Ольга Стародубова – Белладонна (страница 3)

Две фигуры на балконе. Невысокий второй этаж. Из окон видно фонтан на площади. На улице конец февраля, он стоит без воды. Лишь тропинки по скверу заботливо обходили фонтаны и фигуры в крупных деревянных коробах, которые заботливо прятали произведения искусства от суровых условий непредсказуемой зимы. Люди, поодиночке и реже парами, проходили сквозь облака снежных сугробов, торопясь в теплые квартиры. Темнеет все так же рано. Несмотря на то, что еще всего пять часов вечера, закат уже начинает опускаться на город. Небо становилось слегка оранжевым, но облака еще не красились красным убывающем солнцем.

Камилла смотрит на еще не особо привычный пейзаж. Она лишь сегодня переехала к Кириллу, а в нутрии борется два чувства: гостя и части семьи. Молодой человек светлой внешности чуть повыше ее, прижимается к спине девушки, гладит своими небритыми щеками с рыжеватой щетиной ее волосы, собранные в хлипкую косичку. Наконец-то девушка нашла спокойствие. Впервые она может успокоиться. Он не вредит ей. Он вырвал ее из той кошмарной жизни с отцом, не поверив слухам, которые про нее распускали.

Кирилл поглаживает бедра девушки ладонями, разворачивает девушку к себе. Камилла послушно, будто в воде, разворачивается в его объятиях лицом к нему. Мужчина целует ее в щеку, от чего девушка, тая, млеет в руках партнера. Мелкой россыпью поцелуев Кирилл подходит к губам. Камилла от неожиданности слегка замирает, лишь немного подняв руки и упираясь ими в плечи мужчины, лишь через несколько секунд опустив пальцы. С каждым движением мужчина опускается все ниже, сильнее нависая над Камиллой. Кирилл спускает свои ладони с талии девушки ниже, поглаживая руками уже внутреннюю сторону бедра, параллельно целуя шею. Девушка лишь сильнее замирает и сживается, набрав в легкие воздух, как воздушный шар.

– Нет.

Короткое и скорее неожиданное слово, останавливает мужчину. Спустя несколько секунд он продолжает те же самые действия, будучи уверенным, что это лишь кокетство со стороны Камиллы.

– Стой. Нет. – девушка поочередно будто сдавленно выплевывает эти слова. Грудь наполнена вдохом, а внутри все еще чувство удушья.

– Да что случилось? – мужчина поднимается в полный рост, испытывая легкое раздражение и разочарование. Раздраженное и тяжелое дыхание мужчины становится единственным аккомпанементом тишины на фоне монотонного гула города за стеклопакетами.

Девушка так же замерев, не произносит ни слово, будто пытаясь пропасть или провалиться. Кирилл начинает игриво всматриваться в ее гигантские карие глаза, поворачивая ее лицо к себе за подбородок, рассчитывая на поцелуй. Пухлые губы девушки лишь были плотно сомкнуты и неподвижны. Все больше походит на то, что он вертит в своих руках податливую куклу, а не живого человека.

– Я знаю, что у тебя сегодня месячных нет. Пошли. – Торопливо проговорил мужчина. Он продолжал гладить застывшую в оцепенении Камиллы, параллельно продолжая целовать тяжелое тело.

– Я не могу. – едва открывая рот проговорила девушка. Казалось, эти слова выпали или выскользнули из неподвижного тела.

– Пошли. – мужчина продолжал совершать те же самые движения. Так же проводил руками по спине и бедрам. Кирилл даже говорил слова одинаково монотонно, склеивая буквы и слова в единую едва понятную цепь.

Камилла лишь трясла головой, будто пытаясь закрыться от мужчины еще и выбившимися локонами волос из косы.

– Я не могу еще.

– Да все ты можешь. Пошли. – липкое и горячее дыхание упиралось в кожу на шее девушки. Слова становились еще менее разборчивыми и слипались в единое месиво. Мужчина обнимал и тянул ее к себе, делая пол шага спиной к выходу с балкона, будто утаскивая ее дальше от света.

– Я не могу. – Камилла продолжала повторять, но уже дрожавшим голосом. На глазах уже проступила пелена слез, которые едва удерживались на ресницах. Тело было все таким же каменным, застывшим в застарелом страхе.

– Я знаю то, что с отцом не правда. Все нормально. Пошли уже. – голос стал еще ниже. Слова вылетали с губ без какого-либо веса.

– Правда. – слезы не выдержав напора покатились, пропитывая одежду Кирилла. Голос слегка качнулся в истеричном надрыве, но так же быстро затих и растворился в комке молчания где-то в середине горла. Из-за того, что она в очередной раз сказала про это и вновь погрузилась в историю насилия, по щекам новой волной грузно падали соленые капли.

