Ольга Сурмина – Некровные (страница 4)

«Ну, всему своё время», — воодушевляюще подумала Одетт. — «Вряд ли я ему в самом деле понравлюсь, но, может, стоит попробовать? Пусть наши семьи и откровенно враждовали, нам же не обязательно враждовать по наследству? Верно?»

Дрожали губы. Картонное воодушевление трескалось, оставляя после себя лишь неуверенность и страх.

О чём она себе сейчас позволила думать? Что человек, ненавидящий её и её маму больше, чем кого-либо, растает, подобреет и согласится однажды сходить с ней на свидание? После того как отказался постельное бельё давать?

«Я — полная дура, не иначе», — с усмешкой подумала девушка. — «Я его откровенно боюсь и ещё думаю, что могу понравиться? Очнись, Одетт. Этот мужчина пожелает у джинна твоей смерти, если будет иметь возможность. Пересиди здесь тёмные времена и беги прочь, пока ещё ноги есть. Нечего мечтать, тебе не двенадцать лет».

Она медленно поднялась и медленно пошла на кухню — дверь в которую была напротив, в конце коридора. Одинокая лампочка всё ещё зловеще раскачивалась на потолке.

Хозяин стоял у плиты и варил кофе в серебристой турке. Запах зёрен растворялся в холодном воздухе, отчего-то захотелось закашляться.

Огромная кухня-столовая. Совершенно новый кухонный гарнитур из тёмного дерева, с линейной резьбой. Мелкая, серая, матовая плитка на полу в рабочей зоне и бежевая — на стенах между шкафчиками, в мелкий коричневый цветок. На окнах стояли горшки с декоративным миртом. В зоне столовой стоял широкий круглый стол — из того же дерева, что и гарнитур, — и три изящных тёмных стула. Чуть поодаль — прямой, мягкий, бежевый диван с коричневыми листиками, на котором лежали две белые декоративные подушки. К стене напротив кронштейном был прицеплен огромный тонкий телевизор.

— Ты прямо брат-магнат, — прошептала Одетт, глядя, как раскачивались прозрачные шторы возле открытой балконной двери.

— Ничего подобного, — глухо процедил Эрен. — Я давно готовился к этому ремонту. Работаю на обычной работе. — Он чуть обернулся и прищурился. — Давай не будем тянуть. Не удивлюсь, если мы оба друг друга бесим, так что поговорим начистоту. Я никогда отсюда не съеду. Ни за что. Надеюсь, сестра, ты это понимаешь. Но я как-то больше не жду, что мне на голову упадёт божья милость и ты завтра умрёшь, — он мерзко усмехнулся. — Поэтому хочу предложить сделку: после полноценного вступления в наследство я выкуплю у тебя ещё полквартиры — и ты исчезнешь отсюда в тот же день.

— Этот процесс может затянуться, — девушка с грустной ухмылкой опустила глаза. Всё же она знала, что он зол на её семью, но не хотелось услышать о его желании её кончины. — В лучшем случае мы полноценно вступим в собственность через полгода.

— К сожалению, да, — Андертест вновь чуть обернулся. — Я посмотрел цены на аренду жилья. В нашем районе они начинаются от тысячи долларов. У меня ремонт — сейчас я не готов к таким тратам. Но если будет вариант дешевле, я предпочту, чтобы ты съехала, даже ценой моего кошелька.

— Хорошо.

— Ах да, кстати, — мужчина взял турку и стал осторожно переливать её содержимое в белую керамическую чашку. — Я женюсь. И пока ты здесь не нарисовалась, я собирался съехаться со своей невестой. Не знаю теперь, как поступить, — он взял готовый напиток и поднёс его к лицу, вдохнув запах концентрированного кофеина.

«И на что ты рассчитывала, Одетт?» — сама у себя спросила девушка, ощущая тяжелейший ком в груди. — «Он тебя ненавидит. Он женится. Беги отсюда, как только будет возможность. Беги».

Карен Браун

— Не знаю… — Она нервно уставилась в пол, затем с грустью потерла щеку. — Не знаю, как стоит поступить. — В горле распухал гигантский ком.

— Я у тебя совета и не спрашивал, — раздражённо процедил мужчина. — Придётся поставить её перед фактом. Сказать, что мой отец теперь коротает будни в аду, так что на меня свалилась тошнотная неприятность в виде младшей сестры. Из-за тебя, Одетт, секса в ближайшие дни у меня вряд ли будет, — таким же раздражённым, но едва ли не будничным тоном сказал Эрен, словно это было что-то обычное. — Хотя, может, ты тихонько прикинешься тапком в своей комнате, если ко мне придёт моя гостья?

Девушка обескураженно раскрыла рот. Годы сделали из «брата» мало того что холодного, жуткого, пугающего человека, так ещё и непревзойдённого хама. Он медленно сделал глоток из кружки и прикрыл глаза.

— Это что, шутка? — Одетт чуть съёжилась, отводя взгляд. Ком давил на голосовые связки. Губы почему-то вздрагивали.

— Отнюдь. Мне нужно как-то сбрасывать напряжение, я мужчина, — вновь этот будничный тон.

