Ольга Сурмина – Некровные (страница 1)

Некровные

Чей-то родительский дом

Она слышала крики птиц, сидя на холодной лавке возле потрясающей, огромной белой многоэтажки, которая едва не упиралась своим шпилем в пасмурное небо. Обзор закрывала тёмная листва, холодало. Девушка ежилась и тяжело дышала, пытаясь найти глазами те самые окна.

— Ну, может, пойдёшь уже? — раздался юный женский голос практически над ухом. — Не съест же он тебя. Мы почти час тут сидим.

— Съест, — она вновь поёжилась, коснувшись бледными пальцами холодного, озябшего предплечья. — Либо в окно выкинет, как только увидит. Я не знаю, получил он копию завещания или нет.

— А он, типа… может не знать? — послышался тихий смешок.

— Ну да, вообще, — девушка нахмурилась. — Это квартира его мамы и папы. Наверное, он думает, что раз отец умер, то теперь это полноправно его жильё. — Пальцы потели от страха, биение сердца то ускорялось, то худо-бедно выравнивалось.

— Мне кажется, раз он думает, что ты его сестра, то не будет беситься. В конце концов, не гнить же тебе на обочине! Когда в наследство досталась такая хата — это просто нечестно!

— Я, правда, не совсем его сестра, — взгляд становился глупым. — Вернее… я вообще не его сестра. Когда его папа ушёл к моей маме, она была беременна мной. От другого мужчины… Но мистер Андертест растил меня как дочку. Честно говоря, только этот факт и спасает. Эрен думает, что я его сестра — я это точно знаю. Если бы знал, что нет, то, правда, вышвырнул бы в окно. А так, может, ещё потерпит…

— Ты его описываешь не как брата, даже если названного, а как монстра какого-то, — подруга закатила глаза и откинулась на лавке. — По мне, так разницы нет. Сестра, не сестра… у тебя на руках завещание от его отца! Пусть будет добр подвинуться!

— Тихо, не кричи так, — девушка насупилась и поджала губы. — Услышит ещё кто.

— Ладно. В любом случае, продолжишь тут сидеть — простудишься. Мне в общагу возвращаться нужно. Ты как-нибудь справишься, Одетт.

— Спасибо, что проводила, Эрнеста, — зрачки носились по светло-жёлтому сарафану подруги, по её аккуратному, длинному хвосту на затылке, схваченному махровой розовой резинкой. Она медленно поднялась, то ли с неловкостью, то ли с сочувствием глядя в сторону.

— Да не за что. Извини, что так просто сваливаю, но уже, правда, время. Мы и так засиделись. Ты звони, когда там всё утрясётся. Расскажешь, что там за брат-не брат.

— Ладно, хорошо, — девушка поднялась следом, и лёгкие тут же наполнились холодным уличным воздухом. — Удачи. Созвонимся.

Тонкие джинсы ни капли не грели. Белая, затасканная синтетическая футболка — тоже, но лёд сейчас словно шёл изнутри, от ненормального, неадекватного страха. Ноги едва не подкашивались, смотреть на тёмную железную дверь подъезда было жутко.

«Ты его описываешь не как брата, даже если названного, а как монстра какого-то» — пульсировали в голове недавние слова бывшей сожительницы по комнате в общежитии. «Так он и есть монстр», — пробубнила Одетт себе под нос. В последний раз они с ним виделись примерно лет двенадцать назад, а то и больше. Непростительно давно для того, чтобы делать выводы, но эти воспоминания врезались под корку так глубоко, что иногда снились короткими ночами.

Во сне он с жуткой улыбкой раскачивал маятник качелей, а она кричала и просила остановиться, чувствуя, что вот-вот упадёт. «Никто не услышит», — цедил подросток, с ненавистью глядя на восьмилетнюю девочку. «Из-за твоей шлюхи-мамаши умерла моя мать. И появилась ты. Выродок».

Она не знала, были ли те воспоминания правдивыми или же их просто сфабриковало подсознание, собрав в кучу все возможные страхи: качелей, одиночества, старшего брата. Не знала, но всё равно ужас приковывал к лавке. Теперь ему… двадцать семь. Чем Эрен Андертест жил, какой университет закончил и кем сейчас работал — Одетт понятия не имела. Но всякий раз, когда вспоминала о нём, в ушах раздавался фантомный скрип качелей. Самое страшное — она не помнила, упала ли тогда или же нет. Воспоминание обрывалось на моменте, когда девочка подняла голову к серому небу и увидела на нём трёх пролетающих мимо ворон.

В конце концов, она стиснула зубы, встряхнулась и схватила широкую серую походную сумку с вещами. Не сидеть же тут до ночи, в самом деле? Девушка гордо шагнула к двери подъезда по серому асфальту, который чуть шуршал под старыми лиловыми кедами. Сердце всё ещё неустанно трепыхалось где-то в глотке, но Одетт стоически пыталась не обращать на это никакого внимания. К счастью, прямо у входа железная дверь скрипнула, и наружу вышла миловидная леди в красной ветровке с маленькой собачкой на поводке. Теперь не придётся звонить в домофон и что-то мямлить себе под нос.

