Ольга Соврикова – Неприкаянная (страница 36)

Честно признаться, он меня растрогал. Мне стало жалко этого человека, и потому, подзывая его лошадь, я ответила:

— Вам придется говорить всем, что все эти годы вы прожили, зарабатывая себе на жизнь тяжелым трудом, и что только недавно память вернулась. А семьей… Давайте попробуем стать. У нас еще есть время подумать об этом и есть время для того, чтобы лучше узнать друг друга. С моим одаренным сыном вы уже познакомились поближе. Осталось только голову хорошенько потереть, и ваш облик изменится. Так-так… Волосы вырастут, а ожогов у вас, к счастью, нет. Вот только поладить с Ангелом вам будет непросто. Обиделся он. Так-то!

Ну что я могу сказать… Мужчины есть мужчины, старые они или молодые. Захотят — поладят и тему для разговоров найдут. Да и мне очень интересно было послушать про академию и преподавателей, про Долину цветов и про королевский двор.

Барон оказался хорошим рассказчиком и заботливым попутчиком. Вот только по ночам долго, не отрываясь, смотрел на костер, спина его при этом сильно сутулилась, кулаки крепко сжимались, а губы превращались в бесцветную тонкую линию. Довольно высокий, с темно-серыми глазами, крупным правильным носом, он наверняка в свое время был баловнем девушек, потому что у него была просто изумительная улыбка. Стоило ему только улыбнуться, и она освещала его лицо, делала его просто неузнаваемым, а в молодости наверняка очаровательным. Вот только ранее черные волосы были теперь полностью седыми, а если точнее, сейчас полностью отсутствовали на его голове.

Я понимала его как никто. Потерять себя и найти совсем не таким, каким ты помнил и знал, это непросто. Совсем непросто. А еще к тому же понять и принять то, что жизнь прошла стороной и ты не был в ней даже наблюдателем, и вовсе не просто. Но он справлялся. Дни шли. Мы продвигались вперед, по-прежнему обходя стороной села, давая ему время освоиться и прийти в себя.

И вот он настал, этот день! Прямо у нас на пути лежал город под громким названием Валград, в который мы решили заглянуть по пути. Всю дорогу мы заставляли нашего спутника вспоминать себя и принимать себя. Теперь он не сутулился, держал плечи расправленными, глядел открыто и спокойно. Травки, заваренные мною лично для него, помогли его волосам отрасти побыстрее, и не седыми, а черными. Перестали болеть суставы, и движения больше не доставляли ему боли. Морщины конечно же я убрать не смогла. Но они стали не такими глубокими, а тело не таким изможденным. С питанием и продуктами у нас все обстояло отлично, а самое главное, мяса было вдоволь. Вот только свои секреты мы не торопились ему открывать. Впереди город, а город — это еще одна проверка, еще один жизненный этап.

Он встретил нас шумом, вонью окраин, огромным количеством стражников, постоялых дворов и различных лавок. Для всех, кто мог бы заинтересоваться нами, мы выглядели семьей. Отец и два его сына привлекали не слишком много внимания. В первой же встреченной нами оружейной лавке мы приобрели для Шангри оружие и теперь уж точно ничем не отличались от обычных путешественников, спешащих по своим делам.

Впервые за долгое время мы с ребенком попали под крышу, и спать наконец-то будем в кровати. Оплатив комнату с двумя кроватями, старик, выглядевший уже не как замшелая древность, а как бодрый пожилой мужчина, отправился в общественные бани, собираясь не только помыться, но и узнать новости о том, что сейчас происходит в королевстве. Оставшись одни, мы с удовольствием искупались в огромной бочке, которую вкатили в наши апартаменты два дюжих молодца. Горячая вода, мыло, пушистое полотенце и сытный ужин — что еще нужно для счастья? Ждать возвращения барона мы не стали, справедливо решив, придет — постучит.

Не пришел. Приперся. Утром. Пьяный в хлам. Без денег и без оружия, но живой. Настроение у нас, конечно, из-за этого было препоганое, ибо прогуляться по городу без этого пьяницы мы не могли. Оставалось только заказывать еду в номер и ждать, пока пьянь проспится.

Не знаю, чем его поили, но проснулся он на следующее утро с жуткой головной болью. Вспомнил наш неуважаемый барон не все, а точнее, ничего не вспомнил, кроме подсевшей за его стол в трактире компании, но даже то, как они выглядели, помнил довольно смутно. Как еще в трактир смог вернуться! Лечить его я не стала, пусть терпит. Это же он не только наши деньги пропил и потерял, а еще и оружие. В обеденный зал мы спустились все втроем, решив, что больше никуда нашего «родственника» не отпустим.

В магистратуру мы направились еще через день. Маги должны быть точно уверены, что барон в своем уме и при памяти, а значит, он должен быть трезв как стеклышко. Ждать, пока нас примут, пришлось долго, очень долго. На все вопросы личный помощник чиновника, сидевший в обширной приемной, отвечал ожидавшим: «Господин маг занят. Ждите». И только после полудня через приемную вальяжно прошествовал толстый, лысый (непонятно почему, ведь маг), но очень богато одетый господин, оказавшийся долгожданным магом.

