Ольга Стародубова – Белладонна (страница 5)

Камилла переваливает пакеты в одну руку, что бы освободить вторую. На пальцах были красноватые заломы от лямок, что впивались в кожу. Тонкие пальца собрались в кулак, как будто собирая остатки смелости. На неуверенный стук открыла низкорослая полноватая девушка лет двадцати двух, с немного грязным пучком на голове из обесцвеченных желтоватых волос. На ней пижамные черные ХБ штаны, протертые между ног, и желтая от времени футболка с зелеными листьями.

– Кам? – в интонации девушки был вопрос, но скорее похож на удивление от неожиданного появления. – Что случилось? – грязно-зеленые глаза смотрели на нее смесью удивления и легкой жалости от ее внешнего вида. В голосе тенью звенела настороженность.

В голове Камиллы был страх того, что подруга может думать о ней сейчас так же, как таксист. В голове начинало удушливо расцветать чувство стыда.

– С Кириллом поссорилась. – на выдохе с отдышкой сплюнула девушка. Казалось, что именно эти слова так мешали дышать все это время.

– Заходи. – кротка бросила подруга, отходя в сторону, пропуская подруга внутрь комнаты общежития.

Миниатюрная комната с низкими потолками, полностью обклеенная желтыми выцветшими обоями с орнаментом из бабочек. Вокруг все заставлено старенькой мебелью цвета темного дерева. Она покрыта облупившемся лаком в трещинах, а на местах самых частых контактов – даже отвалившиеся куски. Интерьер разбавляли лишь детские игрушки разбросанные вокруг. Редкая техника в качестве советского желтоватого холодильника и микроволновой плиты с подтеками жира. Только сейчас, полностью остановившись, Камилла слышит гудение всех соседей этого общежития за тонкими стенами. Все время ранее казалось, что царит тишина, а весь шум в здании – только от самой Камиллы.

Лиля забирала из рук запыхавшейся Камиллы пакеты, шурша, поставила их к одному из шкафов. Обняв девушку за плечи, подруга тянет на кровать и усаживает рядом с собой, как маленького ребенка. Они знают друг друга не так хорошо. Их даже нельзя назвать лучшими подругами. Они, просто, долго общались. Лиля не отвернулась от нее в классе, когда все это сделали. Она не участвовала в травле. Для такого человека, как Камилла, отсутствие вреда и есть высшее проявление заботы.

Лиля, сидевшая рядом, лишь немного гладила свою подругу по плечас, не проронив ни единого слова. Камилла начала плакать. Весь путь до нее она роняла слезы, пытаясь удерживать все это внутри себя, пряча слезы в горле. Сейчас, находясь в спокойствии, она выпустила все, что было внутри. Лиля лишь развернула ее лицом к своему плечу, обнимая и гладя по голове, убирая растрепанные волосы с лица. Успокаивая подругу, Лиля, почти монотонно, как колыбельную, слегка на распев, говорила:

– Ничего страшного. Оставайся у меня. – каждый слог она не нарочно слегка протягивала, убаюкивая несчастную – Я пробегусь по соседям, спрошу раскладушку. Пока не помиритесь, ты можешь остаться. Все хорошо.

Лиля немного раскачивалась назад-вперед, пытаясь будто действительно убаюкать Камиллу. Это помогло. Дыхание стало менее прерывистым и футболка Лили мокла от слез уже медленнее. Подруга продолжала убаюкивающе говорить:

– Даже не думай, что ты нас как-то потревожишь. – девушка положила ладонь на макушку Камиллы и проводила пальцами по волосам, поглаживая и распутывая сбившиеся локоны. – Моя скотина в школе с утра до вечера. Я тоже только пришла. Ты на работу тоже рано уходишь и допоздна. Все нормально. Я тебе там шкаф сейчас немного подрастащу, что б место под твои вещи было. Все нормально. Как сами там помиритесь, так и помиритесь. Я тебя не тороплю.

Камилла, уже почти не всхлипывала. Подняв голову с плеча, было видно, помимо пятна от слез, размазанную кровь. Лиля это тоже видела. Она поднялась и на носочках достала с верхней полки шкафа пестую жестяную коробку. В таких обычно дарят сладкие новогодние подарки детям. Девушка достала слегка пыльный белый флакон перекиси водорода. Из целлофанового тубуса достала несколько ватных дисков и положила это все на кровать возле Камиллы на край кровати.

– Сама обработаешь? – Лиля слегка кивнула, смотря в карие глаза, уже пошла к шкафу и начала раскладывать вещи еще плотнее по, и без того, забитым полкам.

В ответ на вопрос последовало лишь сдавленное мычание. Камиллу все еще продолжали душить слезы, а ком в горле мешал даже просто разговаривать. Девушка взяла трясущимися пальцами один ватный диск, а второй рукой открыла флакон перекиси. Девушка медленно прикладывала пропитанную вату к местам побоев, будто от медленных действий будет не так сильно щипать открытые раны. Крови на лице постепенно становилось меньше, но раскрывались голые места ударов, неприкрытые темно-красной ширмой.

