Ольга Соврикова – Неприкаянная (страница 73)

— Какой народ населяет земли Нурин?

— Слабый народ, Великая! Бледные. Длинные. Тонкие. Ковыряют землю. Убивать не любят совсем.

— Отвяжи от фургона верховых лошадей, пусть воины присмотрят. Веди отряд в Нурин! Хочу, чтобы бледные узнали мощь богини Анаш!

Воин склонился в поклоне и побежал к своим подчиненным, выстраивая охранение в походный порядок, а я наконец-то смогла забраться в фургон. Мохнатые полезли следом. Как же я удачно карету выбрала, даже с такими попутчиками в ней довольно просторно. Старый сунулся было к окровавленному мужчине, лежавшему у правой стенки, зарычал и схлопотал ладонью по морде. Опешил. Уселся и склонил голову набок, поглядывая на меня и того, кого я решила защищать. Молодые зарычать не успели. Улеглись в глубине фургона, делая вид, что им все это неинтересно.

Закрываю задний клапан фургона — нечего всяким-разным желтым подглядывать — и торопливо склоняюсь над тем, к кому рвется мое сердце. Еще пока жив, но если ничего не сделать, то в ближайшее время как пить дать упокоится.

А фургон-то странный какой! Вдоль боковых бортов намертво закреплены длинные ящики, похожие на гробы, у них и крышки есть, только они откидываются и крепятся в вертикальном положении. Вот в эти гробы, наполненные сеном, кладутся тюфяки, набитые овечьей шерстью, и пожалуйте спать. Не хотите — опускайте крышку и получите прекрасное сиденье или же стол. Один из ящиков сейчас использовался по назначению, в нем лежало истерзанное тело герцога, и я не знала, смогу ли ему помочь.

Натаниэль был очень плох. У него воспалились не только недавно полученные раны. Да, они загноились, вспухли, от них шел просто ужасный запах, и все же не они привели его на грань между жизнью и смертью. Раны на лице. — вот что волновало меня сейчас больше всего. Рубцы на нем вспухли, начали наливаться чернотой, поврежденный глаз сочился кровью и был вспучен так, словно пытался покинуть глазницу окончательно. Когда я увидела Эверли на арене, то решила, что его глазница пуста и глаз он потерял. Нет, не потерял. Смогу я удалить его, если будет нужно?

Все, что я «подарила» себе на рынке, было аккуратно сложено и потому не доставило труда обнаружить бурдюки с водой, железную кружку и маленький котелок. А зелья всегда со мной. Так, три капли на кружку воды. Мне нужно сбить температуру, а не усыпить его навечно. Как же хорошо, что в этом мире есть магия, и потому мне удается не только легко приподнять его голову, но и напоить. Я занималась его ранами несколько часов. Вскрывала, промывала, чистила, прикладывала компрессы, мази, засыпала порошком, бинтовала. И зашивала, конечно. Волос великому герцогу пришлось лишиться. Мешали они мне, очень мешали! И, наконец, осталось самое главное — магическое ядро, его нужно освободить. Магия поможет своему хозяину. Поддержит. Напитает. Подтолкнет регенерацию. Кошачьи коготки на моей руке смотрелись не очень симпатично, но я уже подметила, что именно ими я могу снимать чужое проклятие и колдовство. Надеюсь, и в этот раз у меня получится.

Не сразу, не вдруг, но получилось. Сначала у меня никак не выходило зацепить ту пакость, которая окружала магическое ядро Натаниэля, мои коготки словно по стеклу скользили. О том, что эту дрянь нужно разбить, я догадалась позже. Сжатые пальцы полыхнули алым, в ответ тело герцога выгнулось дугой, он захрипел, а потом расслабился и затих. Тоненькие ручейки магии вновь принялись наполнять его тело, жар немного отступил, и я, вздохнув с облегчением, обратила более пристальное внимание на то, что происходит вокруг меня.

На степь опускались сумерки, а отряд по-прежнему продолжал свое движение. Уставшие от долгого перехода лошади, оставшиеся без обеда люди, всем нужен был отдых. И коты желали прогуляться. Не тревожащие меня все время, пока я была занята, они сейчас выглядывали наружу, сдвинув мордами задний клапан, и, периодически порыкивая, оглядывались на меня. Зверей нужно было отпустить. Не знаю, почему они до сих пор не ушли сами, но держать их насильно мне бы не хотелось. Они звери, дикие звери. Степь их дом, а у каждого, даже у зверя, должен быть выбор.

Повинуясь моему знаку, отряд остановился на отдых. Вот только когда смогу отдохнуть я?

ГЛАВА 65

Они ушли на третий день. Подставили свои головы под мои ладони, выпрашивая ласку, как обычные кошки, и ушли в ночь. Два молодых кота встретили кого-то из своих сородичей и покинули меня. Испытывала ли я сожаление? Нет. Целый день накануне за нами следовали несколько крупных котов. Их крики заставляли мою мохнатую охрану, да и мурдов тоже, нервничать и постоянно оглядываться, и вот теперь они ушли. Я рада за них.

