Ольга Сурмина – Некровные (страница 16)

«Что Эрен на это скажет?» — вертелось в голове. Что бы ни сказал — на него не было никакой надежды. Если бы мог, он бы забрал эту комнату, а «младшую сестру» тут же отправил бы на улицу с мерзкой, довольной усмешкой.

Ветер по-прежнему срывал с деревьев листья и отправлял их в небо. Душные грозы отступили, оттого простой сквозняк из-за разбитого окна ощущался каким-то могильным — настолько тяжёлым и нестерпимым, что опять подступала дрожь. Городской пейзаж бледных высоток сквозь разбитое стекло казался пугающим, серым, пустым. Даже спустя несколько часов после того, что случилось, аппетита не было. Подруге перезванивать не было сил. Всё равно та теперь будет слышать в трубке лишь сиплые сдавленные хрипы. В какой-то момент начало темнеть. Сколько прошло времени — девушка не знала, сидя словно в трансе. В сильнейшем шоке.

Когда хлопнула входная дверь, Одетт в очередной раз вздрогнула. Тут же вскочила, подошла к выходу и тихо, очень тихо высунулась наружу. В тёмном, жутком, ободранном коридоре через мгновение вырос высокий мужской силуэт, который хрипло покашливал себе в руку. Медленно стягивал с широких плечей пиджак и вешал его на предплечье, слегка разминал усталую шею.

— Эрен, — глухо позвала студентка, проглотив ком. На лбу выступал холодный пот.

— Что тебе надо? — послышался раздражённый, отчуждённый, чуть хриплый голос.

— Можно тебя на пару слов? — Она сжимала кулак, от нервов ногти впивались во влажные и холодные ладони.

— С какой целью? Скажешь мне, что сваливаешь отсюда? — Раздался тихий смешок.

— Нет. Но подойди сюда. — Девушка раскрыла дверь. — Окон тут у нас больше нет.

— Что? — Во тьме было не разглядеть его лица, но мужчина явно нахмурился. Стягивал на ходу галстук, расстёгивал рубашку, затем всё же направился к своей сожительнице в комнату.

На полу лежали длинные прямоугольные блики, в которых блестели осколки разного размера. В стекле зияли огромные дыры, от которых расходились паутинистые трещины. Андертест застыл, затем шокировано раскрыл глаза. Тело сковывал тяжёлый холод.

— Что это такое⁈ — прорычал молодой человек. — Это что, я тебя спрашиваю⁈

— Твоя невеста. — Одетт проглотила ком. — Ворвалась сюда и всё побила. Сейчас она, вроде, на кухне сидит, я мельком видела. Наверное, ужин готовит. — На кухне правда горел тусклый свет, который едва был виден в коридоре из-под двери. Девушка радовалась, что Карен оттуда не вылетела, как только её жених вернулся домой. — Нужно починить это, Эрен. Сквозит.

— Нужно починить? А с какой радости я это должен чинить? — Губы исказила жуткая улыбка.

— Ну, как бы это… — После пережитого стресса не получалось нормально формулировать мысли. Хотелось закрыть глаза и больше их не открывать. Хотелось исчезнуть.

— У вас тут что, была драка? Или что, я не понял? — Зрачки блеснули в осенней вечерней тьме. — Срёшься с моей невестой, а разгребать я должен? С чего бы? Твоя семейка мешает мне жить даже посмертно. — Мужчина злостно оскалился. — Говоришь, это твоя комната? Прекрасно. Тогда окна вставляй себе сама. За свой счёт.

— Но это не я их разбила, — Одетт раскрыла глаза. — Это Карен. Я не буду вставлять новые окна, когда их побила твоя невеста. Это… это просто нечестно! И потом, у меня тупо нет на них денег!

— Да? — Он прищурился. — Как жаль, что мне насрать. Будешь тогда спать в куртке — это не моё дело.

— Но сквозить будет на весь дом, — голос охрип. — Мы заболеем.

— Мы? Окон нет только у тебя. А я люблю холод. Удачи, сестричка. — Андертест резко развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью так сильно, что студентка вздрогнула. Обещала себе не плакать, но опять едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Опять было стыдно. Перед самой собой… стыдно.

Эрен быстро шёл на кухню. Сжимал кулаки, пытался собрать в кучу крошечные остатки спокойствия, хотя лицо перекосило от ярости. Сами собой вздрагивали веки, а мышцы на руках напрягались с такой силой, что становилось больно. Он ненавидел, когда вредили его пространству. Ненавидел непредсказуемые выходки, скандалы, а ещё терпеть не мог проблемы. А как ни посмотри — отсутствие окон в любимом жилище это, мать его, проблема.

Тихо выругавшись себе под нос, Андертест влетел на кухню и, вновь злобно прищурившись, уставился на невесту. Та с телефоном топталась у плиты, прижимая к себе белую антистрессовую подушку, поправляя бордовый халат. Она нервничала — так сильно, что даже не вышла его встречать. Попыталась глупо улыбнуться, но тут же опустила глаза в пол и неловко поёжилась.