За подтверждение личности барона мы заплатили десять золотых, за новые документы для него — еще пять. За магические копии документов, подтверждающие наличие недвижимости, принадлежащей барону Шангри, еще пятнадцать. При этом спорить с господином магом, который презрительно оглядывал нас, называя сквозь зубы все эти цифры, мне вовсе не хотелось, а вот дать ему в морду хотелось очень. За признание меня дочерью, а Ангела внуком упомянутого барона мы выложили вдвое больше, чем за все остальное вместе взятое. А переоформление?..

Во владении барона осталась Долина цветов и родовая усадьба, расположенная на этих землях, а также небольшой особняк в центре столицы. Уходили мы из магистрата беднее, чем вошли, на сто двадцать золотых, но в моих руках находились документы, в которых было написано, что баронесса Миира Шангри, дочь барона Нари Шангри, девятнадцатилетняя вдова, вернувшаяся в род отца, имеет сына пяти лет, именуемого, по роду матери, Ангел Шангри. Законы королевства позволяют вдове и ее детям, не получившим наследства от почившего мужа и отца, не только самой вернуться в род своего батюшки и именоваться именем его рода, но и вписать в этот род своих детей. В будущем они имеют право наследовать все имущество рода. Магический ритуал кровного родства мы провели накануне, а потому передачу прав на владение титулом и всем движимым и недвижимым имуществом от деда к внуку мы тоже провели сразу, и никаких затруднений ни с признанием, ни с оформлением имущества у нас не возникло. Нашему «деду», с его-то пристрастиями, доверять имущество, а тем более деньги? В рабы он попал еще совсем молодым. Жизненного опыта у него нет, причем абсолютно. Он самостоятельно-то и не жил. Это как дети-инвалиды, у которых возраст тела и разума не совпадает. Вот и получается, что у меня, бедной молодой вдовы, не один сын, а два. Только один из них старый, капризный, высокомерный засранец, и воспитывать его придется более жестко и сурово, иначе накличет он беду на наши головы.

ГЛАВА 31

Все мои выводы и ожидания подтвердились вечером этого же дня. Наш дедуля рвался в город. Зачем? Ну как, в кабак. С людьми поговорить, себя показать, новым оружием похвастать и, возможно, подарить его тому, кто вежливо попросит. Выпить в компании и закусить тоже хотелось. Женщину вот тоже… Пришлось выдержать непростой разговор и самое главное, физически доказать некоторым родственникам, что отныне я и только я буду решать, когда и куда он пойдет и что будет делать. О нет… Я ему ничего не сломала, но для того чтобы он понял точно, что мое «нет» вовсе не подразумевает «да», его пришлось побить. Нехорошо, конечно, бить старого человека, но если представить на его месте глупого, упертого недоросля, то можно.

Подкрепляя свои физические доказательства словами, что жизнь и безопасность моего Ангела мне дороже, чем его, я все-таки добилась своего. Постанывая и тишком ругаясь, наш дедуля отправился спать, демонстративно отказавшись ужинать. Что он этим хотел мне доказать? Не знаю и знать не хочу. А вот обещание добавки в ответ на его стенания и пыхтение заставило его замолчать.

Рано утром, пока ребенок еще спал, я заставила Нари проснуться. Стилет, приставленный мною к его горлу, и кровь, тонким ручейком текущая по его шее, надеюсь, раз и навсегда заставят его поверить моим словам.

— Шангри, из вчерашнего нашего разговора ты понял очень мало. Это плохо. Если бы ты полностью принял мои доводы, никакой обиды и недовольства мы бы не увидели. Ты по-прежнему принимаешь меня за молоденькую девушку, глупую и недалекую. Так вот, слушай меня внимательно. Это последний раз, когда я еще пытаюсь что-то объяснить и этим сохранить тебе жизнь. Запомни, ты пропил и проиграл свою жизнь. Ее остатки принадлежат мне, и, если я решу, что она больше мне не нужна, я убью тебя. На моих руках кровь более ста разумных, и твоя не слишком озаботит мою совесть. Мой сын и его безопасность для меня всегда будут на первом месте. У тебя ничего нет. Даже земля уже принадлежит не тебе, тем более земля, которую нельзя продать и заложить, это еще один способ умереть, но только уже в долговой яме. У тебя самого нет даже медной монеты, тратишь мои, но у моего кошелька тоже есть дно. Ты, конечно, можешь попробовать еще раз сделать все по-своему, но это будет твой последний день, даже если ты просто понюхаешь выпивку. А теперь вставай, умывайся и вспомни наконец, чему тебя обучали в твоей академии. Ты же собирался стать главой воинского отряда! Хоть чему-то тебя там научили? Мы доверились тебе. Я рассчитывала на твою помощь. Приди в себя! Или ты хочешь окончить свою жизнь, валяясь под забором со стилетом под ребром?