Казалось, Андертест нисколько не воспринимал «сестру» как женщину. Скорее, расценивал её как вынужденный, раздражающий предмет мебели, который должен на какое-то время его стеснить. Подгнивший диван, который стоял прямо на виду, или же разваливающийся старый телевизор, который бесяще шипел вместо того, чтобы озвучивать нужный канал. С одной стороны, та не имела права обижаться — ведь он правда считал её родной сестрой, — а с другой накатывал какой-то мерзкий осадок. Одетт оскорблённо скривилась, сжав кулаки, но тут же их разжала и сдвинула брови.

— Предупреждай, пожалуйста, заранее, если решишь устроить свидание. Я пойду куда-нибудь на прогулку, — она опустила голову. — Ладно. Мне нужно вещи разобрать.

На мягких от страха ногах девушка вышла в коридор, где угрюмо покачивалась одна одинокая лампочка. Отчего-то становилось тревожно, правда, эта тревога сразу сменялась едкой грустью. Уголки губ опускались всё ниже.

Он так и не сказал, можно ли использовать под свои нужды шкаф, накрытый плёнкой. Подходить к молодому человеку с таким запросом больше не хотелось, поэтому Одетт просто-напросто затолкала сумку под кровать, развесив на спинке пижаму и халат. Ну всё, можно считать — разобрала. Опять тело охватывал лёгкий тремор: комната была неистово холодной. Вполне возможно, спать в пижаме тут вообще не удастся.

Она не таскала с собой одеяла и пледы, а вновь выходить, просить, было больше чем не по себе. Эрен всё равно едко улыбнётся и откажет, сказав, что одеяло у него только одно, а пледы только пыль собирают. В его интересах — сделать жизнь сестры невыносимой, чтобы та съехала раньше, чем найдётся что-то под съём по приемлемой цене. И ему было совершенно плевать, куда та съедет — даже если это подвал, вокзал или кладбище.

В какой-то момент Одетт сунула руку в сумку, достав оттуда небольшую книжечку в мягком бордовом переплёте. Чуть прилегла на кровать и, прищурившись, уткнулась в неё носом. Чтение немного приводило её в норму, отвлекало от грустных мыслей, увлекало. Заставляло на какой-то момент забыть о реальности.

Ведь в реальности никаких светлых перспектив, в общем-то, не было.

Адски мёрзли ноги. Настолько, что практически не ощущались. Девушка ворочалась и ёрзала на пустом матрасе, накрываясь своими ветровками. От голода подводило живот. Она со вздохом считала в уме деньги, чтобы понять: хватит ли её бюджета на комплект постельного белья, подушку, плед и какую-нибудь буханку хлеба с палкой недорогой колбасы?

Будучи студенткой, Одетт подрабатывала уборщицей в своём же университете. То было хоть и неприглядно, зато удобно. Не приходилось никуда бежать на работу после пар: быстренько помыл коридоры с лестницами — и всё на этом. Оплату ей перечисляли раз в две недели, отчего сейчас она лихорадочно думала: если сейчас придётся потратиться на обустройство спального места, не придётся ли потом сидеть на голодной неделе до зарплаты?

А ведь ещё наверняка придётся купить свою кружку, пару тарелок, нож и ложку с вилкой. Судя по доброте и гостеприимности «брата», он вряд ли поделится с «сестрой» даже плесневелым обмылком.

Одетт тяжело вздохнула и свернулась в клубок. Точно, ещё же мыло. Мыло, шампунь… К сожалению, с собой была только зубная щётка и паста. Иногда она с грустной улыбкой размышляла: не станет ли Андертест мерить скрученную туалетную бумагу — и вообще, надо купить свою.

Из окна бил тусклый белый свет, иногда по небу пролетали стаи чёрных кричащих птиц. К счастью, в воскресенье на пары не нужно. Хотя… к счастью ли?

В какой-то момент ей показалось, что в коридоре хлопнула входная дверь, затем тут же послышался тихий женский голос. Девушка стиснула зубы и прищурилась, перевернувшись на другой бок.

— Ну я же попросила предупредить… — прошептала она себе под нос.

Что-то мерзко кольнуло в груди, хлипкий покой медленно испарялся.

«Вот оно как», — доносились разочарованные фразы. — «Ну понятно… А она сейчас вон там? Как она выглядит? Вы с ней похожи?»

— Нет, не похожи, — мрачно цедила Одетт. В конце концов она поднялась с постели. Ветровки съехали, упав на паркетный пол. Странный сладковатый запах матраса с оранжевыми пятнами медленно развеивался.

Любопытство едва не сгибало пополам. Девушка в пижаме тихонько подошла к двери и прислушалась, пытаясь понять, что говорит мужчина, но его низкий голос резонировал с воем в трубах от сильного ветра. В конце концов она чуть прищурилась и высунулась, глядя на два силуэта, что стояли посреди коридора — мужской и женский.

Незнакомка медленно подняла брови, затем вышла на свет. Довольно стройная леди с худыми ногами и руками, однако с весьма крупной грудью. Изгибы её тела очерчивались даже сквозь лёгкое красное пальто — судя по всему, на улице похолодало.