Ольга Сурмина – Некровные (страница 17)

— Я её не отселял, потому что хотел, чтобы она ушла сама. — Андертест усмехнулся и прикрыл глаза. — Само слово «отселить» подразумевает выделение ей жилплощади. А уйди она сама — жила бы где-нибудь в подвале. Или под мостом. Не моё дело. Я бы хотел увидеть её под мостом. — Эрен оскалился и сжал кулак. — Есть в этом мире справедливость или нет? Почему шлюхи вроде её мамаши и её постылая дочка не понесли никакого наказания за то, что угробили мою семью? Угробили жизнь моей матери? Если справедливости нет, то я стану этой справедливостью. — Он взял себя в руки и продолжил: — Чтобы она решила съехать, я позволил тебе жить здесь. Твои истерики должны были сделать её жизнь невыносимой. Но всё зашло слишком далеко. Сперва — рука. Что бы было, если б это был больше, чем вывих? С моей карьерой, с моей репутацией… Теперь — окна. Твою мать, ты выбила в моём доме окна — и ведёшь себя так, словно это в порядке вещей! Молчишь, словно ничего не случилось. Какая прелесть!

— Ты меня использовал?.. — Она раскрыла глаза. — Мою злость, мою обиду? Решил моими руками всё сделать? А сам, вроде бы, и не при чём? Ну а если я, как ты сказал, перегну палку — меня можно просто бросить. — Карен едва не плакала. — И свалить на меня все грехи. Всё равно нашего ребёнка больше нет. И я, получается, тоже больше не нужна…

— Мы вообще решили пожениться просто потому, что ты залетела. И ты знала об этом. — Мужчина стиснул зубы. — Я бы тебя не бросил, будь ты хотя бы наполовину вменяемой. Но раз ты не отдаёшь себе отчёта в том, что делаешь, и не видишь черты между «нельзя» и «можно» — нам пора разойтись. Я не настолько мудак, чтобы бросать женщину после выкидыша. Но нужно признать: склеивал нас только этот ребёнок. Я куплю тебе абонемент к психологу, но на этом всё. Пока ты не выкинула ещё что-нибудь.

Она закрыла лицо рукой, скрывая плач.

— Гнида. И ты, и она, и вы все. Ненавижу. Почему всё это происходит со мной?.. Ненавижу. — Она пыталась хоть как-то смирить захватившие её чувства: обида, боль, страх. Кожа покрывалась заметными мурашками.

«Господи…» — прошептала Одетт и с мёртвым лицом отошла от двери. Медленно побрела к выходу, стала в темноте искать глазами свою ветровку. «Лучше бы я правда здесь не появлялась. Всем от этого было бы лучше».

Страх

Одетт с трудом совала больную руку в рукав. Должна была носить бандаж, но бандаж мешал. Да и, вроде бы, со временем становилось легче. Из спальни «брата» доносился сдавленный плач, крик и какие-то вопли. Наверняка Карен сейчас выйдет, начнёт в слезах метаться — не хотелось попадаться ей на глаза, когда она в таком состоянии. Да и видеть её тоже не хотелось.

Студентка всё же натянула на себя куртку, взяла у входа ключи и вышла из тёмного коридора в такой же тусклый, мрачный подъезд. Внизу раздавались какие-то шорохи и скрипы, после дождя пахло сыростью и мокрым бетоном. Недолго думая, девушка шагнула к лифту и нажала на нём кнопку вызова.

«Вот бы отсюда можно было просто убраться и никогда не возвращаться», — вертелось в голове. Правда, Одетт с ухмылкой качала головой на свои мысли. Убраться? А куда? К несчастью, с материнской стороны у неё не было никаких родственников. А со стороны отчима — Эрен, от которого и нужно было сваливать как можно скорее. Своего родного отца она не знала. Иногда думала, что хотела бы знать, а иногда раздражённо фыркала и отводила лицо в сторону. Отец бросил её мать, когда узнал, что та беременна. Если бы не мистер Андертест-старший, неизвестно, родилась бы Одетт вообще.

Перед ней со скрипом открылись железные двери. Студентка медленно вошла внутрь тусклой железной кабинки и нажала круглую кнопку первого этажа.

Снаружи сквозило. По бесчисленным лужам расползалась рябь, тело охватывал внезапный холод. Рядом с подъездом стояло несколько мокрых пустых лавок, по которым скользил свет слабых уличных фонарей. Недолго думая, девушка села на такую мокрую лавку и тяжело выдохнула, уставившись на асфальт.

Ну, вот и всё. Карен, наверное, больше не будет. Теперь ей придётся остаться с невменяемым «братом» наедине. Вроде бы должно стать легче от этой мысли, но не становилось. В какой-то мере его невеста, хоть и была причиной страха, источником истерик, она была странным, невидимым блоком между ними. Блоком, который не позволял переступить черту в любом из смыслов. Свидетелей… больше не будет. На что способен сын отчима, когда над ним не стоит свидетель?