Когда-то давно в этом доме явно был консьерж, но теперь место за стеклянной перегородкой пустовало. Покрылось пылью, рядом с креслом была свалена какая-то мебель. Судя по всему, однажды жильцы договорились меж собой и решили, что консьерж им больше не нужен. Пахло пылью, бетоном. Стены, выкрашенные в больничный белый цвет, слегка посерели от времени. Железные створки пассажирского лифта, находящегося рядом с грузовым, выглядели сухо и мрачно. Наверх вела такая же мрачная лестница. Единственное, что отличало этот подъезд от подъезда из фильма ужасов — наивные весёленькие цветы каучуконосного фикуса. Растения в больших горшках цвели, несмотря на тусклый свет. Кто за ними ухаживал — правда, оставалось загадкой.

Эрен жил на девятом этаже двадцативосьмиэтажного жилого здания. Те, кто жил выше, могли любоваться плывущими мимо облаками, а те, кто ниже, могли временами не пользоваться лифтом. Он застрял где-то посредине — без преимуществ верхних и нижних жильцов.

Почему-то Одетт тут же свернула на лестницу и угрюмо по ней поплелась, наперевес с тяжёлой сумкой. Быть может, всё-таки пыталась отсрочить встречу с братом хотя бы на пару минут. Ещё немного потянуть время, прежде чем начать оправдываться. Всё же… это была, по сути, его квартира. Место, где жила его полная семья, прежде чем отец ушёл, а мать потом умерла от горя.

От череды сердечных приступов, вызванных этим горем. Несчастная не смогла пережить измену любимого мужчины — отца её единственного сына.

У Эрена были причины не любить. Были причины… ненавидеть «младшую сестру». Во всяком случае, он её таковой считал.

Заветный этаж настал как-то слишком быстро. Здесь расположились всего три двери — правая, левая и центральная. Девушку интересовала центральная: толстая, железная, очень тёмная, с белыми цифрами — «двадцать шесть». Стиснув зубы, Одетт мужественно нажала круглую кнопку дверного звонка и тут же ощутила, как сердце проваливается вниз. Как с новой силой начинали потеть руки и едва ли не тряслись. В горле вставал огромный ком, по спине полз недобрый колючий холод. Глаза бегали по бетонному полу, не в силах зацепиться за что-то.

Меньше чем через минуту изнутри щёлкнул замок. Дверь слегка приоткрылась, и на девушку упала длинная тень высокого человека.

— Вы кто? И к кому? — раздался низкий тихий голос с лёгкой хрипотцой.

Она подняла зрачки и тут же столкнулась с другими зрачками, окружёнными тёмно-серой радужной оболочкой.

— Я, кажется, задал вопрос, — продолжил мужчина. — Ничего не куплю, раздавать пожертвования не заинтересован.

— Да? А я… не продавец, — Одетт проглотила ком. — Привет. Это… это я, Эрен. Ты узнаёшь меня?

Он вздрогнул. Выражение лица менялось: из нейтрально-раздражённого становилось шокированным, а после — раздражённым.

— Здравствуй. Полагаю, ты здесь оттого, что мистер Андертест отправился на тот свет? — Он наклонил голову немного в сторону. Губы изогнулись в неприятной, высокомерной усмешке. — Похоронила ты его? Хотя, знаешь, мне насрать. Что тебе надо?

Красивые от природы черты сейчас были искажены невероятно холодным высокомерием: бледный овал, точёные скулы, длинные тёмные ресницы. Длинные серо-каштановые волосы свисали прядями, обрываясь где-то чуть ниже груди. Тусклые, но прочные, с едва заметным серебристым блеском. Молодой человек слегка щурился, словно нуждался в очках. Был одет в длинный чёрный махровый халат, под которым не разглядеть телосложение. Ясно было только одно: Эрен был весьма-весьма высоким, с очень широкими плечами, узким тазом и длинными ногами.

Давно она его не видела. Очень. С тех пор, как они в последний раз смотрели друг другу в глаза, прошло двенадцать долгих лет. Его черты практически стерлись из памяти, и теперь, глядя на них, по спине шёл какой-то странный холодок.

Сын отчима. Ночной кошмар.

И самая сладкая фантазия за последние годы. Восьмилетняя девочка, которая так его боялась, была ещё и… безнадёжно влюблена. Мечтала однажды увидеть — и, быть может, познакомиться заново. Чтобы над ней не висело это страшное клеймо сестры, а ещё — дочери любовницы, которая разбила жизнь семьи Андертестов.

Сын своего отца. Невероятно похож: взгляд, жесты, манера прищуриваться. Волосы. Форма носа. Так можно было перечислять вечно, но легче от этого не становилось.

Опять мурашки. Тяжёлые и стыдные, ведь пренебрежения мужчина нисколько не скрывал.

— Эрен, тут такое дело… — Одетт замялась, ощущая, как страх усиливался. Подкашивались ноги, сердце болезненно сжималось и опускалось всё ниже, в живот. — Папа оставил завещание. Ты… ты же знаешь?