Ольга Соврикова – Неприкаянная (страница 72)

Все, что нужно, мне отдали, собрали, подарили. Вот только хорошими лошадьми я себя так и не одарила. Мне не нужны местные коротконогие лошадки. Придет время бросить фургон и уносить ноги верхом, и что тогда? Ну, ладно… Там, чуть в стороне, живность вроде бы продают. Нужно не забыть глянуть, а пока… Мой выход на арену. Мое выступление следующее. Амфитеатр ждет меня, и зрители ждут. Им наверняка уже сообщили о моем прибытии.

Они ждали меня прямо на арене, выстроившись, словно генералы на параде. Посередине, чуть впереди, израненный, покрытый белесыми шрамами, самый сильный, словно витрина с бижутерией обвешанный бусами и погремушками верховный шаман. Шесть более слабых шаманов прикрывали его со спины и с боков. А еще кукловод, куда ж без него. Тот самый мужик, который прекратил своим решением все споры в зверинце. Стоя за спинами шаманов, он пытался слиться со стеной, возле которой они стояли. Но — увы и ах! — желтые коротышки не могли прикрыть его своими спинами.

Подходить вплотную к наглецам, не склонившимся передо мной, я даже и не подумала. Ступить на песчаную арену, впрочем, тоже. Утопать в песке? Мне? Шагать, поднимая пыль? Не по чину!

Совсем короткое заклинание, произнесенное шепотом, сорвалось с губ, и вот уже мои божественные ножки ступают на плотно утрамбованную поверхность, похожую на шершавое стекло. А что? Землю садовых дорожек это заклинание превращает в изумительные тротуарчики, а вот песок… Амулеты сработали безупречно, и потому песочек утрамбовался весь какой был.

По арене я сделала всего десять шагов и остановилась. Следовавшие за мной всю дорогу воины начали заполнять арену, словно полноводная река. Они становились по периметру арены в несколько рядов. Тишина затягивалась. Младшие шаманы потряхивали своими погремушками и ждали решения сильнейшего. Сильнейший колебался. И я решила ему помочь. Резкая смена облика — и вот уже на месте покрытой шрамами молодой женщины вьются кольца огромной змеи. Народ на обоих ярусах стремительно соскользнул с сидений, пытаясь укрыться в узких междурядьях. Опустились ниц младшие шаманы. Рухнул как подкошенный старик, стоящий перед ними. Пытающийся быть незаметным кукловод остался стоять.

Очередная смена облика из змеи в женщину заставила его заговорить:

— Кому вы кланяетесь? Ярмарочное чародейство еще никого не убивало! Кого вы боитесь? Вы воины! Убейте ее!

После его слов пришедшие со мной упали ниц, а я не на шутку разозлилась. Эта тварь будет решать, жить мне или умереть? И это ему подчиняются? Он очень слабый маг! Его силенок я в подземелье даже не заметила. Как он сумел приручить этих кочевников? Чему научил?

Изуродованное лицо герцога встало перед моими глазами. Картины убивающих друг друга людей заставили содрогнуться вновь. И я заговорила. Заговорила на русском, наказывая, проклиная… Трехэтажные конструкции «истинно русского языка» я закончила пожеланием, в которое вложила всю свою душу:

— Пусть будут прокляты организаторы этих боев, и пусть они познают боль умерших на этой арене! Пусть сгниет заживо человек, стоящий сейчас передо мной, и превратятся в песок эти стены!

Никто не понял моих слов, но крик, полный боли и страданий, объяснил все и всем. Шаманы шарахнулись в стороны, не вставая с колен, их боль еще впереди. Неизвестный мне кукловод не мог даже упасть. Он стоял неподвижно, и только дикий, пугающий крик рвался из его горла. Это было страшное зрелище, но я стояла и смотрела на него, вспоминая всех, кто погиб на этой арене при мне. Истлевала и распадалась на грязные куски богатая одежда, покрывалась все увеличивающимися язвами кожа, клоками падали с головы волосы. Лишь несколько минут — и вот с его тела начинают падать не остатки одежды, а куски гниющей плоти.

Я — чудовище. Смогу ли когда-нибудь забыть это или буду обречена наблюдать за этим зрелищем из ночи в ночь? Крик давно стих. Кости, лишенные плоти, рассыпались в прах. Тишина, наступившая в амфитеатре, оглушила меня.

Никто не шевелился и не поднимал головы от земли. Шаманы молчали. А я не знала, что мне делать дальше. Как высказать остальные свои требования, чтобы при этом из образа не выйти? Помог старик. Заговорил, приподняв голову, не вставая с колен:

— Что пожелает Великая?

— Белоголового — в фургон. Свежего мяса и котов мне!

— Госпожа! — испуганно воскликнул старый шаман. — Белоголовый очень плох, почти умер. Мы дадим сильных, здоровых!

— Белоголового. В фургон. Умрет он — умрешь ты. Быстро умрешь.