Через пару минут входная дверь подъезда открылась, и наружу вылетела девушка с бордовым шарфом, в ухоженном мягком пальто. Этим шарфом та закрывала заплаканное лицо, суетилась, быстро смотрела по сторонам, но делала это так неловко и отчуждённо, что просто не увидела сожительницу своего бывшего жениха. Пробежала несколько десятков метров и рухнула на другую мокрую лавку, схватившись за лицо.

На всю улицу раздались громкие рыдающие всхлипы.

Одетт прищурилась, затем тяжело, обречённо вздохнула. Почему-то, вопреки всем проблемам, которые ей устроила мисс Браун, на неё было больно смотреть. Та компульсивно вытирала нос каждые несколько секунд, хрипло дышала ртом и не могла найти в себе сил даже вызвать такси.

Стиснув зубы, студентка поднялась с лавки и медленно побрела к несчастной девушке. «Не твоё дело», — вертелось в голове. «Не твоё дело, сама же не хотела к ней приближаться, тебе что, мало проблем⁈» Однако всё равно шла, неловко глядя перед собой.

— Карен, — выдавила из себя Одетт. — Я знаю, поздно об этом говорить, но мне не нужен ваш жених. Я пришла к нему только потому, что мне некуда податься. А ещё я хотела заработать, ведь он, я думала, наверняка захочет выкупить у меня вторую половину. Но он не стал сходу выкупать. Хотя если б он дал мне денег, я бы без проблем подписала отказ от наследства. И начался… весь этот трэш.

— Он больше не мой жених, — с мёртвым лицом отозвалась та. — Ты победила. Молодец. Радуйся.

— Ни черта я не победила, — девушка сжала кулаки. — Я бы победила, если б Эрен просто дал мне денег и отправил куда подальше.

— Мне плевать. Отвяжись от меня, — губы дрожали.

Студентка раздражённо прищурилась, затем молча развернулась и пошла прочь. «Куда ты полезла? Зачем? Тебе что, больше всех надо? Так хотелось побыть оплёванной напоследок?»

Она больше не обернулась. Скрипела зубами, сжимала кулаки в широких порванных карманах. От холода становилось невыносимо, недолго думая, Одетт вернулась в подъезд. Наверно, помощь всё же стоит оказывать по просьбе. По крайней мере в этом случае — точно. После всего хотелось помыться. Сперва морально, затем и физически.

На ватных ногах девушка вернулась назад в квартиру, хотя внутри отчаянно свербило что-то нехорошее. Тут по-прежнему стояла удушающая тьма, «брата» нигде не было видно. Из-под его двери не била полоска света. Оставалось надеяться, что он лёг спать после скандала. Нигде не раздавалось никаких шорохов, никаких посторонних звуков.

Сперва студентка чуть замялась, но потом всё же поплелась в сторону ванной. Раз Эрен лёг отдохнуть — самое время принять душ после всего. Может, появятся силы решать с побитой комнатой хотя бы что-то.

Широкая угловая ванна поблёскивала в жёлтом электрическом свете. Стену рядом с ней покрывала белая кафельная плитка с сиреневыми цветами, но во всей остальной ванной была просто белая. Напротив входа висело широкое прямоугольное зеркало, по бокам от которого висели полукруглые стеклянные полки с подставкой под зубные щётки, стояли какие-то средства, а в самом верху лежала мужская электробритва. До этого Одетт не рассматривала все эти вещи — она пыталась быстрее-быстрее принять душ и как можно раньше оказаться у себя. Теперь мысль о том, что «брат» угомонился, а Карен ушла, успокаивала. Впервые девушка могла попробовать принять ванну. Хотя бы недолго.

Она взяла своё мыло и стала раздеваться, пока горячая вода шумно лилась из крана. За дверью по-прежнему не раздавалось никаких шорохов — когда ещё мыться здесь, как не ночью? Или… почти ночью.

Даже в толще небольшого домашнего озера расслабиться не получалось. Перед лицом мелькали кадры: сперва разбитых окон, потом подслушанных криков о выкидыше, потом — ещё более ранние, на которых студентка со всего размаха падала из-за масляного коврика. Она рефлекторно ежилась и всё ещё враждебно косилась на дверь. Хотя кто может пройти, игнорируя запертый замок? Андертест же не привидение?

«Ну, он, наверно, не сломает мне руку и не разобьёт окна», — бубнила Одетт себе под нос, намыливая короткие светлые волосы.

Через пару секунд раздался оглушительный, настойчивый стук в дверь, от которого та едва не подпрыгнула. Глаза забегали по плитке, руки сжимались в кулаки.

— Эрен, ради бога, подожди пару минут, я не одета! — крикнула студентка и стала вставать. Вода стекала по бледному голому телу, капли падали на поверхность, от них расходились тонкие круги.

— Ты какого чёрта закрылась? — рычал мужчина через дверь, остервенело дёргая за ручку. — Кто тебе разрешал? Это что, твоя ванная⁈

— А что, я должна мыться нараспашку⁈ У тебя крыша поехала⁈

— Мне нужно зубы перед сном почистить, хер ты заперлась⁈ Ты здесь не одна живёшь! — он явно был зол. Очень зол, невменяемо зол. Возможно, из-за назревшего расставания, катализатором которого стала ненавистная «сестрица». — Выметайся отсюда!