— Карен. Пошли, — процедил мужчина и кивнул в сторону коридора. Придя домой, он был не намерен топтаться на кухне. Эрен собирался просто прилечь и расслабиться. Быть может, снять напряжение сексом, а может, просто принять душ и сесть за компьютер — но уж точно не стоять. Девушка неловко кивнула и засеменила следом за ним.

Когда в коридоре вновь раздались странные звуки, Одетт нахмурилась и едва заметно выглянула наружу. «Он будет говорить с ней. Что-то решать? Или они вместе это устроили, чтоб выжить меня отсюда?» — любопытство перемешивалось со злостью и страхом. Хотелось услышать, о чём будут говорить эти двое, как теперь будут решать судьбу их сожительницы и её комнаты. В какой-то момент послышался щелчок межкомнатного замка. Они закрылись. Студентка, стиснув зубы, вышла в тёмный коридор и тихонько встала возле комнаты в попытке услышать хоть что-то. Сегодня мысль о том, что подслушивать — неправильно, или вроде того, её больше не волновала. Сердце стучало в ушах, руки продолжали мёрзнуть. В больном плече отдавалась фантомная боль.

— Нам нужно поговорить. — Он поджал губы, закрыв за собой дверь.

В широкой комнате стояла огромная кровать с белыми подушками в крупный коричневый цветок, застеленная светло-бежевым пледом. Над изголовьем висели квадратные полки и пустые рамки для фотографий. Напротив стоял шкаф из тёмного дерева, ближе к окну — письменный стол с кожаным креслом рядом. Чуть поблескивал начищенный бледно-бежевый паркет, на котором, рядом с кроватью, лежало несколько тёмных ворсистых ковров. На светлых обоях просматривались такие же светлые зелёные листья и бутоны, а на трёх высоких окнах покачивались шторы в коричневую и тёмно-зелёную полоску. Казалось, комната составляла не меньше тридцати квадратных метров, а то и больше. Между секциями шкафа была низкая закрытая полка — явно для большого телевизора, только сейчас его там не стояло. Также пустовали места, где должны были стоять прикроватные тумбы.

— Карен. Твою мать… окна… Ты совсем рехнулась? С меня, наверно, хватит. Я устал. Не думаю, что нам в самом деле, в силу новых обстоятельств, стоит жениться. — Он бросил жуткий взгляд на невесту, затем прошёл вглубь комнаты и медленно сел на постель.

— Что?.. — Подушка вывалилась из рук. Девушка сдвинула брови, дыхание участилось. — Я не поняла…

— Мы хотели пожениться, чтобы ребёнок рос в полной семье. Но наш ребёнок умер. Да, ты мне, в общем, нравилась, но это не отменяет того факта, что наш брак — залётный. У нас было всё относительно неплохо, пока ты не начала устраивать мне сцены ревности. Потом истерики. Теперь ты начинаешь портить мой дом. Это никуда не годится. Между нами нет ничего общего. Теперь нас ничто не связывает, и, раз так — давай сходить с ума в одиночестве. Каждый сам по себе.

— То есть, раз у меня случился выкидыш, жениться больше не нужно?.. — хрипела она. Голос дрожал. — Ты… меня бросаешь? Вот так просто?

— Я пытался наладить хотя бы удовлетворительные отношения. Но идёт уже четвёртый месяц. Ты не пьёшь лекарство, которое назначил тебе эндокринолог, чтобы восстановить гормональный фон. Ты не пьёшь лекарство, которое назначил психотерапевт, чтобы смирить свой психоз. Мало того, теперь ты нашла развлечение в том, чтобы травить мою младшую сестру и бить в моей квартире окна. Бить, блядь, окна! Да, я ненавижу её и её мать, я бы хотел оставить её ни с чем. Хотел бы выкинуть на улицу. Но это не оправдание лично твоего поведения. Я видел выгоду в твоих истериках — пока они не перешли черту. Хватит с меня таких отношений.

— Но, Эрен… — Глаза становились круглыми. Руки дрожали. — Ты не можешь.

Одетт не чувствовала ни радости, ни злорадства, ни даже отмщения. Она просто печально таращилась на пол, иногда неловко косилась на чужую дверь. «Я правда ввалилась в их жизнь совсем не вовремя. У них произошла такая трагедия… в какой-то мере это всё объясняло».

— Я… я сама вставлю тебе новые окна, когда эта тварь уйдёт… — мямлила Браун. — Ты же понимаешь, она врёт. Вы с ней не похожи. Скорее всего, она спала с твоим отцом и выпросила у него завещание на пол твоей квартиры. А чтобы ты не брыкался — назвалась твоей сестрой. Пришла сюда, и если я уйду, начнёт тебя окучивать. Тебе самому не противно? Спать с дочерью любовницы своего отца?

— Что ты несёшь? — Мужчина поджал губы. — Я с ней не спал и не собираюсь. Твою мать, она моя сестра. Или ты считаешь, что я должен спать со всеми лицами женского пола в округе⁈

— Нет… Просто ты её не отселяешь, хотя мог бы. — Взгляд становился грустным. — Мог бы. Из-за этого я делаю вывод, что она тебе не безразлична. А раз не безразлична — значит, ты мог бы с ней спать. Да. До тебя правда не доходит, почему я так злюсь?