёмной двери, ведущей в аудиторию, вообще замерла, проглотив огромный ком. Оттуда не было слышно ничего — ни обрывков фраз, ни даже шагов. В конце концов она взялась за ручку и дёрнула её на себя.

В аудитории стоял мрак. Зрачки носились по пустым стульям, по аскетичному ламинату и жутким фикусам, которые при тусклом свете одинокой лампы походили на пластмассовые. Единственной лампы — она горела над столом учителя, что склонился над чьим-то конспектом. Пряди волос падали на лицо, чуть заслоняли бликующие очки.

— Добрый… вечер, — едва выдавила Одетт. — А где… а где все?

— Сегодня я распустил учеников, — голос звучал привычно спокойно и тихо. — Решил, что не успеваю с проверкой, но немного заблудился во времени.

— Так мне… идти домой? — Она подняла брови, указав большим пальцем на дверь позади себя.

— Нет, можете остаться, — мужчина захлопнул тетрадь, затем лениво отложил её в сторону. — Я всё успел. Если после вас ещё кто-то — позанимаемся небольшой группой. Если же нет… позанимаемся вдвоём. Полагаю, вам и так нужно догонять упущенную программу — вы отстаете примерно на месяц.

Он медленно поднялся со стула и поправил очки.

Студентка кивнула. Вроде бы ничего особенного, рядовая ситуация, правда, в животе сбивался прочный ком. Странное ощущение не покидало тело. Ощущение… беды. От преподавателя исходила непонятная аура, он просто фонил скрытой враждебностью. Словно какое-то опасное, жуткое существо забилось в тело обыкновенного учителя. Одетт нервно улыбнулась сама себе, встряхнулась и села за скамью перед преподавателем.

Воображение разыгралось.

— Как вы себя чувствуете, мисс Андертест? — вдруг спросил тот, внимательно глядя на ученицу. — Вы говорили, у вас были проблемы со здоровьем.

— А, ну, неплохо, — она неловко пожала плечами, доставая из сумки конспекты. — Нормально. Мне… мне лучше, я поэтому и пришла.

— Рад слышать, — мужчина подошёл к доске и взял сухими руками белый мел. — Вы местная? Или снимаете жильё?

— Я живу с братом, — Одетт съёжилась. Не было понятно, зачем вообще мистер Бертлен спросил об этом, но не отвечать ему было бы нетактично. — Я местная, но живу с братом. Своего жилья у меня… нет.