Шаман взвыл. Люди забегали. Уже через десять минут у моих ног лежали свежие, отборные куски мяса, а из небольшого лаза выбегали на арену три черных кота. Стоящие на коленях не пошевелились. «Их жизнь и души в руках Великой. Умрет тот, кто должен». Хорошая религия! Крутая богиня! Вот только в древнем святилище, посвященном ей, силы никогда не было, тем более божественной, а потому я очень сомневаюсь в том, что она действительно когда-то существовала. Но они верят, и их вера поможет мне убраться из этого места подальше. Узнать бы еще, из какого места.

Никто так и не шелохнулся, ни вокруг меня, ни на трибунах. Наверное, поэтому мои коты пошли на запах мяса, то есть ко мне.

Меня и мясо обнюхивали очень тщательно. Порыкивали, фыркали, но все-таки признали. Ткнулись головами. Облизали руки и приступили к трапезе. Вот не верю после этого, что они неразумные.

— Воды! — потребовала я.

Трясущийся как хвост испуганной овцы парнишка принес воды в деревянном ведре, только поставил его далековато. Я была уверена, что звери не променяют большие куски свежего мяса на худосочного мальчишку, а потому приказала:

— Ближе! Еще ближе! Так, уходи медленно…

Звери уже заканчивали свою трапезу, когда к высшему шаману подскочил разукрашенный мужик и что-то быстро зашептал. Пояснения от старика я получила сразу же.

— Великая! Белоголовый в фургоне. Великая! Коты, они бесполезны. Они перестали убивать!

— Хочешь, — спросила я, — они убьют тебя?

— Пощади!

Не ответив ему, я повернулась и пошла к выходу. Коты поднялись и последовали за мной.

ГЛАВА 64

Первым в ворота вышел старший кот. Я и два молодых зверя следом за ним. Придерживая их за холки, я чувствовала дрожь, пробегающую по их телам. Они были испуганы. Их окружало целое море людей, но они шли рядом со мной без рывков и понуканий. Головы этих больших хищных зверей находились на уровне моей груди, но мне не нужно было напрягать руки, чтобы удержать их. Коты нервничали, но вели себя с большим достоинством, чем все те, кто ожидал моего выхода, ибо увидевшие мое необычное сопровождение люди бросились в стороны, сбивая с ног стоящих позади. На месте остались лишь четверо воинов в полной амуниции. Они удерживали испуганных лошадей. Удержали! Даже когда мы обходили фургон, удержали, а потом заставили бедных животных идти следом. То, что творилось позади, я увидела только тогда, когда остановилась возле торговых рядов с лошадьми. Коты одним своим присутствием навели шороху среди остальных четвероногих, но это не помешало мне разглядеть среди беснующихся лошадей сильного, высокого в холке, с большими острыми ушами жеребца и изящную, верткую молодую кобылу.

— Этих! — Я указала сопровождающим на понравившуюся мне пару и пошла дальше. Вот тогда я и увидела идущих вслед за фургоном не только шаманов, но всех тех, кто находился ранее в амфитеатре и возле него. Долгие проводы и торжественные речи мне были не нужны. От «хвоста» следовало избавиться. Торговые ряды закончились. Город, в который я не стала заходить, остался чуть правее. Дорога же, идущая от побережья, уходила вдаль и терялась в степи. Все! Спасибо за внимание, я пошла. Хозяева, вам гости не надоели? Что им сказать-то, чтоб отстали? Мысленно я вон какая разговорчивая.

Фургон с привязанными сзади лошадьми остановился. Великая и не отстающие от нее ни на шаг коты отошли в сторону, и она повернулась к людям, которые следовали за ними.

— Мне нужны воины. Четыре раза по десять. Только они пойдут со мной дальше, — произнесла она.

— Вур, ты! — крикнул старый шаман. На дорогу вышел крупный для этого народа мужик, обвешанный всевозможным оружием. — Твои! — распорядился изрезанный, как старая разделочная доска, дед, и рядом начали выстраиваться воины, ведущие в поводу лошадей. Всего двадцать минут, и вот они уже готовы пуститься в путь. Фургон двинулся вперед. Воины вслед за ним. Толпа шатнулась следом.

Тупые пыльноголовые! Ну что ж, будем прощаться. Не оглядываясь, устраиваю позади себя пыльную бурю. Как? А, ерунда… Как любая хорошая хозяйка, я могу подмести двор парой слов. Чуть больше силы, чуть больше двор. Мы уходим. Они передумали.

Очень хочется скользнуть внутрь фургона и наконец-то удостовериться, что герцог Эверли действительно там. Что живой. Но мне нужно понять, где я и куда двигаться дальше. Еще чуть-чуть…

— Вур! — О, прискакал как быстро! А котов боится. Народу теперь с нами мало, котики порыкивают и пугают храброго командира кочевников. — Вур, какой сейчас год? Как сейчас называется эта земля? Как называются соседние земли и кто их населяет?

— Великая! Год красной кобылицы только начался. Находимся мы на землях великих мурдов. — О как, не больше и не меньше. — Десять дневных переходов отделяют нас от королевства Нурин. Два раза по десять — от королевства Грани. С других сторон нас, как и прежде, ограничивает море и немного горы.