Кирилл отошел на шаг, убрал руки от Камиллы. Движения казались неестественными и даже механическими. Казалось, что он забрал тоже самое чувство оцепенения от девушки. Лицо казалось совершенно отсутствующим. Лишь не дне бесцветно-голубых глаз едва сквозило чувство отвращения или брезгливости. Сел на табуретку и закурил сигарету, словно стараясь отводить голову от девушки. Она продолжала стоять спиной к окну, вытирая слезы и немного дрожа от зарождающейся истерики. Камилла так же не чувствовала тело, от чего руки будто сами собой плясали по лицу, пытаясь растереть слезы. Сигаретный дым мерно заполнял тревожный воздух балкона. С каждой затяжкой, вместо успокоения, на мужчину накатывала лишь большая ярость и гнев. Тело, будто готовясь к ударам, дергалось в нервных тиках, немного походя на конвульсии. Камилла привыкла к такому поведению мужчины: такое же происходило с ним и в школе после издевательств одноклассников.

Мужчина докурил сигарету, растягивая просмоленный дым по закрытому помещению. Он затушит окурок о край блюдца, импровизированная пепельница, оставляя немного закопченное пятно пепла возле цветастых капель глазури. Кирилл быстро поднялся в полный рост и за один шаг подошел вплотную к плачущей фигуре девушки. Обхватил ее лицо правой ладонью за подбородок, вдавливая пальцы на шею Камиллы. Левой рукой взял за затылок и сжал кулак до такой степени, что девушка слегка заскулила от оттягивания волос. Заключив девушку в тиски из своих рук, он, выдыхая остатки никотина, говорил:

– Это же не правда. – мужчина практически не разжимал зубы и в конце предложения, будто выбивая нужный ему ответ, встряхнул голову возлюбленной в своих руках. – Скажи, не правда. Просто, скажи и я отпущу. – при каждом предложении от тряс голову Камиллы, выбивая из нее хоть что-то помимо всхлипов. – Скажи мне, что это не правда. – мужчина продолжал удерживать девушку и всматривался в ее лицо, ожидая ответ.

– Нет. – рука на нижней челюсти не позволяла открыть рот, от чего девушка лишь шевелила губами, процеживая слово сквозь сомкнутые зубы. Пальцы опускались на шею и давили именно на пресловутый ком в горле, от чего слезы текли еще сильнее.

Кирилл от злости, не разжимая хватку, швырнул Камиллу от себя, откидывая безвольное тело в сторону двери. Девушка вновь пропала в самой себе: она не чувствовала своего тела, поддаваясь безвольной куклой любому движению. Из-за этого девушка пыталась устоять на ногах, но упала на колени уже на кухне. Волком ходя из угла в угол по балкону, мужчина будто еще больше свирепел, нагуливая ярость, и через несколько таких кругов, пока Камилла пыталась встать на трясущихся конечностях, умываясь слезами, уже обрушился шквал ударов. Кирилл будто даже не смотрел, куда именно бил. Не разгибаясь, он выпускал кулаки на уже скрученную от боли лежащую на полу девушку. Вереница ударов болью отзывалась лишь сильно позже, словно девушка привычно скрывала любую причиняемую ей боль, даже для самой себя. По линолеуму начала распускаться лужица темно-красной крови из носа девушки. На некоторых участках кожи, из-за сильных ударов, была немного содрана кожа, от чего небольшие лоскуты и ленты свисали и слегка красились кровью разбитых сосудов. Тело содрогалось от слез и боли, больше походя на приступ или судороги. Лишь после появления отдышки мужчина прекратил. Его массивные плечи опускались плетьми рук в направлении к сжатому клубку из мяса и крови, которое еще содрогается в ожидании следующих ударов. Грудная клетка Кирилла покато раскрывается от каждого тяжелого вдоха, с шумом озаряя тишину комнат громким выдохом.

Тишина пустующих комнат озарялась шаркающими короткими, но долгими шагами. Кирилл пошел на балкон и закурил новую сигарету. Вязкие клубы дыма мерно и тяжело вздымались наверх и грузом сползали вниз и струились по полу, разливаясь дальше по квартире. Разбитое тело на едва разгибающихся руках поднимается. Камилла смогла немного отползти. Она, как животное, скрывалась в высокой траве от хищника, не поднималась слишком высоко. Девушка сесть на пол, упираясь спиной к стене, слегка подтащив к себе поближе ноги, прижимала их сверху руками. Всем своим видом она старалась стать как можно меньше, незаметнее, скрыться. Теже самые шаркающие шаги от балкона плыли перед лицом девушки. Мужчина, уже с зажженной сигаретой, прошел и сел рядом с Камиллой.

Кухня изорвана редкими и издевающимися лучами закатного солнца, лениво бьющего по окнам.

В сумраке, на полу затертой и пустующей кухни, сидело две фигуры. Камилла прижимала к грудной клетки колени, обхватывала себя слабыми трясущимися руками. Она старалась лишний раз не притрагиваться к местам побоев, что бы ни ощущать очередной раз раскат боли. Лицо было залито пунцовой краской от истерики. На глазах, щеках и подбородке была пелена из солёного слоя, от части высохших, или ещё совсем свежих, слез. Из широкого носа с лёгкой горбинкой, мерно и упорно проглядывалась струйка темно-вишневой крови, переходящая в размазанный след на скуле к виску. Месиво на лице осыпалось от высыхания и шурша опадало красным соленым снегом на линолеум. Её трясущиеся руки все время пытались успокоить не менее трясущиеся ноги. Воздух резали редкие сдавленные нервные всхлипы, удушая присутствующих и, казалось, пугая саму Камиллу.