Лицо уже было очищено от крови, но было столь же опухшим от слез и ударов. Миниатюрная Лиля уже успела найти раскладушку, пробежавшись по соседям, и расстелить на ней старенькое и застиранное постельное белье. Сын Лили уже тоже пришел и лишь готовился ко сну. Камилла переоделась в вещи, что ей дала Лиля и тихонько легла на скрипучую, слегка ржавую раскладушку. Казалось, что даже успокаивающих слов Лили, она лишняя в импровизированном мирке спокойствия неполной семьи. За неимением места, ребенок лет шести-семи лежал на одной кровати со своей мамой. За тонкими прогнившими стенами все так же был слышен ночной гул соседей по общежитию. На дне скомканной сумку молчал телефон Камиллы. Кирилл и не думал звонить ей.

Второй мужчина

Нежный летний вечер не спешит сменять себя ночью. Несмотря на позднее время, улицы еще купаются в приятных оранжевых лучах закатного солнца. Все в таких же черных колготках, игриво лоснящихся от солнечных лучей и случайных фар, но уже в легких белых кроссовках, Камилла шла по привычной улице из кафе, в котором продолжает работать. На работе оставила черные туфли с высокими каблуками. Она достаточно находилась в них, что бы позволить себе дойти до дома в комфортной обуви. На бедрах развивалась, но слегка прилипала к ляжкам, атласная юбка. Уже новая. Старая, которая была порвана и в крови, девушка спрятала в пакет и давно перевезла со всеми своими вещами из комнаты в общежитии, где временно жила у подруги, в родительский дом практически сразу, после смерти отца. Камилла продолжала хранить окровавленные вещи с первого убийства, несмотря на возможность избавиться от них. В любой момент она могла развести костер на участке возле дома. Обычное дело – жечь мусор от прошлых жильцов. За большими многолетними зарослями деревьев никто ничего не увидит. Да и самих соседей практически не осталось. Новая белая футболка была перечеркнута коричневой лямкой все той же сумки. Девушка отмыла заточенную отвертку первого мужчины и продолжала носить в сумке с полной уверенностью, что когда-нибудь она ей так же пригодиться при самообороне.

Из-за тепла и хорошей погоды улицы были относительно густо наполнены людьми. На тротуарах то и дело приходилось прижиматься к одной из сторон, что бы пропустить встречного пешехода. Пунктиры остановок мерно наполняются такими же работниками, спешащими на автобусы, которые все реже выходят по прописанному маршруту.

Камилла расслабленно плыла. Походка была пусть и уставшей, но расслабленно плыла по улице. Полноватые ноги гудели от усталости и казались ватными. Возле остановки автобуса, к которой уже подходила Камилла затормозила пожившая тяжелую жизнь синяя Нива. Водитель худощавого вида с голубыми глазами слегка на выкате, разговаривал через опущенное стекло:

– Девушка! Девушка, садитесь, я вас подвезу! – на вытянутом лице плясала растянутая улыбка.

Камилла бросила на него кроткий взгляд и продолжила шагать. Постепенно в движениях стало еще больше плавности, слащаво переходя в навязчивое кокетство: бедра стали еще больше качаться, юбка сильнее задиралась, а спина внезапно стала ровнее, а плечи расправились, выдвигая грудь под белой футболкой вперед. В ответ на это водитель начал медленно ехать параллельно с ней.

– Девушка, а вам куда надо? Я довезу. – расправляя брови и будто глубже всматриваясь продолжал мужчина. На загорелой коже светлые глаза казались чужими, будто слепые или безжизненные.

– Нам не по пути будет. – игриво и с усмешкой начала девушка. Жемчужные крупные зубы оголились улыбкой в обрамлении пухлых красных губ, слегка оставляя линии помады на резцах.

Эту фразу водитель принял с необычайным интересом и энтузиазмом. Поведением своим становился больше похож на собаку, которой показали палку или мячик для грядущей игры.

– А вы скажите куда, там и решим, да? – продолжал с нисходящей улыбкой мужчина. В рамке тонких губ выглядывали кривоватые слегка желтые зубы, но почему-то необычайно знакомые ил даже родные для Камиллы.

Походка Камиллы стала завлекающей и игривой, что весьма легко сделать в короткой юбке. Руки кокетливо опустились с лямки на сумку, кокетливо перебирая пальцами.

– В частный сектор у водокачки. – Камилла сказала это, заведомо понимая, что это неправильный адрес. Чуть дальше. Чуть безлюднее и тише, что бы ни кто не видел. Практически, такой же лес, что и в первый раз.

У нее в голове он уже остановился в зарослях небольшого леса, где тело водителя останется, а Камилла сможет дойти до своего дома через одну улицу. Благо, там совсем нет прохожих. Только бродячие собаки, которые могут обнаружить тело водителя еще быстрее, чем полиция.