Нет, они не доставляли проблем в дороге ни мне, ни воинам. Охотились сами. Никого из идущих вместе со мной не трогали, но молодым котам не место в нашей долине. Рано или поздно мне пришлось бы сделать так, чтобы они ушли. Но они сами выбрали место, сородичей, судьбу. Мы же продолжили путь в королевство Нурин. Состояние Натаниэля врачи назвали бы стабильно тяжелым. Мелкие раны заживали, более глубокие прекратили гноиться, но глаза… Воспаление охватило оба глаза. Из-за них у него по-прежнему поднималась температура и, судя по всему, дико болела голова. Я понимала, что рискую его жизнью и его зрением, пытаясь сохранить ему глаз, но не могла иначе. Подожду еще хотя бы пару дней, а потом, если ему так и не станет лучше… О том, что придется делать в случае неудачи, думать не хочется.

Чем дольше я путешествую в обществе мурдов, тем больше они удивляют меня. Никаких вопросов, никаких пререканий, сомнений. Охраняют, охотятся, готовят пищу, ухаживают за лошадьми, приносят воду и бульон моему больному и по-настоящему счастливы. Они не задумываются, зачем богиня тащит с собой калечного воина, зачем ей обычная пища, если, по преданиям, ее пища — души. Им не нужны вопросы. Им не нужны ответы, идут туда, куда ведет Великая. Они те, кто сопровождают богиню в ее земном пути, и этого им, по всей видимости, достаточно.

Отвод глаз помогает мне избегать их пристального внимания, и все же любому одобрению с моей стороны они радуются, как дети.

Старый кот по-прежнему со мной. Он не доверяет воинам и не оставляет меня одну ни на минуту. Я даже в туалет хожу под его строгим присмотром, и никакой отвод глаз на этого зверюгу не действует. Теперь он даже на охоту не отлучается. Сторожит меня лучше любой дуэньи. Одного воина, замешкавшегося ненароком на моем пути, сбил с ног ударом лапы, как чурку деревянную, не напрягаясь. Развлек своим показательным выступлением меня и остальных воинов.

Сегодня впервые с тех пор, как мы отправились в путь, я выспалась ночью. Впервые мое лекарство подействовало так хорошо. Герцог не метался, не вскрикивал, не пытался сорвать с глаз повязку. Он действительно спал. И мне даже кажется, что краснота глаз стала чуть-чуть меньше. Если бы не мои зелья, он вполне мог бы прийти в себя, но я хочу дать ему отдохнуть от боли. А еще я до сих пор даже не попыталась убрать с его головы это серое шаманское плетение подчинения. Хочу быть уверена в том, что он не будет пользоваться магией без моего согласия и в случае боевого столкновения не побежит геройствовать, как только ему хоть чуть-чуть полегчает. Пока эта дрянь на нем, он будет мне подчиняться, и меня это устраивает. Кто-то скажет, что я перестраховываюсь. Да! С таким сильным магом, каким является герцог Эверли, шутить нельзя. Снотворное и приказ лежать и спать, что может быть лучше? Хотя порой кажется, что он чувствует мои прикосновения, слышит мои слова. Вот только мысли его мне недоступны, и вряд ли я когда-нибудь узнаю об этом.

Эх, я так надеялась, что мы сумеем проскочить по степи незамеченными! Ну нет так нет.

Вождю одного из кочевых племен мурдов мы показались легкой и привлекательной добычей. Недолго думая он приказал своим воинам атаковать нас. Жуткий вой, означающий у этого народа воинский клич, и гром копыт целого табуна лошадей заставили меня выскочить из фургона. Представшая перед моими глазами картина могла соперничать с любым голливудским вестерном. Сотня придурков с острыми железками наголо верхом на низкорослых лошадках несется в нашу сторону и три десятка моих, не менее умных, им навстречу! Десяток остался стоять вокруг моего фургона. Я даже вздохнуть поглубже не успела, а они уже сшиблись.

И как я этих дураков сортировать буду?

Злость, раздражение, тревога за жизнь Натаниэля, все это вместе заставило мою магию принять вид стихийного выброса. И вот в двадцати шагах впереди меня начинает закручиваться, набирая мощь, воронка торнадо, послушного моей воле.

Длинный хвост этого чудовища поднимается в небо, а основание начинает движение в сторону сражающихся, подхватывая по дороге глупцов, решивших добраться до нас в обход. Лошади, воины, кибитки, — никто не успел увернуться. Стихия не разбирала их на правых и виноватых. Я не хочу оставлять после себя желающих взяться за ножи и отомстить и жалеть не буду никого. Этот народ не знает жалости. Не уважает слабость. Мой сэнсэй любил повторять: «Лучший враг — мертвый враг, не оставляй живого врага за своей спиной». В этом мире выживает сильнейший.

Стих ветер. Опала поднявшаяся в небо воронка. Стоявшие вокруг фургона воины опустились на колени, склонив головы до самой земли. Зашевелились, пытаясь подняться, выжившие. Ночь встретили как одна дружная семья. Без капли сожаления и раздумий воины добили тяжелораненых и оказали помощь тем, кто сможет продолжить путь. Из моих в живых осталось пятнадцать из тридцати человек, а вот из нападавших чуть больше сотни. Пятьдесят воинов, тридцать женщин, сорок ребятишек и шаман. Древний старик с умными глазами, первым преклонивший колени и попросивший защиты великой Анаш. Остался в живых и придурок Вур. Сломанная рука и десять плетей за проявленную инициативу послужили ему достойной наградой.